Меня выгнали из дома Коваленко из-за дорогих часов, но когда босые дети догнали меня у ворот, Андрей резко побледнел

Андрей Коваленко остановился перед Тарасом так резко, что мокрая от слёз ладонь мальчика соскользнула с моего пальто.

— Скажи мне правду, — попросил он. — Кто вас запер?

Тарас смотрел не на отца, а на меня. Его босая ступня была исцарапана мелкими камнями, на колене темнела кровь.

— Виктория, — прошептал он. — Она сказала, что Марина больше не вернётся и нам придётся привыкать к пансиону.

— Какому пансиону? — Андрей побледнел.

Максим всхлипнул и крепче вцепился в мою руку.

— Она искала серую коробку в маминой комнате. А потом сказала, что если мы найдём красную папку, папа потеряет всё.

Ветер шевелил полы моего рабочего фартука. Я всё ещё стояла у дороги с пустой рукой, потому что чемодан остался лежать на гравии. Внутри меня холод становился плотнее с каждой их фразой.

— Где Богдан? — спросила я.

Тарас обернулся.

Только тогда мы увидели, что третий мальчик отстал.

Андрей резко поднялся.

— Богдан!

Из-за живой изгороди донёсся плач. Мальчик появился, прижимая к груди деревянную шкатулку. На его белой рубашке были зелёные следы от травы, а на пальцах — тонкие царапины.

— Я нашёл её, — сказал он. — Виктория хотела забрать, но я убежал.

Андрей выхватил шкатулку не у него, а почти вырвал. Крышка была перевязана выцветшей лентой с вышитой буквой «А». Он замер, увидев её.

— Где вы были? — спросила я, хотя уже боялась ответа.

— В комнате Анны, — сказал Максим. — Виктория закрыла нас снаружи. Дверь не открывалась.

— Почему вы выбили окно?

Богдан опустил глаза.

— Тарас разбил вазу. Мы достали осколок и порезали занавеску, чтобы спуститься.

На мгновение я представила их одних в комнате, среди стекла и тяжёлой мебели. Меня затошнило от ужаса.

Андрей прижал шкатулку к груди.

— Вы трое останетесь здесь, рядом с Мариной. Я вернусь за Викторией.

— Нет, — сказала я. — Сначала обработаем раны.

— Марина, я…

— Вы пять минут назад назвали меня воровкой. Сейчас не время объясняться. У детей кровь.

Он опустил голову и впервые не стал спорить.

Мы вошли в маленькую сторожку у ворот. На стене тикали часы, пахло йодом и влажной шерстью. Я посадила мальчиков на скамью и достала аптечку. Тарас дрожал, пока я промывала ему колено.

— Не уходи, — прошептал он.

Я подняла глаза на Андрея.

— Они боятся не меня потерять. Они боятся остаться с ней.

Он сжал челюсть.

— Я сам разберусь.

— Нет. Вы разберётесь с тем, что увидите. А я пять лет видела то, что вы пропускали.

В этот момент из дома донёсся резкий звон разбитого стекла.

Андрей обернулся и побежал к особняку. Я последовала за ним, оставив мальчиков с охранником.

Дверь в гостиную была распахнута. Виктория стояла у камина, держа в руке мою сумку. Рядом лежали вытащенные вещи, а в её пальцах блестел маленький ключ.

— Вы пришли очень вовремя, — сказала она. — Я как раз нашла то, что объяснит всё.

Андрей шагнул к ней.

— Где папка?

Улыбка Виктории исчезла. Она медленно подняла руку к внутреннему карману платья, и её пальцы коснулись края красной папки…

ЧАСТЬ 2

…Красная папка выглядывала из-под складки её платья, словно кусок пламени. Виктория тут же прижала локоть к боку.

— Не знаю, о чём вы говорите, — сказала она.

— Ты только что сама упомянула папку, — ответил Андрей.

— Дети напуганы. Марина настраивает их против меня.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость. Пять лет я учила Тараса не бояться грозы, Максимa — не прятать слёзы, а Богдана — держать ложку после операции на руке. И теперь эта женщина называла их слова выдумкой.

— Поставьте папку на стол, Виктория, — сказала я.

Она повернулась ко мне.

— Ты уже уволена. Не забывай своё место.

— Моё место было рядом с детьми, пока вы запирали их в комнате.

Андрей резко протянул руку.

— Отдай.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем Виктория вынула папку и бросила её на стол. Кожа ударилась о дерево, раздался сухой хлопок.

Я увидела, что замок был вскрыт.

Андрей открыл папку. Внутри лежали копии банковских документов, несколько страниц с таблицами и фотография Анны, сделанная ещё в роддоме. На обороте фотографии детской рукой было написано: «Моим мальчикам».

Андрей побледнел.

— Где ты это взяла?

— Нашла в кабинете.

— Ты не входишь в мой кабинет без разрешения.

— Я твоя невеста.

— Это не ответ.

Он перелистнул документы, и его пальцы задрожали. Я заметила знакомые буквы внизу одной страницы. Та же широкая петля на букве «А», которую видела на обгоревшем листе возле мангала.

— Что такое «Траст А.М.»? — спросила я.

Виктория повернулась ко мне так быстро, что задела вазу.

— Домработнице не нужно знать о семейных счетах.

— Тогда почему вы искали эти бумаги ночью?

Она молчала.

Андрей посмотрел на меня.

— Ты что-то находила?

Я достала блокнот из кармана фартука. Обгоревший лист лежал между страницами, завёрнутый в кусок пергамента. Положив его рядом с папкой, я увидела, как лицо Андрея изменилось.

— Где ты это взяла?

— Возле мангала. Три недели назад.

— Почему не сказала мне?

— Потому что в тот вечер Виктория приказала садовнику сжечь все бумаги из старого кабинета Анны.

— Я ничего не приказывала! — крикнула Виктория.

В дверях появился охранник Павел.

— Приказывали, — сказал он. — Я сам получил распоряжение.

Виктория резко повернулась.

— Ты будешь молчать.

Павел побледнел, но не опустил взгляд.

— Я пять лет молчал. Сегодня мальчики выбили окно, и мне надоело делать вид, что это обычный дом.

Андрей взял со стола телефон.

— Позвони нотариусу Анны.

— Он не станет разговаривать с вами без записи, — бросила Виктория.

Андрей медленно взглянул на неё.

— Откуда ты знаешь?

Она поняла ошибку слишком поздно. Я услышала, как за моей спиной Тарас втянул воздух.

— Виктория, — сказал Андрей, — что именно ты искала?

Она подошла к нему почти вплотную.

— То, что должна была получить после свадьбы.

— Ты собиралась отправить детей в пансион?

— Я собиралась спасти эту семью от твоей сентиментальности.

— И от Марининой заботы?

— От женщины, которая заняла место их матери.

Эти слова ударили сильнее обвинения в краже. Я сжала пальцы, чтобы не показать, как больно.

В коридоре раздался звонок. Павел поднял трубку и тут же передал её Андрею.

— Господин Коваленко, — произнёс незнакомый мужской голос, — я должен предупредить вас: сегодня утром кто-то пытался получить доступ к счёту ваших сыновей. И у меня есть имя человека, который предъявил доверенность…

Андрей включил громкую связь.

— Назовите имя.

В трубке на секунду стало тихо.

— Виктория Мельник. Но это ещё не самое опасное. Доверенность подписана именем человека, который умер пять лет назад…

ЧАСТЬ 3

…В гостиной стало так тихо, что я услышала потрескивание дров в камине.

— Кого именно? — спросил Андрей.

— Анну Коваленко, — ответил нотариус. — Но я не заверял эту доверенность.

Виктория отступила к столу.

Андрей медленно положил телефон.

— Ты подделала подпись моей жены?

— Не смей говорить со мной таким тоном.

— Ты подделала подпись Анны?

Она схватила папку и прижала к груди.

— Я только исправляла то, что вы оба разрушили! Анна оставила детям деньги, которыми ты не умеешь распоряжаться. Ты пустил их в компанию, потому что хотел закрыть долги. Если бы я не вмешалась, через год мальчики остались бы ни с чем.

Я посмотрела на Андрея.

— Это правда?

Он не ответил сразу. За окном шёл мелкий дождь, вода стекала по стеклу длинными полосами.

— После смерти Анны компания была на грани банкротства, — сказал он наконец. — Я временно взял деньги из траста. Думал вернуть всё после продажи одного проекта.

— Ты взял деньги своих детей?

— Я спасал их будущее.

— И поэтому спрятал документы?

Он провёл ладонью по лицу.

— Я боялся, что если признаюсь, ты уйдёшь. А потом стало поздно.

Виктория горько усмехнулась.

— Видишь? Он никогда не был тем, кем ты его считала.

— А ты была? — спросила я. — Ты запирала троих детей и искала бумаги их матери.

Павел поставил на стол маленькую металлическую коробку.

— Я нашёл это в комнате Анны после того, как мальчики выбрались. Виктория пыталась спрятать под ковром.

Андрей открыл коробку. Внутри лежали нотариальные копии, детские свидетельства о рождении и конверт с печатью.

Нотариус попросил включить видеосвязь. На экране появилась его усталая седая голова.

— Я составлял этот траст вместе с Анной, — сказал он. — Она не доверяла никому, кроме одного человека.

Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.

— Кому?

— Марине Шевчук.

Андрей резко поднял глаза.

Нотариус развернул документ.

— В случае угрозы детям временным попечителем назначалась Марина. Деньги нельзя было вывести без её подписи и независимого подтверждения нотариуса. Анна также оставила письмо.

— Почему я ничего не знала? — спросила я.

— Письмо хранилось в серой коробке. Я передал её Андрею в день похорон.

Андрей закрыл глаза.

— Я не открывал её.

— Но Виктория открыла, — сказал нотариус. — И пыталась оформить перевод средств на счёт фирмы, связанной с её братом. Мы остановили операцию утром.

Виктория побледнела.

— Это ложь.

— Ваша доверенность составлена на бумаге, выпущенной через два года после смерти Анны, — продолжил нотариус. — А подпись скопирована с её старого заявления.

Тарас подошёл ко мне и взял за руку.

— Марина останется с нами?

Я посмотрела на Андрея. Он стоял среди раскрытых папок, сломанных часов и чужой лжи, но в его лице было не только раскаяние. Там был страх потерять сыновей окончательно.

— Если вы хотите, чтобы я осталась рядом с детьми, — сказала я, — вы подпишете всё, что потребует нотариус. И больше ни одного решения без них.

— Подпишу.

Виктория вдруг схватила со стола ключ.

— Вы не понимаете, что будет, если этот траст вскроется! Андрей потеряет компанию!

— Компания уже почти потеряна, — ответил нотариус. — А через час банк получит полный отчёт о незаконной попытке перевода.

Она рванулась к выходу, но Павел преградил дорогу.

В этот момент телефон Андрея зазвонил снова. Он посмотрел на экран и нахмурился.

— Кто это? — спросила я.

— Банк.

Он ответил. Несколько секунд слушал, потом медленно поднял взгляд.

— Они нашли ещё один перевод. И он сделан не Викторией.

Я почувствовала, как холод возвращается в ладони.

— Кто его сделал?

Андрей посмотрел на меня, а затем на серую коробку.

— Марина, деньги ушли со счёта в тот день, когда Анна умерла. И подпись под распоряжением похожа на мою…