Бывший унизил меня перед всем рестораном, но после его слов человек за соседним столиком перестал улыбаться

— Какой мужчина в моём мире захочет женщину, которая занимает столько места? — Ричард Холлоуэй произнёс это посреди ресторана, и в зале стало так тихо, что я услышала, как лёд ударился о стенку его бокала.

Он сказал это не мне наедине. Не в ссоре. Не в момент, когда можно было списать жестокость на гнев.

Он сказал это перед богатыми гостями, двумя городскими советниками, владельцем сети отелей и сотрудниками, которые работали со мной почти пять лет.

Ричард держал под руку новую женщину. Тонкую, безупречно причёсанную, в белом платье, которое стоило больше, чем месячная зарплата официанта. На её пальце сверкало кольцо.

Одиннадцать месяцев назад такое же кольцо должно было появиться на моей руке.

Тогда Ричард сказал, что ему нужна жена, которая красиво смотрится рядом с ним, а не закрывает собой половину фотографии. Я улыбнулась, вернула ему ключи от квартиры и почти год училась не вздрагивать, когда слышала слово «размер».

Но сегодня он пришёл именно сюда.

— Ты управляешь рестораном, Пенни, — усмехнулся он. — Не надо изображать королеву. Все прекрасно понимают, почему ты до сих пор одна.

У меня горели щёки, но голос не дрогнул.

— Уходи.

— Ты выгонишь клиента?

— Я выгоню тебя.

Ричард рассмеялся. Его спутница отвела взгляд, будто ей было неловко находиться рядом с ним, но не настолько, чтобы уйти.

— Ты всё ещё злишься, потому что никто другой тебя не выбрал?

В этот момент я заметила движение у дальней стены.

Габриэль Романо вышел из кабинета номер четыре.

Он приходил в «Обсидиановый зал» шесть месяцев. Каждую пятницу в половине девятого. Один и тот же столик. Один и тот же бурбон. Один и тот же стейк без соуса.

И всегда смотрел, как я работаю.

Не навязчиво. Не так, как Ричард. Габриэль наблюдал молча, словно запоминал каждую деталь: кто опоздал, кто грубо разговаривал с официантами, кто пытался обмануть счёт.

Теперь он остановился за спиной Ричарда.

— Вы мешаете проходу, — спокойно сказал Габриэль.

Ричард обернулся.

— А ты вообще кто?

Несколько гостей мгновенно уткнулись в тарелки.

— Габриэль Романо.

Цвет исчез с лица Ричарда.

В Чикаго это имя произносили тихо. Габриэль владел грузовыми терминалами, ночными клубами и половиной зданий у реки. Но люди говорили не о его бизнесе. Они говорили о том, что человек мог исчезнуть после одного его телефонного звонка.

Габриэль даже не посмотрел на Ричарда.

— Он может здесь находиться?

Он спрашивал меня.

Я поняла, что мог сам решить этот вопрос, но не сделал этого. Почему-то это оказалось важнее всех его денег и страшной репутации.

Я выпрямила плечи.

— Нет. Он больше сюда не вернётся.

— Ты слышал, — сказал Габриэль.

Ричард побледнел.

— Это ещё не конец, Пенни.

— Для тебя — конец, — ответила я.

Через десять минут я заперла дверь своего кабинета. Габриэль остался внутри, а за стеклом управляющий уже объяснял охране, что бывший жених больше не является желанным гостем.

— Вы вмешались, — сказала я.

— Он унижал вас.

— Я справлялась сама.

— Я знаю.

Я замолчала.

На его манжете блеснула маленькая серебряная застёжка в форме якоря. Я уже видела её по пятницам и почему-то запомнила.

— Тогда зачем вы вмешались?

— Потому что захотел.

— Я не нуждаюсь в спасителе.

— Я не называл себя спасителем.

— Вы шесть месяцев сидите за стеной и смотрите на меня.

Габриэль впервые отвёл взгляд.

— Я собирал сведения.

— Для чего?

Он сделал шаг ближе.

— Для вас.

Я усмехнулась, хотя сердце ударило слишком сильно.

— Такой человек, как вы, не женится на женщине моего размера.

— Кто это решил?

— Жизнь.

— Жизнь ошибалась.

Он говорил без жалости, без привычных слов о привлекательности и без попытки убедить меня, что я «не такая, как все». Он назвал меня умной, упрямой, компетентной и единственной женщиной, способной управлять залом, где каждый второй считает себя важнее остальных.

А потом сказал:

— Я не встречаюсь. Но я рассматривал возможность жениться на вас.

Я даже рассмеялась.

Габриэль не улыбнулся.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист бухгалтерской книги и положил его на мой стол.

Сверху было написано имя моего младшего брата — Кристофер Хейс.

Ниже стояла сумма: триста тысяч долларов.

Мои пальцы похолодели.

— Что это?

Габриэль посмотрел не на бумагу, а на меня.

— Ваш брат проиграл больше, чем вы думаете.

Я подняла глаза.

— Кому?

Он не ответил. Но в его молчании было достаточно, чтобы я поняла: этой ночью Ричард пришёл в мой ресторан не ради унижения…

❤️ Спасибо, что дочитали эту часть. Продолжение уже ждёт вас в первом комментарии. 👇
Если комментарий не виден сразу, нажмите «Показать все комментарии».
Поставьте лайк и напишите в комментариях «Да», если хотите узнать, что случилось дальше.

ЧАСТЬ 2

— Кому? — повторила я.

Габриэль остался стоять у стола, будто не хотел нависать надо мной. В кабинете пахло кофе, воском для деревянных полок и горьким лимоном, которым официанты протирали столовые приборы.

— Кристофер задолжал людям, которые не принимают обещания вместо денег, — сказал он.

— Он всегда играл.

— Раньше он проигрывал свои деньги.

Я снова посмотрела на лист. Бумага была плотной, с тёмной полосой у края, словно её вырвали из старой книги.

— Откуда у вас это?

— Я купил долг.

У меня перехватило дыхание.

— Вы купили долг моего брата?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы те, кто его держал, не добрались до вас.

Я резко встала, и кресло с металлическим скрипом отъехало к стене.

— Не смейте говорить так, будто сделали мне одолжение. Вы пришли сюда, назвали себя возможным мужем и положили на стол долг моего брата. Это не предложение. Это шантаж.

Габриэль выдержал мой взгляд.

— Если бы я хотел шантажировать вас, вы бы уже подписывали бумаги.

— Тогда чего вы хотите?

— Правды.

— От кого?

— От вас. И от вашего брата.

В дверь постучали. Я не ответила, но дверь всё равно приоткрылась, и вошла Мэгги, мой управляющий администратор. В руках она держала разбитую фарфоровую чашку с золотой каймой.

— Пенни, Кристофер звонил три раза. Сказал, что ему срочно нужно с тобой поговорить.

— Где он?

— У служебного входа.

В ту же секунду внизу хлопнула дверь. Я узнала быстрые, неровные шаги брата ещё до того, как он поднялся по лестнице.

Кристофер ворвался в кабинет через минуту. Его волосы были мокрыми от дождя, на воротнике темнело пятно, а под правым глазом наливался синяк.

— Пенни, ты не должна была видеть этот лист.

— Поздно.

Он остановился, заметив Габриэля.

— Ты купил мой долг?

— Да.

— Тогда всё кончено?

— Нет. Теперь начинается разговор.

Кристофер сжал мокрый рукав. Я увидела, как с его пальцев на ковёр упала капля воды.

— Я верну деньги.

— У тебя нет денег, — сказала я.

— Я найду.

— Ты продал машину, занял у друзей, заложил квартиру матери. Что ещё ты собираешься найти?

Он закрыл лицо ладонями.

Я всегда защищала Кристофера. После смерти отца я стала для него сестрой, матерью и человеком, который каждый раз вытаскивал его из очередной ямы. Но сейчас впервые увидела не испуганного мальчика, а взрослого мужчину, скрывавшего от меня пропасть.

— Кто заставил тебя взять столько? — спросила я.

— Я сам.

Габриэль тихо сказал:

— Неправда.

Кристофер вздрогнул.

— Что вы знаете?

— Что последние переводы шли не на игровые счета. Деньги уходили через компанию, зарегистрированную на подставного владельца.

— Я не понимаю.

— Понимаешь, — ответил Габриэль. — Просто боишься произнести имя.

Кристофер посмотрел на меня.

И тогда я поняла, что он боится не Габриэля.

Он боялся того, что я сама догадаюсь.

— Это Ричард? — спросила я.

Брат молчал.

— Кристофер, это Ричард?

— Он сказал, что знает людей, которые помогут быстро заработать.

— И ты поверил моему бывшему жениху?

— Он знал, что ты не бросишь меня!

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Габриэль сделал шаг к двери.

— Завтра утром вы оба приедете в мой офис.

— Я никуда с вами не поеду, — сказала я.

— Тогда Ричард приедет сюда снова.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Он положил на стол ещё одну вещь — маленький латунный ключ с цифрой семь, привязанный к красной кожаной тесёмке.

— Где вы это взяли?

— В ячейке, которую Кристофер арендовал под чужим именем.

Брат побледнел.

— Я не открывал её.

— Зато открывал Ричард, — сказал Габриэль.

У меня задрожали колени.

— Что там?

— Пока не знаю. Но человек, который оставил ключ, очень хотел, чтобы его нашли.

В эту минуту за окном остановился чёрный автомобиль. Фары осветили мокрое стекло, а затем погасли.

Телефон Габриэля завибрировал. Он посмотрел на экран и впервые за весь вечер изменился в лице.

— Что случилось? — спросила я.

Он поднял взгляд.

— Ваша мать только что попала в больницу. И перед тем как потерять сознание, она назвала моё имя…

❤️ Спасибо, что дочитали! Если готовы узнать финал, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

— Что она сказала? — спросила я, уже хватаясь за пальто.

Габриэль перехватил меня у двери, но не удержал силой. Просто положил ладонь на косяк, оставляя мне выбор.

— Она сказала: «Пусть Пенелопа не верит Ричарду. Он знает, что было в день аварии».

В коридоре пахло дождём и жареным луком. Кристофер стоял у лестницы, белый как стена.

— Какая авария? — спросила я.

Он опустил глаза.

— Пенни, сначала нужно открыть ячейку.

Через сорок минут мы были в частном хранилище под старым банком на Мичиган-авеню. Металлический коридор гудел от вентиляции, а цифра семь на латунном ключе казалась выжженной у меня перед глазами.

Габриэль вставил ключ в замок и отошёл.

— Открывайте сами.

— Вы всё время говорите, что хотите правды. Почему не откроете?

— Потому что это ваша семья.

Я повернула ключ.

Внутри лежали три предмета: флеш-накопитель, нотариально заверенная копия договора и конверт с фотографией нашей машины после аварии.

Кристофер тихо выругался.

Я развернула договор. Владелицей пятидесяти одного процента «Обсидианового зала» значилась не я, а моя мать, Эвелин Хейс. Внизу стояла дата, за два дня до её аварии.

— Мама не могла подписать это, — прошептала я. — Она была в больнице.

— Документ подписан раньше, — сказал Габриэль.

Я посмотрела на фотографию. Машина отца была разбита у старого моста. Я всю жизнь считала, что отец уснул за рулём и погиб случайно. Но на снимке за машиной виднелся другой автомобиль — чёрный седан с проблесковым маячком на крыше.

— Это была не авария? — спросила я.

— Нет, — ответил Габриэль.

Кристофер сжал кулаки.

— Ричард нашёл старые документы и решил забрать ресторан через долги. Он заставил меня оформлять займы, чтобы потом объявить семью неплатёжеспособной.

Я почувствовала, как внутри меня что-то ломается.

— Почему ты молчал?

— Он показал мне запись. Сказал, что если я расскажу, он уничтожит тебя и маму.

Габриэль вставил накопитель в ноутбук, который принёс его помощник. На экране появился видеозапись из кабинета Ричарда.

— Ты обещал, что после свадьбы ресторан станет моим, — говорил Ричард.

На записи рядом с ним стоял Кристофер, моложе и заметно пьяный.

— Я не могу заставить Пенелопу подписать всё, — отвечал он.

— Можешь, если её брат окажется в тюрьме.

Я закрыла рот рукой.

Запись продолжилась.

— А если она откажется?

Ричард усмехнулся.

— Тогда я унижу её так, чтобы она сама попросила о помощи. Люди всегда цепляются за того, кто предлагает защиту.

В комнате стало холоднее.

Я медленно повернулась к Габриэлю.

— Вы знали?

— Подозревал. Но мне нужно было доказательство.

— Поэтому вы сидели в моём ресторане?

— Поэтому. А потом я понял, что прихожу уже не только ради расследования.

Кристофер сел на металлический стул и закрыл лицо.

— Пенни, прости.

Я не могла ответить. Перед глазами стояла серебряная застёжка-якорь на манжете Габриэля, его спокойный голос и мой бывший жених, который месяцами строил ловушку вокруг моей семьи.

Телефон Габриэля снова зазвонил.

Он выслушал сообщение и посмотрел на меня.

— Ваша мать пришла в сознание.

— Она назвала имя Ричарда?

— Нет. Она сказала, что подписала ещё один документ.

— Какой?

Габриэль молча передал мне телефон. На экране была фотография листа с её подписью.

Я прочитала первую строку и почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Мама передала ресторан не Ричарду.

Она передала его мне — но с условием, которое могло навсегда изменить мою жизнь…