За три дня до свадьбы я увидела список своих родственников — и после одного вопроса Денис перестал улыбаться

— Надеюсь, там не будет всяких… проблемных? — Юлия улыбнулась, но пальцы её так сильно натянули белую салфетку, что на ткани проступили складки.

Я остановилась у стола. В гостиной пахло запечённой уткой, дорогими духами Елизаветы Кирилловны и воском от свечей, которые она зажгла даже в семь вечера. На спинке стула лежала моя папка с планом рассадки. Я сжала её так, что картонный угол впился в ладонь.

— Всяких кого? — спросила я.

Юлия посмотрела на Дениса. Тот едва заметно качнул головой.

— Таня, не начинай, — тихо сказал он.

— Я ещё ничего не начала.

Оля выглянула из кухни, держа в руках блюдо с хлебом. Она услышала последние слова и сразу перестала улыбаться.

Елизавета Кирилловна поставила на стол хрустальную салатницу.

— Дорогая, речь о том, чтобы сохранить уровень мероприятия. На свадьбе будут люди, от которых зависит карьера Дениса и моё положение. Не хотелось бы, чтобы кто-то вёл себя… свободно.

— Вы имеете в виду моих родственников?

— Не нужно принимать всё на свой счёт.

— В списке восемь фамилий. Восемь моих родственников и друзей. Как ещё это понимать?

Денис подошёл ко мне и попытался взять за локоть. Я отступила. На его запястье блеснули часы, подаренные матерью, и этот блеск вдруг показался мне холоднее стекла.

— Мы всё обсудим после ужина, — сказал он.

— Нет. Сейчас.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в кухне капнула вода из плохо закрытого крана.

Юлия первой нарушила молчание:

— Марина действительно может устроить сцену. Она уже спрашивала, будет ли шампанское без ограничений.

— Марина моя лучшая подруга.

— А твоя тётя Вера? — вмешалась Елизавета. — Женщина с двумя разводами, которая любит обсуждать чужую семейную жизнь. Это не лучший пример для торжества.

— Её избивал первый муж, а второй разрушил себя сам. Вы называете это плохим примером?

— Я называю это нежелательными обстоятельствами.

Я посмотрела на Дениса.

— Ты согласен с этим?

Он провёл ладонью по волосам. В его глазах мелькнуло раздражение, а не стыд.

— Мама оплачивает банкет, зал, машины и твоё платье. Она имеет право хотеть, чтобы всё прошло достойно.

— А я думала, мы женимся, а не подписываем договор с твоей матерью.

Оля поставила блюдо на стол слишком резко. Хлеб подпрыгнул.

— Мам, может, хватит? — сказала она.

— Ольга, не вмешивайся.

Я почувствовала, как внутри меня что-то медленно обрывается. Ещё утром я верила, что проблема была в неудачном сообщении. Теперь понимала: список существовал давно, его обсуждали всей семьёй, а меня просто не считали участницей решения.

— До завтра, — сказала я Денису. — Либо все приглашённые приходят, либо свадьбы не будет.

— Ты угрожаешь мне?

— Я предупреждаю себя.

Он побледнел, но Елизавета Кирилловна лишь усмехнулась.

— Девочка, не путай дорогую свадьбу с правом командовать.

Я развернулась к прихожей. В этот момент Оля схватила меня за рукав и прошептала:

— Татьяна, не уходи. Я должна тебе кое-что показать. Но только не здесь…

Она вынула из кармана маленький латунный ключ и сжала его в кулаке. Затем посмотрела на мать, на Дениса и кивнула в сторону лестницы. Я сделала шаг за ней, а из гостиной донёсся резкий голос Елизаветы:

— Оля, немедленно вернись!

Оля уже вставляла ключ в замочную скважину двери под лестницей, когда за нашими спинами раздались быстрые шаги…

ЧАСТЬ 2

Оля повернула ключ, но дверь не поддалась. Из гостиной донёсся голос Дениса:
— Татьяна, уходи. Сейчас же.

— Ты слышала? — прошептала Оля. — Он всегда говорит так, когда боится.

— Чего?

Она снова надавила на ключ плечом. Замок щёлкнул. За дверью оказался узкий чулан, заставленный коробками, папками и рулонами праздничной бумаги. На верхней полке лежала жестяная коробка из-под печенья. Её крышка была перевязана не лентой, а старой мерной тесьмой с красными делениями.

Оля сняла коробку и поставила на стиральную машину.

— Я нашла её вчера, когда искала гирлянды. Мама сказала, что там счета. Но внутри были копии документов.

— Каких документов?

— По твоей свадьбе. И кое-что ещё.

За дверью остановились шаги.

— Открывай, — потребовал Денис.

Оля прижала палец к губам. Я слышала собственное дыхание и чувствовала, как холодеют пальцы.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я.

— Потому что сегодня мама вычеркнула не только твоих гостей. Она вычеркнула и меня. Я случайно увидела письмо, которое не должна была видеть.

Денис ударил ладонью по двери.

— Оля!

— Тихо, — прошептала она. — Посмотри внутрь.

В коробке лежали распечатки переписки, счета ресторана, список гостей и несколько листов с печатями. На одном из них я увидела свою фамилию, а рядом — сумму, от которой у меня пересохло во рту.

— Это деньги за зал?

— Не только.

Елизавета Кирилловна подошла к двери. Её голос стал ровным, почти ласковым:

— Татьяна, ты сейчас расстроена. Выйди, и мы спокойно поговорим.

— А если я не выйду?

— Тогда ты сама разрушишь всё, что мы для тебя сделали.

Оля вытащила из коробки тонкий лист и сунула мне в руку.

— Это подпись Дениса. Сравни.

Я посмотрела на документ. Подпись была похожа на его, но рядом стояла дата — за четыре месяца до нашей помолвки. Внизу значилось название компании, о которой я никогда не слышала.

— Что это?

Оля сглотнула.

— Я не знаю всей правды. Но знаю, что мама не просто выбирает гостей. Она готовит для тебя роль, от которой нельзя будет отказаться.

Замок дёрнулся. Денис нашёл второй ключ.

— Отдай бумаги, — сказал он уже без просьбы. — Ты не понимаешь, во что вмешалась.

Я спрятала лист под подкладку сумки.

— Тогда объясни.

— Не здесь.

— Почему? Ты же хотел, чтобы всё было красиво и без эксцессов.

В дверь снова ударили. С потолка посыпалась пыль.

Оля достала из коробки последний конверт, маленький и плотный, с сургучной печатью в виде буквы «Е».

— Его мама приказала никому не показывать, — прошептала она. — Но на нём твоё имя.

Я взяла конверт. На обороте стояла дата завтрашнего дня.

— Открой, — сказала Оля.

За дверью Денис резко произнёс:

— Если она прочитает это, свадьба закончится не только для неё…

ЧАСТЬ 3

Я разорвала печать. Внутри оказался договор на трёх страницах и копия заявления в банк.

Я читала медленно, потому что мозг отказывался складывать слова в смысл. Елизавета Кирилловна оплачивала свадьбу не из щедрости. Она внесла деньги через фирму, записанную на Дениса, а взамен требовала, чтобы после регистрации я подписала поручительство по кредиту.

Сумма была огромной.

— Это невозможно, — прошептала я.

Оля побледнела.

— Я знала про кредит, но не знала, что поручителем должна стать ты.

Дверь распахнулась. Денис стоял на пороге. За ним — его мать и Юлия. В руке Денис держал связку ключей, и один из них дрожал так сильно, что звенел о другой.

— Отдай договор, — сказал он.

— Ты хотел жениться на мне, чтобы я закрыла твой долг?

— Это временная мера.

— Почему я ничего не знала?

Елизавета Кирилловна шагнула вперёд.

— Потому что ты бы испугалась и отказалась. А свадьба уже оплачена, гости приглашены, всё готово.

— Значит, список моих родственников нужен был не для красоты?

Денис опустил глаза.

— Сергей мог предупредить тебя. Марина могла устроить скандал. Вера задавала бы вопросы. Вам нужно было меньше людей, которые знают тебя настоящую.

Мне стало физически плохо. Я оперлась на стиральную машину, почувствовав под ладонью холодный металл.

— Ты хотел отрезать меня от тех, кто мог меня защитить.

— Я хотел, чтобы ты доверилась мне.

— Доверие не прячут в договоре.

Юлия вдруг выхватила лист из моей руки.

— Мама, она всё прочитала.

Елизавета резко повернулась к сыну:

— Ты обещал, что она подпишет документы за ужином!

Именно тогда я поняла: Денис не просто знал. Он обещал матери, что всё сделает.

Оля закрыла рот ладонью. В её глазах стояли слёзы.

— Денис, ты говорил, что это кредит на оборудование для мастерской.

— Оля, замолчи.

— Ты говорил, что фирма почти приносит прибыль!

— Я сказал, замолчи!

Его крик ударил сильнее, чем признание. Я достала телефон и позвонила Сергею.

— Приезжай к дому Дениса. Возьми с собой Марину и тётю Веру. И никому не верь, если скажут, что я передумала.

Елизавета усмехнулась:

— Ты думаешь, родственники спасут тебя от обязательств? Документ уже подготовлен нотариусом.

— Подготовлен — не значит подписан.

Я сунула договор обратно в конверт.

Денис вдруг схватил меня за запястье.

— Ты не понимаешь, что будет, если банк узнает о подлоге в отчётности фирмы.

Он сам сказал это. При всех.

Юлия отступила к стене.

— Каком подлоге?

Снаружи хлопнула дверца автомобиля. Затем раздался голос Сергея:

— Таня!

Елизавета Кирилловна посмотрела на сына так, будто увидела перед собой чужого человека. Но в этот момент её телефон зазвонил. Она ответила, и лицо её изменилось.

— Что значит, проверка начнётся утром? — спросила она в трубку.

Я услышала только последнюю фразу собеседника, но её хватило, чтобы понять: самый опасный документ находился не в коробке…