ЧАСТЬ 4
И тогда я поняла: Ной был не единственной целью этой ночи.
— Лили? — прошептала я.
В трубке послышалось дыхание. Потом короткий треск, словно кто-то провёл ногтем по микрофону.
— Эвелин, — сказал детский голос. — Здесь темно.
Маттео выхватил телефон у меня.
— Кто ты?
Связь оборвалась.
На секунду я перестала чувствовать ноги. Мир сузился до белой полосы света над дверью реанимации и медного свистка, лежавшего у меня на ладони.
— Это не она, — сказал Маттео.
— Я знаю.
— Тогда кто?
— Человек, который хочет, чтобы я поверила в невозможное.
Он сразу набрал номер службы безопасности.
— Перекрыть все выезды. Проверить камеры у больницы. Найти Фрэнки Риццо.
— Его машина исчезла десять минут назад, — ответил голос в телефоне.
Маттео сжал челюсть.
— Найдите его.
— Есть ещё кое-что, господин, — добавил охранник. — В кабинете обнаружена вскрытая стена. За сейфом был тайник.
Маттео посмотрел на меня.
— Что там?
— Пусто.
Я почувствовала, как внутри поднимается холод.
— Он забрал документы, — сказала я. — Но не все.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что если бы он забрал всё, то не прислал бы это сообщение.
Через двадцать минут в больницу приехал адвокат Маттео, Джонатан Рид. Он появился без пальто, с мокрыми волосами и лицом человека, который уже понял, что дело проиграно.
— Я не буду вас защищать, если вы начнёте скрывать от меня факты, — сказал он Маттео.
— Мой сын едва не умер.
— И теперь у меня есть запись, на которой ваш ближайший помощник обсуждает убийство ребёнка. Но запись сделана человеком, который жил в вашем доме под чужой биографией.
Джонатан посмотрел на меня.
— Она не под чужой биографией. Я проверил её документы час назад.
Маттео нахмурился.
— Ты успел проверить?
— Да. И нашёл то, что вы должны увидеть.
Он положил на стол тонкую папку. На обложке была фотография моей сестры.
Я не прикасалась к ней.
— Откуда у вас это?
— Из закрытого дела о поставках препаратов. Лили Харт не умерла в больнице, — сказал он.
Мой воздух исчез.
— Что?
— Свидетельство о смерти поддельное. Девочку вывезли за два часа до официального времени смерти. Человек, подписавший документы, был связан с частной клиникой в штате Мэн.
Я отступила к стене.
— Нет. Я видела её тело.
— Вы видели ребёнка под простынёй. Лицо было закрыто.
В памяти вспыхнул коридор, запах хлорки, белая простыня и рука, которую я держала. Я всегда помнила маленький шрам у основания большого пальца Лили. Но тогда на руке не было шрама. Я просто не позволила себе это заметить.
Маттео медленно сел.
— Кто вывез девочку?
Джонатан перевернул страницу.
— Компания, связанная с вашим прежним партнёром. Тем самым, которого вы считали убитым пять лет назад.
Я закрыла глаза.
— Виктор Сальви.
— Он жив, — подтвердил адвокат. — И последние три года финансировал сеть клиник, где детей использовали для испытаний препаратов.
За стеклом Ной пошевелил пальцами.
Я прижала ладонь к двери.
— Фрэнки работал на него.
— Да. Но Фрэнки был только исполнителем.
Маттео поднял голову.
— Чего он хотел от меня?
— Контроль над вашими портовыми компаниями. Если бы Ной умер, вы подписали бы доверенность, передали бы управление совету и исчезли бы из города. Фрэнки собирался объявить, что вы не справились после смерти сына.
Маттео усмехнулся без радости.
— А Эвелин?
— Она была страховкой. Сальви знал, что она ищет правду о сестре. Он рассчитывал, что, если вы обнаружите её личность, обвините в покушении и уберёте сами.
Я посмотрела на Маттео.
— Вы почти сделали это в детской.
— Но не сделал.
— Потому что Ной закашлялся.
— Потому что ты спасла его.
Мы замолчали.
Утром полиция нашла Фрэнки на старом причале. Он пытался уехать на грузовом судне, но его задержали вместе с двумя людьми Сальви. В его телефоне обнаружили переписку, записи покупок и фотографии всех бутылочек Ноя.
Через три дня следователи нашли клинику в Мэне.
Лили была там.
Она жила под другим именем, худая, испуганная, с коротко остриженными волосами и тем самым шрамом у основания большого пальца. Когда я вошла в комнату, она долго смотрела на меня, словно пыталась вспомнить сон.
— Ты опоздала, — сказала она.
Я упала перед ней на колени.
— Я искала тебя.
— Я знала.
— Откуда?
Она протянула руку и коснулась медного свистка у меня на шее.
— Ты обещала, что если я потеряюсь, то свистнешь три раза.
Я не смогла ответить.
Примерно через месяц Маттео отказался от большей части своего бизнеса. Он дал показания против людей Сальви и передал управление компаниями независимому совету. Фрэнки получил срок за покушение, заговор и похищение несовершеннолетней. Виктор Сальви исчез до суда, но его счета заморозили, а сеть клиник закрыли.
Я не радовалась этому.
Я просто впервые за много лет перестала оглядываться через плечо.
Ной поправился. Он остался маленьким и упрямым, как в ту ночь, когда отказался умирать. Через шесть недель он уже смеялся, когда я поднимала его над головой.
Лили поселилась со мной в маленьком доме у моря. Первые ночи она просыпалась от каждого скрипа. Я оставляла свет в коридоре и сидела рядом, пока её дыхание не становилось ровным.
Маттео приезжал по воскресеньям. Он не входил без стука. Не отдавал приказов. Не обещал, что всё исправит.
Однажды он сказал:
— Я хочу, чтобы ты вернулась в виллу. Не горничной.
— Кем?
— Человеком, которому я доверяю.
Я покачала головой.
— Мне больше не нужна ваша тень.
Он кивнул.
— Я понимаю.
Через несколько месяцев я устроилась в детский медицинский центр. По утрам Ной ползал по кухне, Лили рисовала корабли, а я варила кофе и проверяла замки не потому, что боялась, а потому что привыкла.
На холодильнике висел рисунок Лили. Три фигурки стояли под жёлтым кругом. У одной был медный свисток на шее.
В первый снег Ной сделал первые шаги. Лили хлопала в ладоши, а я плакала, прячась у окна.
Потом пришло последнее сообщение от Маттео.
«Я продал дом. Нашёл в детской твой свисток. Могу прислать его?»
Я долго смотрела на экран.
Когда-то этот дом был местом, где власть звучала громче человеческой жизни. Теперь он был просто пустым зданием, где на ковре осталась царапина от кроватки и след от ведра со льдом.
Я ответила:
«Не присылай. Он уже со мной».
В тот вечер Лили попросила меня свистнуть три раза.
Я вышла на берег. Море было спокойным, а над водой висела тонкая серебряная луна. Ной спал у меня на руках. Лили стояла рядом и держала меня за пальцы.
Я поднесла медный свисток к губам.
Первый звук ушёл в ночь.
Второй вернулся эхом от скал.
Третий услышали те, кто больше всего боялся, что мы найдём друг друга.
А потом я убрала свисток под воротник и впервые не стала ждать ответа.
Пропустили начало?
