ЧАСТЬ 4
— Клэр, не говори ничего при них.
Я не смогла вдохнуть.
Телефон выпал бы из руки, если бы Джулиан не перехватил его взглядом.
В динамике потрескивала линия.
— Эндрю? — спросила я.
Виктория отступила к стене.
Габриэль застыл возле лестницы.
— Клэр, ты слышишь меня? — спросил голос.
Он был хриплым, немного глухим, но это был голос моего брата. Тот самый, которым он когда-то будил меня по воскресеньям, кричал из машины, просил купить молоко и смеялся, когда я слишком серьёзно спорила.
Я прижала телефон к уху.
— Где ты?
— В старой котельной у восточного причала. Меня заперли здесь два года назад.
У меня подкосились ноги.
— Два года?
— После пожара я выжил. Эндрю Веспари нашёл меня возле склада и спрятал, потому что Габриэль искал свидетеля. Я не мог связаться с тобой. Он забрал мой телефон, документы и держал меня под присмотром.
Я посмотрела на Габриэля.
Он стал белым.
— Это невозможно, — прошептала Виктория.
— Возможно, — сказал Джулиан. — И именно поэтому ты так торопилась получить контроль над компанией.
— Ты знал? — спросила я.
— Не знал, что он жив. Знал, что свидетель не погиб в ту ночь. Эндрю оставил мне знак в журнале доступа, но я не нашёл его самого.
В телефоне снова раздался голос брата:
— Джулиан, Виктория знает, где я.
Виктория дёрнулась к двери.
Габриэль преградил ей путь.
— Не трогай меня, — сказала она.
— Я больше никого не трону, — ответил он.
В его голосе не было раскаяния. Только усталость человека, который слишком долго носил на себе чужую вину.
Я схватила со стола телефон Джулиана.
— Эндрю, скажи, что видишь.
— Котельная заперта снаружи. На стене красная труба, возле неё старый щиток. Под ним есть люк.
Марта уже бежала к лестнице.
— Я знаю эту котельную. За кухней есть проход.
— Вы останетесь здесь, — сказал Джулиан.
— Нет, — ответила я. — Я два года думала, что мой брат умер. Я сама его заберу.
— Клэр, там может быть опасно.
— Я уже однажды вытащила человека из воды. Второй раз не собираюсь ждать разрешения.
Мы пошли через служебный коридор. Марта неслась впереди, держа связку ключей. Я шла следом, а Джулиан двигался рядом на электрическом кресле. В его колёсах тихо гудел мотор.
Виктория осталась в холле вместе с членами правления, но её голос преследовал нас:
— Джулиан, если ты уйдёшь, я уничтожу все документы!
— Они уже не твои, — крикнул он.
Мы спустились к восточному причалу. Вечерний ветер гнал по воде рябь. На старом кирпичном здании висел ржавый замок.
Марта вставила ключ.
Замок не повернулся.
— Он сменён, — сказала она.
Изнутри послышался удар.
— Клэр! — закричал Эндрю.
Я схватила тяжёлую железную трубу, лежавшую у стены, и ударила по скобе. Один раз. Второй. На третьем металл треснул.
Дверь распахнулась.
Мой брат стоял в темноте, худой, с седыми прядями в волосах и шрамом над бровью. Он опирался на деревянную палку, но был жив.
Я не помню, как добежала до него.
Помню только, как его рубашка пахла пылью, а пальцы дрожали у меня на затылке.
— Ты пришла, — прошептал он.
— Я всё это время приходила. Просто не знала куда.
Он уткнулся лбом мне в плечо.
Я плакала молча. Не потому что была сильной. Потому что голос исчез.
Джулиан подъехал к порогу.
— Эндрю, прости.
Брат посмотрел на него.
— Ты не запирал меня.
— Но я не нашёл тебя.
— Ты искал?
Джулиан не стал оправдываться.
— Каждый день.
Эндрю долго смотрел на него, потом кивнул.
— Тогда отвези меня к документам.
В архивной комнате правление уже собрало все папки. Виктория стояла у длинного стола. На её лице не осталось ни жемчужной невозмутимости, ни улыбки.
Габриэль вошёл следом за нами.
— Я подтвержу всё, — сказал он.
Виктория повернулась к нему.
— Ты прекрасно понимаешь, что вместе со мной потеряешь всё.
— Я потерял всё, когда запер ту дверь.
— Ты сделал это по моему приказу.
— Но руку на засов положил я.
Эндрю положил на стол свой старый журнал.
— А пожар начался не из-за проводки. Внутри загорелась химическая смесь. Я видел, как Виктория приказала хранить её там.
Председатель правления открыл папку.
— Здесь подпись Виктории на разрешении. Здесь счета. Здесь выплаты свидетелям. И здесь документ о передаче управления, который она хотела заставить вас подписать сегодня.
Джулиан достал из внутреннего кармана сложенный лист.
— Есть ещё один пункт. Если член семьи использует имущество компании для сокрытия преступления, его доля замораживается и переходит в фонд работников.
Виктория уставилась на него.
— Ты включил этот пункт после аварии.
— После того, как понял, кто её устроил.
— Ты не имеешь права.
— Имею. Я владелец контрольного пакета.
Она рассмеялась, но смех оборвался.
— Ты думаешь, деньги исправят то, что случилось с Эндрю?
— Нет, — сказала я. — Но они могут вернуть семьям погибших то, что вы у них украли.
Виктория перевела взгляд на меня.
— Ты разрушишь собственную семью ради денег?
— Нет. Я разрушу ложь, которую вы называли семьёй.
Она схватила папку и бросила её на пол.
Бумаги рассыпались по плитке.
Никто не бросился их собирать.
Правление проголосовало в тот же вечер. Викторию отстранили от управления, её долю заморозили, а деньги из фонда направили семьям рабочих и на восстановление склада. Габриэль подписал признание и передал все ключи от закрытых помещений. Он не просил прощения. Возможно, понимал, что некоторые слова слишком дёшевы.
Марта впервые за два года позвонила сыну и сказала, что теперь ему нечего бояться.
А Джулиан отменил все документы, из-за которых его хотели объявить недееспособным.
Но между нами всё равно оставалось то, о чём он сказал в кабинете.
Он нанял меня, зная мою фамилию.
Через несколько дней я приехала к нему в кабинет одна. На столе лежала та самая бухгалтерская книга, рядом — сломанная серебряная застёжка с якорем.
— Ты мог рассказать мне сразу, — сказала я.
— Тогда ты бы ушла.
— Возможно.
— Я боялся, что Виктория найдёт тебя раньше, чем ты найдёшь правду.
— И поэтому позволил ей угрожать мне?
— Нет. Это моя вина.
Он произнёс это без защиты, без попытки смягчить.
Я посмотрела на его кресло. Два года он позволял всем считать себя слабее, чем был. Я поняла, что это тоже было оружием. Только оружием, которое однажды направилось против него самого.
— Я не буду твоей помощницей, — сказала я.
— Я знаю.
— Но останусь в фонде работников.
Джулиан поднял взгляд.
— В каком качестве?
— В качестве человека, который проверит каждый старый отчёт. И найдет семьи тех, о ком вы забыли.
— Тебе понадобится доступ ко всему.
— Я знаю.
Он передвинул ко мне связку ключей.
— Тогда начни с архива.
Через час туда пришёл Эндрю. Он шёл медленно, держась за трость, и долго стоял перед папкой с предупреждениями о складе.
— Я думал, их уничтожили, — сказал он.
— Нет, — ответила я. — Они просто ждали, пока кто-нибудь перестанет бояться их прочитать.
Эндрю взял первый лист. Внизу всё ещё была его подпись.
Он провёл по ней пальцем.
— Смотри, Клэр. Чернила выцвели, а имя осталось.
За стеной Джулиан включил двигатель своего кресла. Тихий гул прокатился по архиву, и металлическая застёжка с якорем, лежавшая на столе, едва заметно дрогнула.
Эндрю поднял лист к свету и сказал:
— Начнём с тех, кого они пытались стереть.
Пропустили начало?
