За три дня до свадьбы жених привёл другую женщину к алтарю, а после моего вопроса его мать побледнела

Маттео замер, когда я подняла кремовую папку с соглашением о браке прямо под сводами собора Святой Екатерины.

— Что ты делаешь? — спросил он.

В его голосе впервые за весь день появилась тревога. Не из-за меня. Из-за папки.

Я провела пальцем по тиснёной коже. На углу виднелась маленькая вмятина — след от моего кольца, когда мы подписывали последнюю страницу у нотариуса. Я помнила тот вечер: запах воска, холодный чай на столе и слова Маттео о том, что этот документ всего лишь защищает наши семьи.

— Хочу перечитать условия, — ответила я.

— Ты уже их читала.

— Тогда тебе не составит труда позволить мне прочесть их ещё раз.

Наталия стояла рядом и медленно гладила жемчужный браслет. Три нити. Маленькая застёжка в форме оливковой ветви. Мой браслет.

— Клэр, — сказала она, — я не хотела причинять тебе боль.

— Но надела его.

— Маттео дал мне его только потому, что я была в ужасном состоянии.

— Разумеется.

Я услышала собственный голос и поняла, что он звучит слишком спокойно. Так бывает перед грозой, когда воздух уже тяжёлый, но первый гром ещё не ударил.

Маттео подошёл ближе.

— У нас через три дня свадьба. Не превращай репетицию в сцену.

— Сцену устроил ты, когда привёл её к алтарю.

Он сжал челюсть.

— Наталия под угрозой. Её отец оставил документы, из-за которых люди могут начать охоту за ней.

— А ты поэтому подарил ей вещь, которую обещал мне?

— Я сказал, что куплю тебе другую.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим и чужим.

За моей спиной скрипнула скамья. Его мать, Элеонора, резко поднялась, придерживая перчаткой серебряную трость.

— Маттео, — произнесла она, — не здесь.

Он бросил на неё быстрый взгляд.

Слишком быстрый.

Я повернулась к ней.

— Что именно не здесь?

Элеонора побледнела.

— Клэр, ты устала. Поговорим после репетиции.

В этот момент один из охранников у дверей коснулся наушника и тихо сказал:

— Господин Дука, у бокового входа снова тот человек.

Наталия вздрогнула. Маттео сразу заслонил её собой.

Я посмотрела на папку. На первой странице стояла моя подпись. На второй — подпись Маттео. Но между ними, внизу, виднелась ещё одна строка, которой я раньше не замечала.

— Почему в моём экземпляре есть дополнительное приложение? — спросила я.

Маттео протянул руку.

— Отдай папку.

— Нет.

— Клэр.

— Что в приложении?

Он шагнул ко мне. Музыканты перестали настраивать инструменты. Даже Наталия подняла голову.

Я отступила к алтарю, прижимая папку к груди.

— Если это обычная формальность, ты сам покажешь мне страницу.

Маттео протянул руку к застёжке, и его пальцы коснулись металлического язычка…

ЧАСТЬ 2

…Я резко захлопнула папку и отступила.
— Не трогай меня.

Охранник у дверей двинулся к нам, но Маттео остановил его одним взглядом.

— Все выйдите, — сказал он музыкантам.

— Это мой собор, моя репетиция и моя папка, — ответила я. — Никто никуда не выйдет.

Наталия тихо произнесла:
— Клэр, приложение не то, чем кажется.

Я повернулась к ней.
— Тогда объясни.

Она побледнела и сжала жемчуг.
— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Маттео встал между нами.
— Она напугана.

— Все вокруг тебя почему-то напуганы, — сказала я. — А я должна просто подписывать бумаги и улыбаться.

Он вырвал папку из моей руки. Кожаный переплёт ударил о край стола, и из него выпал сложенный лист. Я успела увидеть только печать нотариуса и одну фразу: «передача права голоса после регистрации брака».

Маттео замер.

Я подняла лист раньше него.
— Что это?

— Черновик.

— С моей подписью?

— Ты не понимаешь деловой контекст.

— Зато я понимаю слова.

Элеонора подошла к нам, опираясь на трость.
— Маттео, прекрати. Она должна узнать всё до свадьбы.

Он резко обернулся.
— Мама, замолчи.

Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала. Элеонора сжала губы, а потом посмотрела на меня так, будто просила не доверять никому в этом соборе.

Снаружи хлопнула дверь. Вошёл пожилой мужчина в рабочей куртке, с мокрой папкой под мышкой.

Охранник перегородил ему дорогу.
— Вам нельзя сюда.

Мужчина посмотрел на Маттео.
— Я принёс то, что обещал твоему отцу.

Маттео стал белым.

Наталия прошептала:
— Господи…

Я заметила на папке мужчины выцветшую эмблему старого портового управления. Такую же я видела на фотографиях моего деда.

— Кто он? — спросила я.

Маттео не ответил.

Мужчина сам сделал шаг вперёд.
— Меня зовут Томас Рид. Я тридцать лет вёл счета компании Беннеттов. И знаю, почему твой дед никогда не разрешал Маттео прикасаться к твоим акциям.

В соборе стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с его рукава на каменный пол.

Томас раскрыл мокрую папку.
— Но сначала ты должна увидеть, что сделал твой жених с наследством своей семьи…

ЧАСТЬ 3

…Томас выложил на стол три листа, прижав их латунной закладкой.

— Эти счета нашли в архиве старого терминала, — сказал он. — Деньги уходили через подставные фирмы. Подпись стоит не Маттео, а его двоюродного брата Лукаса.

Маттео резко повернулся к нему.
— Ты обещал молчать.

Томас посмотрел на меня.
— Вот почему твой дед оставил в уставе особое условие. Если владелец контрольного пакета вступает в брак с человеком, связанным с долгами компании, право голоса временно переходит к независимому попечителю.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— К попечителю? Кому?

Томас достал последний лист.
— Мне. Но только если брак заключён после того, как владелец получил предупреждение о скрытых обязательствах.

Маттео шагнул к столу.
— Это подделка.

— Нет, — сказала Элеонора. — Я сама видела, как Артур Беннетт подписывал этот пункт.

Маттео взглянул на мать.
— Ты знала?

— Я знала, что твой отец пытался остановить тебя.

Наталия сняла браслет. Жемчужины звякнули о стол.

— Мой отец был не должником, — сказала она. — Он был бухгалтером, который обнаружил переводы. Лукас заставил его подписать признание, а потом Маттео предложил мне деньги за молчание.

Я посмотрела на Маттео.
— Ты использовал её, чтобы добраться до документов?

— Я пытался спасти компанию.

— За счёт моей подписи?

Он ударил ладонью по столу.
— Без твоих акций Беннетт Маритайм поглотят конкуренты! Я хотел объединить терминалы, сохранить рабочие места и закрыть долги.

— Поэтому ты собирался жениться на мне?

Маттео открыл рот, но ответила Наталия:
— Он собирался жениться на твоих голосах.

Эти слова повисли между нами.

Томас подал мне документ.
— Ты не обязана выходить за него. Но если откажешься сейчас, совет компании должен узнать о переводах до завтрашнего утра.

Я перечитала строки. Внизу стояла подпись деда и дата, когда мне было двенадцать лет.

Маттео сделал шаг ко мне.
— Клэр, я действительно любил тебя.

— Возможно, — ответила я. — Но ты всё равно превратил любовь в сделку.

В этот момент у Наталии зазвонил телефон. Она взглянула на экран и побледнела.

— Это из клиники, — прошептала она. — Мой отец не умер. Он очнулся.

Маттео резко поднял голову.

Томас сжал папку.

Наталия нажала на вызов, и из динамика раздался голос, который обвинял Маттео ещё до того, как тот успел придумать новую ложь…