ЧАСТЬ 4
— Но забрать его можете только вы лично…
Я отошла к мраморной колонне и прижала телефон к уху.
— Где вы?
— В клинике Святого Марка. Палата двести семь. И поторопитесь. Он очень слаб.
Я посмотрела на старшего сотрудника.
— Кто это?
— Капитан Томас Рид, — ответил голос. — Пилот того самолёта.
У меня перехватило дыхание.
Три года я искала документы, счета и подписи. Я строила дело вокруг цифр, потому что цифры не боялись говорить. Но живой человек, который видел моих родителей в последние минуты, казался невозможностью.
— Оставайтесь в палате, — сказала я. — Я еду.
— Вы не понимаете. Он не просто оставил послание. Он назвал имя того, кто приказал заменить деталь.
Связь оборвалась.
В коридоре Джулиан стоял между сотрудниками, а Ричард уже сидел на стуле, прижав ладонь к груди. Эвелин держалась за его плечо.
— Майя, — позвал Джулиан.
Я прошла мимо него.
— Нам нужно поговорить.
— Ты говорил со мной три года.
— Я не знал, что отец сделал.
— Ты знал достаточно, чтобы жениться на женщине, которую собирался ограбить.
Он вздрогнул.
— Я любил тебя.
— Любовь не начинается с проверки доверительного фонда.
— Я пытался защитить тебя от него.
Я остановилась.
— Тогда почему ты ударил меня?
Джулиан посмотрел на свою руку. На костяшке ещё виднелась тонкая царапина от моей серьги.
— Потому что он сказал: если я не заставлю тебя подписать бумаги, он уничтожит меня.
— И ты выбрал ударить меня.
— Я думал, что напугаю тебя, а потом всё исправлю.
— Ты думал, что страх — это способ исправлять.
Он опустил голову, но я не позволила этой сцене превратиться в удобное раскаяние.
— Выведите Ричарда, — приказала я старшему сотруднику. — И Эвелин тоже. Она переводила деньги через фонд больницы.
Эвелин резко подняла лицо.
— Я ничего не подписывала!
— Подписывали. На ваше имя оформлены три счета. И именно с них платили людям, которые следили за Кларой.
Клара вздрогнула.
— Я знала, что за мной наблюдают, — сказала она. — Но не знала, кто отдаёт приказы.
— Теперь знаете, — ответила я.
Ричард вдруг рассмеялся. Не громко, а устало.
— Ты думаешь, если заберёшь мои компании, всё закончится? Империя держится не на мне.
— На ком же?
Он посмотрел на Джулиана.
— На нём.
Джулиан побледнел.
Я достала из свадебной сумочки копию документа, который нашла в сейфе. Это было соглашение о передаче управления всеми компаниями после смерти Ричарда. Но внизу стояла дата, поставленная не сегодняшним днём, а месяц назад.
Джулиан подписал его сам.
Он сделал это, чтобы получить полный контроль над фирмами, как только отец уйдёт в отставку. Ричард, в свою очередь, вписал в документ пункт: если Джулиан нарушит брачный договор или потеряет доверительный фонд, управление переходило к совету семьи.
— Ты использовал меня, чтобы получить власть, — сказала я.
— Я думал, что потом вытащу тебя из этого.
— А отец использовал тебя, чтобы сохранить власть.
Джулиан посмотрел на Ричарда.
Тот отвернулся.
В клинику мы приехали через двадцать минут. Я не сняла платье. Белая ткань была испачкана кровью, шампанским и пылью из архивного коридора. В приёмном отделении медсестра на секунду задержала взгляд на моей щеке, но ничего не спросила.
В палате двести семь лежал худой мужчина с прозрачной кожей и кислородной трубкой под носом. Когда я вошла, он открыл глаза.
— Елена Вэнс? — спросил он.
Это было имя моей матери.
Я подошла к кровати.
— Я её дочь.
Капитан Рид с трудом поднял руку и указал на металлическую коробку у изголовья.
— Ваш отец передал мне её перед вылетом. Сказал, что если он не вернётся, я должен найти вас.
— Почему вы молчали столько лет?
— Я пытался. После аварии люди Кроуфорда нашли меня раньше ваших следователей. Они сказали, что убьют мою дочь.
Он нажал на замок. В коробке лежала тонкая тетрадь, обугленная по краям, и маленькая латунная пластинка с выбитым номером двигателя.
— Ваш отец проверил деталь сам, — прошептал Рид. — Он понял, что её заменили перед вылетом. И записал имя человека, который принёс приказ.
Я открыла тетрадь.
На первой странице был почерк отца. На последней — имя.
Не Ричард Кроуфорд.
Джулиан Кроуфорд.
Я перечитала строку дважды.
Он стоял в дверях палаты. Старший сотрудник привёл его туда после того, как врачи разрешили Риду говорить в присутствии свидетеля.
— Я не знал, — сказал Джулиан.
Капитан Рид повернул к нему голову.
— Ты принёс мне конверт за два дня до вылета. Сказал, что отец велел передать его механику.
— Я был ребёнком.
— Тебе было двадцать два.
— Я не знал, что внутри.
— Но знал, что нужно молчать.
Джулиан посмотрел на меня.
— Он обещал, что родители просто исчезнут из бизнеса. Я думал, это обычная махинация. Потом узнал про самолёт. Тогда уже было поздно.
— И ты решил жениться на их дочери?
— Я хотел вернуть тебе деньги.
Я рассмеялась, но смех вышел сухим.
— Ты мог прийти в управление.
— Отец сказал, что уничтожит тебя, если я заговорю.
Рид прикрыл глаза.
— Он говорил то же самое всем.
Я посмотрела на тетрадь. В ней были записи моего отца о долгах, угрозах и попытке вывести из-под контроля Кроуфордов сотрудников, которым грозила опасность. Он не успел закончить. Но оставил достаточно, чтобы дело больше не зависело только от моих трёх лет тайной работы.
К вечеру Ричард подписал передачу активов под государственный контроль. Не из раскаяния. Он сделал это, когда узнал, что без подписи Клары и капитана Рида его счета будут заморожены, а сын потеряет всё.
Эвелин согласилась дать показания, но попросила не называть её спасительницей.
— Я слишком долго выбирала удобство, — сказала она. — Не превращайте это в добрый поступок.
Клара получила защиту и сама настояла, чтобы её имя осталось в материалах дела. Она больше не хотела быть женщиной, которую прячут.
Джулиан отказался от управления компаниями и передал следователям все свои документы. Это не отменяло удара и не возвращало моих родителей. Но впервые он сделал что-то не ради фамилии Кроуфордов.
Я не простила его.
И не обязана была.
Через неделю я пришла к капитану Риду. Он уже сидел, опираясь на подушки, и держал в руках латунную пластинку от двигателя.
— Что вы сделаете с ней? — спросил он.
— Передам в архив дела.
— А тетрадь?
Я положила её рядом с его стаканом воды.
— Оставлю копию себе.
— Зачем?
Я провела пальцем по обугленному краю страницы. Там сохранились два слова, написанные рукой отца: «Не отступай».
— Потому что это единственная вещь, которую он успел сказать мне перед тем, как его заставили замолчать.
У выхода из палаты меня догнал Джулиан. На нём не было дорогого костюма. Только больничная рубашка и бумажный браслет на запястье.
— Майя.
Я обернулась.
— Что?
— Я знаю, что не имею права просить тебя о чём-либо.
— Хорошо.
Он кивнул.
— Но я всё равно скажу: я отдам тебе всё, что осталось от фонда твоих родителей. Не как извинение. Как долг.
— Долги возвращают деньгами. Вину — поступками.
— Тогда я буду поступать.
— Не для меня.
— Для тех, кого мы предали.
Я смотрела на него и видела одновременно мальчика, который передал опасный конверт, мужчину, ударившего меня перед всей семьёй, и человека, который наконец решил прекратить наследство, построенное на страхе.
— Начни с правды, — сказала я.
Он достал из кармана ключ от архивной комнаты и протянул мне.
Я не взяла его.
— Оставь себе. Тебе ещё предстоит открыть всё, что там спрятано.
Он сжал ключ в ладони.
А я вернулась к капитану Риду, положила латунную пластинку рядом с обугленной тетрадью и увидела, как на металле проступает под светом лампы последний выбитый номер двигателя.
Тот самый номер, который мой отец успел записать перед полётом.
На этот раз он вёл не к прошлому, а прямо к человеку, который всё ещё прятал правду в живых документах.
Пропустили начало?
