На девятом месяце я услышала разговор мужа за дверью родильной палаты — и его рука дрогнула над моей сумкой

В два часа тридцать минут ночи я услышала, как мой муж назначил цену за мою смерть, и этой ценой стали пятьсот тысяч долларов.

Я лежала в отдельной палате родильного отделения, обхватив ладонями огромный живот. За окном мокрый снег прилипал к стеклу, капельница мерно постукивала в металлическую стойку, а Максим должен был спать на диване в соседней комнате.

Но диван скрипнул пустым.

Я медленно села, придерживая поясницу, и увидела полоску света под дверью. До родов оставалось всего несколько часов. Малыш толкнулся так сильно, что у меня перехватило дыхание.

Я подошла к двери и не успела коснуться ручки.

— Доктор Орлов, сделайте ровно то, о чём мы договорились, — прошептал Максим.

Я застыла.

— Вы понимаете, что это не просто осложнение? — ответил врач. — Если я введу неправильную дозу, Елена может не пережить роды.

Мои пальцы сжались на дверной ручке. Горло пересохло мгновенно, словно я проглотила песок.

— Мне не нужна лекция, — холодно сказал Максим. — Мне нужен результат. Если её монитор остановится, вы получите пятьсот тысяч. Перевод пойдёт на счёт, который невозможно связать со мной.

Несколько секунд в коридоре звучала только тележка, проехавшая по плитке.

— Она ваша жена, — тихо произнёс доктор.

— Она стала препятствием.

Я закрыла рот ладонью, чтобы не издала ни звука.

Три года я верила, что Максим любит меня. Я вложила свои накопления в его мастерскую, подписала первые договоры, отдала ему семейную квартиру в залог. Когда он ещё ездил на старом фургоне и считал каждую купюру, я говорила ему: «У тебя получится».

Он получилось.

А теперь я была для него препятствием.

— А ребёнок? — спросил доктор Орлов.

— Ребёнок останется со мной. Вероника уже на пятом месяце. Мы начнём новую жизнь, когда Елена уйдёт.

Внутри меня что-то оборвалось. Не сердце. Глубже.

Я попятилась от двери, вернулась к кровати и натянула одеяло до подбородка. Через минуту ручка повернулась. Максим вошёл, поправил манжету рубашки и посмотрел на меня так нежно, будто только что не торговался моей жизнью.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Спи, любимая. Утром всё закончится.

Я заставила себя дышать ровно.

— Ты где был?

— Ходил за водой. Тебе принести?

— Нет.

Он улыбнулся и сел рядом. На его пальце блеснул перстень, который я купила ему после первого крупного заказа.

Я смотрела на этот перстень и думала только об одном: утром он должен был стать вдовцом.

В семь часов медсестра принесла завтрак. Максим вышел отвечать на звонок, а я заметила на стуле свою дорожную сумку. В ней, под двойным дном, лежала вещь, о которой не знал никто, кроме меня и нотариуса.

Я спрятала её туда месяц назад, когда поняла, что Максим подделывает мои подписи.

Теперь оставалось сделать так, чтобы эту вещь доставили нужному человеку до того, как меня повезут в родильный зал.

Дверь приоткрылась. В палату вошла медсестра Марина, закрыла её плечом и протянула руку к моей сумке. Её пальцы нащупали скрытую молнию, и в ту же секунду за дверью раздался голос Максима…

ЧАСТЬ 2

Рука Марины замерла на молнии, а я увидела в щели двери отражение его лакированных ботинок.

— Елена, вам нужно измерить давление, — громко сказала Марина.

Она выпрямилась, взяла со стола пустой стакан и сделала вид, что ищет воду.

Дверь открылась.

— Что здесь происходит? — спросил Максим.

— Ваша жена волнуется, — ответила Марина. — Я принесла ей успокоительное.

Я заставила себя отвернуться к окну.

— Она ничего не принимала без моего разрешения, — сказал Максим.

— В этой палате решения о лекарствах принимает врач, а не муж пациентки.

В голосе Марины было что-то твёрдое. Максим это заметил. Он подошёл к моей кровати и положил ладонь мне на плечо.

— Ты ведь доверяешь мне?

Я посмотрела на него.

— Конечно.

Это слово обожгло язык.

Марина вышла, оставив после себя запах мятного мыла. Через минуту она вернулась с тонометром, а под манжетой спрятала крошечный ключ от камеры хранения.

— Вам понадобится прогулка перед родами, — сказала она, не глядя на меня. — В коридоре есть шкаф номер девятнадцать.

Максим нахмурился.

— Зачем ей шкаф?

— Для личных вещей. Здесь много сумок путают.

Он хотел возразить, но зазвонил его телефон. На экране высветилось имя Вероники. Максим отвернулся, однако я успела увидеть сообщение: «Доктор сказал, что сегодня всё решится. Не подведи меня».

У меня похолодели ступни.

— Я выйду, — произнёс Максим. — Елене нужен покой.

— Мне действительно нужен покой, — сказала я. — Особенно от разговоров, которые я не должна слышать.

Он резко повернулся.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Просто мне страшно.

Максим смягчил лицо и наклонился ко мне.

— Через несколько часов ты будешь держать нашего сына. Всё остальное забудется.

Он ошибся.

Когда дверь закрылась, Марина помогла мне подняться. На металлической стойке капельницы дрожала прозрачная капля, и я следила за ней, чтобы не расплакаться.

— Вы слышали всё? — спросила Марина.

— Достаточно.

— Тогда нельзя оставаться здесь одной.

— Я не одна. У меня есть ребёнок.

— Я не об этом.

Мы медленно вышли в коридор. Марина поддерживала меня под локоть, а я считала шаги до шкафа номер девятнадцать. У стены пахло хлоркой, кофе и мокрыми халатами. В дальнем конце доктор Орлов разговаривал с Максимом, и оба сразу замолчали, увидев нас.

— Куда вы идёте? — спросил доктор.

— В туалет, — ответила Марина.

— Я провожу жену, — сказал Максим.

— Не нужно, — перебила я. — Я хочу, чтобы со мной была медсестра.

На его лице промелькнула злость.

У шкафа Марина вставила ключ. Замок щёлкнул. Внутри лежали мои документы, паспорт и маленький кожаный футляр с тиснением в виде компаса. Я достала его и почувствовала, как подрагивают пальцы.

В футляре находились нотариальная доверенность, которую я отозвала ещё месяц назад, и оригинал договора, подтверждавший: контрольный пакет компании принадлежит мне, а не Максиму.

Но там было не только это.

На дне лежал лист с подписью человека, который мог подтвердить, что Максим подделывал мои распоряжения и готовил продажу компании после моей смерти.

— Передайте это адвокату Лидии, — прошептала я Марине. — Только не Максиму.

Марина спрятала футляр под халатом.

— Я успею?

— Если побежите — успеете.

Она сделала шаг, но из-за угла появилась Вероника. На ней было бежевое пальто, а под ним заметно округлялся живот. Она посмотрела на меня, потом на Марину.

— Максим сказал, что Елена ничего не знает, — произнесла она.

Я почувствовала, как ребёнок толкнулся.

— О чём именно я ничего не знаю?

Вероника побледнела. Она сжала ремешок сумки и прошептала:

— Он обещал, что ты сама подпишешь документы перед операцией. Но я не знала, что он собирается сделать с доктором…

В коридоре зазвонил телефон. Доктор Орлов посмотрел на экран и шагнул к нам.

— Елена, нам необходимо немедленно обсудить ваше состояние, — сказал он.

— Почему?

Он посмотрел на Максима, потом на мой живот.

— Потому что в вашей карте появилась запись о внезапной инфекции, которой ещё час назад не существовало…

ЧАСТЬ 3

— Потому что в вашей карте появилась запись о внезапной инфекции, которой ещё час назад не существовало…

Доктор Орлов держал планшет обеими руками. На его лбу выступил пот.

— Какая инфекция? — спросила я.

— Послеродовая. Она якобы обнаружена по анализу крови.

— Я сдавала кровь при вас, — сказала Марина. — Результат обещали через два часа.

— Именно, — ответил доктор.

Максим шагнул вперёд.

— Елена, не устраивай сцену. Доктор просто предупреждает о рисках.

— Тогда почему запись появилась раньше результата?

Он сжал челюсть.

Вероника стояла у стены, прикрыв ладонью живот. На её пальце я заметила тонкую золотую цепочку. Она всё время крутила её, пока слушала нас.

— Я могу объяснить, — сказала она.

Максим повернулся к ней.

— Замолчи.

Это короткое слово ударило сильнее любого признания.

Марина достала телефон.

— Лидия уже в здании. Я отправила ей фотографию записи.

— Ты не имела права, — процедил Максим.

— А вы не имели права менять медицинскую карту без осмотра пациентки.

В этот момент из служебной двери вышла женщина в тёмно-зелёной форме. Это была старшая акушерка Надежда Сергеевна, работавшая здесь почти тридцать лет. В руках она держала папку, перевязанную белой лентой.

— Доктор Орлов, вы просили уничтожить черновик назначения, — сказала она. — Но я не уничтожила.

Максим резко побледнел.

— Какого назначения?

Надежда Сергеевна раскрыла папку и положила на подоконник лист. В нём доктор Орлов от руки указал препарат и дозировку, которая могла вызвать остановку сердца у роженицы.

Под записью стояла его подпись.

— Это не моё, — сказал доктор.

— Внизу ваша подпись, — ответила Надежда Сергеевна. — Я видела, как вы писали этот лист вчера в комнате для персонала.

— Вы ничего не понимаете.

— Я понимаю достаточно. Особенно после того, как услышала, как ваш пациентский сопровождающий обещал вам деньги.

Максим рванулся к папке, но Марина встала между ними.

— Не трогайте документы.

Я смотрела на лист и чувствовала, как страх постепенно превращается в ледяную ясность.

— Сколько он вам обещал? — спросила я у доктора.

Орлов опустил глаза.

— Пятьсот тысяч.

Вероника издала тихий звук и прижала ладонь к губам.

— Ты говорил, что она просто подпишет развод, — прошептала она Максиму. — Ты сказал, что она уедет и оставит тебе компанию.

— Ты ничего не понимаешь, — бросил он.

— Нет, теперь понимаю.

Я достала из кармана сложенный лист. Это была копия нотариального отзыва доверенности. Внизу стояла печать, дата и подпись Лидии.

— Компания не твоя, Максим. И никогда не была твоей.

Он уставился на меня.

— Ты отозвала доверенность?

— Месяц назад.

— Но ты подписала продажу вчера.

— Не могла. Я была здесь и подписывала только согласие на роды.

Доктор Орлов вдруг схватился за край подоконника.

— Вчера вечером Максим принёс мне ещё один документ. Он сказал, что Елена согласна на медицинское вмешательство и передала ему право принимать решения.

— Где этот документ? — спросила я.

— У него.

Все посмотрели на Максима.

Он отступил к стене. Его лицо стало серым, а рука медленно потянулась к внутреннему карману пиджака.

— Не делай этого, — сказала Вероника.

— Ты предала меня?

— Нет. Я просто больше не хочу, чтобы ребёнок рос рядом с убийцей.

В коридоре зазвонил мой телефон. На экране было имя Лидии.

Я ответила.

— Елена, — сказала она без приветствия, — мне только что сообщили из банка: Максим попытался завершить продажу компании по документу, который подписан вашим именем.

— Он успел?

— Сделка остановлена. Но есть ещё одна проблема. В документе указано, что после вашей смерти все права на ребёнка переходят к нему.

Я взглянула на Максима.

Он всё ещё держал руку в кармане.

— Лидия, — прошептала я, — что именно он подписал сегодня утром?

На другом конце провода повисла пауза.

— Елена, вам нужно немедленно узнать, кто ещё заверял этот документ. Потому что нотариус, который поставил печать, только что позвонил и сказал, что его кабинет взломали…