ЧАСТЬ 4
— Елена, вам нужно немедленно узнать, кто ещё заверял этот документ. Потому что нотариус, который поставил печать, только что позвонил и сказал, что его кабинет взломали…
Я прижала телефон к уху.
— Лидия, говорите.
— В кабинете нашли пустой сейф и кровь на ручке. Но это ещё не всё. Нотариус успел отправить мне копию журнала регистрации. Под вашей фамилией стоит подпись Максима.
В коридоре стало тесно от людей, запахов и чужого дыхания.
Максим сделал шаг назад.
— Она врёт.
— Лидия, пришлите копию на телефон Марины.
— Уже отправила. И Елена, там есть фамилия свидетеля.
Марина взглянула на экран и подняла глаза.
— Это Виктор Ланцов.
Я почувствовала, как холод прошёл по спине.
Виктор был финансовым директором компании. Он исчез шесть недель назад, после того как сообщил мне, что нашёл странные переводы со счёта фирмы. Максим тогда сказал, что Виктор украл деньги и сбежал.
— Он жив? — спросила я.
— Жив, — ответила Лидия. — И сейчас находится в архивном помещении банка. Он сам пришёл туда час назад.
Максим рванулся к выходу.
Надежда Сергеевна выставила перед ним тележку с чистыми простынями. Он врезался в неё, металлический таз покатился по полу и с грохотом ударился о стену.
— Отойдите от неё, — сказал доктор Орлов.
— Ты ещё будешь мне указывать?
— Я уже всё рассказал.
Максим замер на полшага.
— Что именно?
— Что вы предложили мне деньги. Что объяснили, как изменить карту. Что привезли поддельное согласие.
— Ты подписал договор.
— Я был трусом.
— Ты был соучастником.
Орлов побледнел, но не отступил.
— Поэтому я отдам оригинал Надежде Сергеевне и подпишу заявление. Не ради вас. Ради женщины, которую едва не убил.
У меня схватило живот.
Боль пришла резко, тяжёлой волной. Я вцепилась в край подоконника.
— Елена, дышите, — сказала Марина.
— Я дышу.
— Роды начались.
Максим подскочил ко мне.
— Я поеду с ней.
— Нет, — сказала я.
Он усмехнулся, но в глазах у него уже не было уверенности.
— Ты не можешь запретить мне быть рядом с собственным сыном.
— Могу. И запрещаю.
Вероника подошла ближе. Её лицо было мокрым от слёз.
— Максим, отдай ей документы.
— Уйди.
— Ты обещал, что она просто исчезнет из нашей жизни. Ты не говорил, что купил врача.
— Ты получила всё, что хотела.
— Нет. Я хотела мужчину, который любит меня. А получила человека, который считает людей вещами.
Он резко схватил её за запястье.
Я увидела, как Марина нажала кнопку вызова охраны. Но дело уже не было только в охране. Максим сам разрушил последнюю стену, удерживавшую его от полного падения.
Из внутреннего кармана его пиджака выпал сложенный документ. Он скользнул по плитке и остановился возле моей больничной тапочки.
Надежда Сергеевна подняла его.
Это было согласие на операцию и передача всех решений о ребёнке. Подпись действительно напоминала мою, но буква «Л» в фамилии уходила слишком длинным крючком. Так я подписывала документы до замужества. Максим знал этот старый образец: он хранился в его сейфе вместе с бумагами моей компании.
— Ты даже не потрудился подделать подпись нынешнего образца, — сказала я.
— Я не собирался давать тебе время.
— Ты собирался убить меня, забрать ребёнка и продать то, что построила я.
Он посмотрел на меня с раздражением, будто я перечисляла не преступления, а неудобства.
— Ты всё равно всё испортила. Я создал компанию.
— Нет, Максим. Ты выступал на презентациях. Я оплачивала счета.
Марина помогла мне сесть на каталку. Боль стала сильнее. Между двумя схватками я увидела Веронику, стоявшую у стены и сжимающую цепочку на шее.
— Ты знала про ребёнка? — спросила она.
— Знала.
— Почему не сказала?
— Потому что боялась, что он заберёт тебя вместе с ним.
— А ты всё равно пришла.
Вероника сняла цепочку. На ней висел маленький металлический медальон в форме компаса.
— Он подарил мне это, когда сказал, что мы уедем. Я нашла внутри тайник. Там лежала копия перевода доктору.
Она протянула медальон Марине.
— Я не могла доказать, что это он. Поэтому оставила копию у себя.
Максим побледнел.
— Ты следила за мной?
— Я пыталась понять, кого собираюсь защищать.
Марина передала медальон Лидии, которая уже вошла в коридор вместе с Виктором Ланцовым. Он выглядел худым, небритым, с перевязанной рукой.
— Максим, — сказал Виктор, — ты сказал мне, что если я заговорю, Елена не доживёт до утра.
Я закрыла глаза.
— Где ты был?
— В старой котельной за складом компании. Меня заперли там люди, которым он должен деньги.
Максим отступил к стене.
— Я никого не запирал.
Виктор усмехнулся без радости.
— Ты не пачкал руки. Ты просто платил тем, кто делал это за тебя.
Лидия положила на стол документы.
— Елена, здесь отзыв доверенности, подтверждение контрольного пакета и заявление о заморозке всех счетов. Но есть ещё один документ.
— Какой?
— Договор, по которому Максим обещал Веронике половину компании после вашей смерти. Она подписала его как свидетель.
Вероника закрыла лицо ладонями.
— Я подписала, потому что думала, что компания принадлежит ему.
— Ты помогла мне доказать обратное, — сказала я.
Максим посмотрел на неё.
— Ты уничтожила нашу семью.
— Нет, Максим. Ты сделал это ещё ночью, когда назвал её препятствием.
Следующая схватка согнула меня пополам.
— В родильный зал, — приказала Марина.
— Я хочу, чтобы он ушёл, — сказала я.
Максим попытался приблизиться.
— Елена, послушай меня. Я испугался. Компания рушилась. У меня были долги. Вероника была беременна. Я думал, что другого выхода нет.
— Ты мог признаться.
— Ты бы всё забрала.
— Это было моё.
Он замолчал, глядя на меня. Не потому, что раскаялся. Просто впервые понял, что больше не может купить ни секунды.
Марина и Надежда Сергеевна повезли меня в зал. За стеклом остались Максим, Вероника, доктор Орлов, Виктор и Лидия.
Перед тем как дверь закрылась, Вероника сказала:
— Елена, я не буду требовать от тебя прощения. Но если ты позволишь, я сама расскажу всё о договоре и переводе.
Я кивнула.
— Расскажи.
Роды были долгими и тяжёлыми. Я держалась за бортик кровати, слышала команды Марины и чувствовала, как страх сменяется яростью, а ярость — усталостью.
В шесть часов сорок две минуты утра мой сын закричал.
Этот звук разрезал всё, что Максим построил вокруг меня: ложь, документы, страх и его уверенность, что он имеет право распоряжаться чужой жизнью.
Марина положила ребёнка мне на грудь.
У него был маленький родимый знак возле левого уха — такой же, как у моего отца.
Я смотрела на его сжатые кулачки, когда в палату вошла Лидия.
— Счета заморожены, — сказала она. — Максим не сможет продать компанию. Виктор дал показания. Доктор Орлов подписал признание и передал оригиналы. Вероника тоже.
— А Максим?
— Он внизу. Его задержали охранники до приезда следственной группы. Но я хочу, чтобы ты знала: главная потеря для него уже случилась.
— Какая?
Лидия протянула мне распечатку.
Это был список инвесторов, которые после раскрытия перевода потребовали немедленно выйти из проекта. Компания, которой Максим так гордился, больше не принадлежала ему даже на бумаге. Но я не собиралась возвращать её себе целиком.
— Передайте сорок процентов Виктору, — сказала я.
Лидия удивлённо подняла брови.
— Он согласится?
— Он потерял работу, свободу и здоровье из-за того, что пытался предупредить меня. Пусть получит долю и возглавит финансовый отдел.
— А остальное?
Я посмотрела на сына.
— Остальное оставьте под управлением независимого совета. Я не хочу, чтобы один человек снова мог превратить компанию в оружие.
Через час ко мне пришла Вероника. Она держала в руках тот самый медальон-компас.
— Я хочу вернуть его, — сказала она.
— Оставь себе.
— Почему?
— Ты всё-таки нашла направление.
Она заплакала, но не стала меня обнимать. За это я была ей благодарна.
Доктор Орлов пришёл последним. Он поставил на стол подписанное заявление и не пытался оправдываться.
— Я отдам все деньги, которые получил от Максима. Продам машину и перечислю их в фонд помощи женщинам, пострадавшим от врачебного шантажа.
— Это не вернёт мне ночь, — сказала я.
— Знаю.
— Тогда не просите меня забыть.
— Не буду.
Он ушёл, оставив на столе лист с подписью.
Я взяла сына на руки и попросила Марину принести мою дорожную сумку. В скрытом отделении всё ещё лежал маленький кожаный футляр с компасом на крышке. Я открыла его, достала отозванную доверенность и положила рядом с браслетом новорождённого.
Два документа.
Один закрывал власть Максима.
Другой подтверждал, что мой сын родился живым и свободным от его выдуманных прав.
За стеной кто-то торопливо прошёл по коридору. Малыш зашевелился и сжал мой палец.
Я наклонилась к его уху и прошептала:
— Твой отец хотел купить мою смерть, но ты родился в тот день, когда его подпись стала уликой.
Пропустили начало?
