Моя сестра умирала после родов, а её муж сказал, что женился на ней по причине, от которой у меня задрожали руки

В три часа семнадцать минут врач вышел из операционной и попросил нас приготовиться к худшему, а я увидела, как с лица Габриэля исчезла вся кровь.

Он стоял у стены, сжимая в пальцах маленький вязаный носок цвета спелого абрикоса. Джемма связала его сама, хотя пальцы у неё часто уставали и петли получались неровными. На носке осталась крошечная деревянная пуговица в форме луны — её она пришила, чтобы близнецы не перепутали свои вещи.

— Она ещё там? — спросила я врача.

— Ваша сестра потеряла много крови, — ответил он. — Мы делаем всё возможное. Но следующие минуты будут решающими.

— А дети?

Врач на секунду отвёл взгляд.

— Они живы. Пока.

Слово повисло в стерильном коридоре тяжелее любого крика.

За дверями боролась Джемма. Моя младшая сестра. Девушка, которую в школе называли странной, которую не приглашали на дни рождения и однажды заперли в подсобке, потому что одноклассникам захотелось посмотреть, заплачет ли она. У Джеммы синдром Дауна, но она всегда была добрее всех нас. Она помнила чужие дни рождения, замечала чужую усталость и умела обнимать так, будто весь мир ещё можно было исправить.

А Габриэль всегда был рядом.

В десять лет он сел рядом с ней на школьном дворе, когда остальные дети убежали.

— Не хочешь играть в мяч? — спросил он.

— Хочу, но они не дают мне бросать.

— Тогда мы сыграем вдвоём. И я буду проигрывать.

— Ты умеешь проигрывать?

— Только тебе.

С тех пор Джемма считала его своим самым надёжным человеком. Когда в четвёртом классе он пообещал однажды повести её на выпускной бал, она хранила эту фразу в памяти много лет.

Все думали, что Габриэль когда-нибудь станет моим мужем. Мы вместе росли, знали привычки друг друга и могли спорить из-за последнего куска пиццы, не замолкая часами. Но он выбрал Джемму.

На их свадьбе я плакала сильнее невесты.

— Ты теперь мой брат, — сказала я ему, стараясь улыбаться.

— Я им был задолго до свадьбы, — ответил он.

Когда Джемма объявила, что ждёт близнецов, Габриэль поднял её на руки прямо посреди гостиной. Она смеялась, а я впервые увидела в его глазах не только нежность, но и страх.

Беременность оказалась тяжёлой. Джемма часто лежала в больнице, а Габриэль ночевал на стуле рядом с её кроватью. Он учился измерять давление, записывал каждую таблетку и гладил её по волосам, когда она просыпалась от боли.

Теперь, в больничном коридоре, он выглядел так, словно сам вот-вот рухнет.

— Габриэль, — прошептала я. — Она выживет.

Он посмотрел на меня, но ничего не ответил.

Через несколько секунд он резко схватил меня за руки и потащил к пустой лестничной площадке. Его ладони были ледяными.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Джемма оставила мне обещание.

— Какое ещё обещание?

Он закрыл глаза, будто собирался прыгнуть в пропасть.

— Она сказала, что если не проснётся после операции, я должен всё тебе рассказать.

— Что рассказать?

— Настоящую причину, по которой я на ней женился.

Мой желудок сжался.

— Ты сейчас серьёзно?

— Мира, сядь.

— Нет. Говори.

Он посмотрел на меня так, что я впервые испугалась не за Джемму, а за то, что услышу.

— Это гораздо хуже, чем ты думаешь.

Габриэль достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист. Бумага была помята, словно он сжимал её всю дорогу до больницы.

Я увидела почерк сестры ещё до того, как он развернул страницу.

Его палец остановился на первой строке. Затем он протянул лист мне, и я начала читать…

ЧАСТЬ 2

«Мира, если ты читаешь это, значит, я не смогла сказать тебе сама».

Буквы расплывались перед глазами. Я перечитала строку дважды, потом подняла взгляд на Габриэля.

— Где она это написала?

— Дома. Две недели назад.

— Почему ты не показал мне раньше?

— Потому что она запретила.

— Она могла умереть, а ты молчал?

— Она хотела, чтобы я молчал до конца.

На лестничной площадке пахло хлоркой и горячим металлом от батареи. Где-то этажом ниже зазвонил телефон, и этот обычный звук показался мне издевательством.

Я снова посмотрела на лист.

«Ты всю жизнь думала, что Габриэль выбрал меня вместо тебя. Я позволила тебе так думать, потому что иначе ты бы попыталась остановить его».

У меня задрожали пальцы.

— Остановить от чего?

Габриэль отвернулся к окну.

— Читай дальше.

«Он женился на мне не потому, что жалел меня. И не потому, что хотел получить деньги родителей. Я сама попросила его стать моим мужем, когда узнала правду о твоём прошлом».

Я перестала дышать.

— О каком прошлом?

— Мира…

— Не перебивай меня! Что она имела в виду?

Габриэль провёл ладонью по лицу. На рукаве его рубашки виднелось пятно крови — не его, а Джеммы. Он, кажется, даже не замечал его.

— Твоя сестра узнала это от нашей матери.

— Мама ничего от меня не скрывала.

Он посмотрел мне в глаза.

— Именно это она и хотела, чтобы ты думала.

Я почувствовала, как под коленями становится пусто.

Мы вернулись к родителям. Мама сидела на пластиковом стуле, прижимая к груди сумочку. Отец ходил вдоль стены и каждые несколько секунд смотрел на часы.

— Где вы были? — спросила мама.

Габриэль молча протянул ей лист.

Мама прочитала первую страницу. Её губы побелели.

— Она всё узнала, — прошептала она.

Отец резко остановился.

— Кто показал ей документы?

— Никто, — ответил Габриэль. — Она нашла их сама.

— Какие документы? — спросила я.

Мама подняла на меня глаза.

В них был такой страх, что я поняла: речь идёт не о наследстве и не о семейной ссоре.

— Скажи ей, — потребовал отец.

— Не здесь.

— Нет, именно здесь! Мы слишком долго молчали.

— О чём вы говорите? — мой голос сорвался. — Что вы от меня скрывали?

Отец открыл рот, но в этот момент из операционной выбежала медсестра.

— Родственники Джеммы?

Мы все вскочили.

— Давление падает, — сказала она. — Доктор просит подписать согласие на дополнительное вмешательство.

Габриэль взял ручку, но рука у него дрожала.

— Я подпишу.

— Вы муж?

— Да.

Мама внезапно схватила его за запястье.

— Подождите. Сначала Мира должна узнать, кто вы для неё на самом деле.

В коридоре стало тихо.

Габриэль медленно повернулся к ней.

— Вы обещали никогда не говорить.

— Я обещала, пока Джемма была жива и могла сама всё объяснить.

— Она жива, — прошептала я.

— Пока да, — ответила мама.

Отец вынул из кармана связку ключей и направился к автоматическим дверям.

— Куда ты? — спросила мама.

— За остальной папкой.

— Ты не можешь!

— Могу. И если через пять минут она не узнает правду, мы потеряем не только Джемму.

Он исчез за дверями, а я осталась между матерью и Габриэлем.

На полу лежал абрикосовый носок с деревянной луной. Я подняла его и прижала к груди.

— Кто я? — спросила я.

Габриэль посмотрел на часы, потом на операционную.

— Ты дочь не тех людей, которых всю жизнь называла родителями.

В этот момент двери лифта раскрылись. Отец вышел, держа в руках тонкую папку, и за ним показался незнакомый мужчина в тёмном пальто.

— Поздно, — сказал незнакомец. — Если она узнает всё сейчас, сделка сорвётся.

Я повернулась к нему.

— Какая сделка?

Он посмотрел прямо на меня и произнёс имя, которого я никогда не слышала…

ЧАСТЬ 3

— Элиза Воронцова, — сказал незнакомец.

Это имя прозвучало так, будто кто-то открыл дверь в чужую жизнь.

— Кто это? — спросила я.

Отец сжал папку.

— Человек, который должен был исчезнуть из нашей семьи двадцать девять лет назад.

— Мне двадцать восемь, — прошептала я. — Что происходит?

Мама закрыла лицо руками. Габриэль подошёл ко мне, но я отступила.

— Не прикасайся ко мне.

Он остановился.

— Мира, послушай меня.

— Меня зовут Мира.

— Я знаю.

— А он назвал другое имя.

Незнакомец достал из папки свидетельство о рождении. Бумага была пожелтевшей, а на печати виднелась трещина. Он положил её на подоконник.

— Двадцать восемь лет назад в родильном доме перепутали двух девочек, — сказал он. — Девочку, которую ваши родители считали погибшей, и ребёнка, которого оставили без матери.

Я смотрела на документ, но не понимала слов.

— Это невозможно.

— Возможно, — ответил отец. — Твою биологическую мать звали Элиза Воронцова. Она умерла через год после родов. Мы узнали о тебе случайно и забрали из больницы. Джемма была младенцем, которому требовалась семья. Мы решили, что никто никогда не узнает.

— Вы украли меня?

Мама заплакала.

— Мы спасли тебя.

— Нет! Вы украли у меня имя, мать и всю жизнь!

Габриэль вынул из папки второй лист.

— Джемма нашла архивную запись, когда оформляла документы для детей. Она сделала генетический тест. Ты действительно не наша сестра.

Я рассмеялась, но смех сразу перешёл в рыдание.

— И поэтому ты женился на ней?

Габриэль сжал лист.

— Нет. Я женился на Джемме, потому что она узнала, что после смерти твоей биологической матери её имущество должно перейти тебе. Но твой отец собирался оформить всё так, чтобы ты никогда об этом не узнала.

— Какое имущество?

— Дом, доля в медицинском центре и фонд, который обеспечивает лечение десятков детей. Твой отец хотел продать центр. Если бы ты узнала о наследстве, сделка сорвалась бы.

Отец резко шагнул к нему.

— Ты лжёшь!

Габриэль включил диктофон на телефоне.

Из динамика раздался голос отца:

— Женись на Джемме, если хочешь получить доступ к документам. Девушка ничего не узнает. После её смерти всё подпишет Мира.

Я услышала собственный крик, хотя не помнила, что закричала.

Мама осела на стул.

— Он заставил Габриэля, — прошептала она. — Но Габриэль не согласился. Он рассказал всё Джемме.

— И Джемма попросила его жениться на ней? — спросила я.

— Она хотела защитить тебя, — ответил Габриэль. — Она знала, что отец использует твою любовь ко мне. Если бы я остался рядом с тобой, ты бы поверила ему. А если бы стал мужем Джеммы, мог законно защищать её и тебя.

— Ты любил меня?

Он посмотрел на меня с болью.

— Да. Но Джемму я тоже любил. Не так, как тебя. Но по-настоящему.

Дверь операционной открылась.

Хирург снял маску.

— Мы остановили кровотечение. Дети родились. Они живы. Джемма тоже, но состояние тяжёлое.

Я прижала ладонь ко рту.

Габриэль впервые за весь день заплакал.

Однако хирург не закончил.

— Есть ещё проблема. После операции нам сообщили, что кто-то уже пытался получить доступ к банковскому счёту фонда Джеммы. Попытка была совершена с телефона вашего отца.

Отец побледнел.

— Это недоразумение.

В этот момент телефон Габриэля зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.

Он ответил.

— Говорите.

Женский голос прошептал:

— Не верьте документам. Джемма подписала их не сама. Тот, кто всё начал, уже находится в больнице…

Габриэль медленно посмотрел на отца.

А затем незнакомка назвала имя человека, которого мы считали мёртвым…