За двадцать минут до начала свадебной церемонии я услышала из-за вентиляционной решётки смех женщины, которая ещё утром называла меня дочерью.
В три часа сорок минут дня я стояла в техническом проходе отеля «Ритц» в Мадриде. Подол моего платья из дикого шёлка цеплялся за металлический край, а в воздухе пахло пылью, горячими проводами и белыми лилиями из моего букета.
Я хотела тихо подойти к комнате жениха и посмотреть, как Эстебан репетирует клятву. Вместо этого услышала голос его матери.
— Выпей виски и перестань ходить из угла в угол, — приказала донья Лусия. — Через двадцать минут ты станешь мужем Елены.
— Я хочу, чтобы эта проклятая пытка закончилась, — ответил Эстебан. — Я больше не выдерживаю её слез, вопросов и разговоров о вечной любви.
Я прижала ладонь ко рту. На пальце блеснуло обручальное кольцо, которое он надел на меня восемнадцать месяцев назад.
— Ты прекрасно играл заботливого жениха, — продолжила Лусия. — Не испорть всё перед самым концом. После подписи контроль над имуществом Кортесов перейдёт к нам.
— Я помню, мама. Эта глупая богатая овца сама отдаст мне управление, когда умрёт её отец.
У меня подкосились колени. Я опустилась на холодный металлический пол и услышала, как где-то рядом глухо ударили часы.
— В клинике сказали, что старик продержится несколько часов, — рассмеялась Лусия. — Елена испугается ответственности и спрячется за мужем. Именно для этого мы терпели её полтора года.
— Она даже не заметила, что я ни разу не любил её, — сказал Эстебан. — Вчера спросила, будем ли мы родственными душами навсегда. Мне пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться.
Я закрыла глаза. В памяти вспыхнули наши ужины, прогулки под фонарями и его ладонь на моей спине. Всё оказалось не любовью, а тщательно рассчитанной покупкой.
Слёзы не пришли. Вместо них внутри поднялось ледяное спокойствие.
В три часа сорок пять минут я достала защищённый телефон и написала Маркосу, начальнику звука отеля: «Подключи центральную систему зала к передатчику в моём букете. Не задавай вопросов».
Ответ появился через четыре секунды:
— Линия открыта, госпожа Кортес. Вы уверены?
— Никогда не была увереннее.
В отдельной комнате я вынула крошечный микрофон, спрятанный в футляре с булавками, и закрепила его между стеблями лилий. Красный огонёк мигнул и погас.
В четыре часа двери Императорского зала распахнулись. Пятьсот гостей поднялись, зашуршали наряды, зазвенели бокалы. На первом ряду сидели директора семейных предприятий, нотариус и мой отец, которого все считали прикованным к больничной койке.
Эстебан улыбнулся мне у алтаря.
— Ты прекрасна, любимая.
— А ты очень убедителен, — ответила я.
Священник поднял руку, задавая вопрос, от которого зависела вся наша жизнь. Моя ладонь крепче сжала букет. В наушнике Маркоса щёлкнуло реле, и его голос прошептал:
— Елена, центральная система готова. Скажите только слово…
Я вдохнула и подняла глаза на человека, который собирался завладеть моей семьёй…
ЧАСТЬ 2
— Сейчас, — сказала я.
В четыре часа две минуты мой голос прозвучал из всех динамиков Императорского зала. Но это был не вопрос священника. Сначала гости услышали звон стакана, потом голос Лусии:
— После смерти её отца контроль над имуществом Кортесов будет у нас.
Эстебан резко повернул голову. Его улыбка дёрнулась и застыла. Я стояла напротив него, держа букет так спокойно, будто в нём были только лилии.
— Это невозможно, — прошептал он.
— Ты же любишь невозможные сделки, — ответила я.
Из динамиков донёсся его собственный голос:
— Эта глупая богатая овца сама отдаст мне управление.
В зале стало так тихо, что я услышала, как у одной гостьи соскользнуло кольцо на мраморный пол. Затем поднялся гул.
— Выключите звук! — крикнула Лусия Маркосу, хотя он стоял у пульта в дальнем конце зала.
— Я ничего не могу сделать, — крикнул он в ответ. — Система подключена к защищённой линии невесты.
Эстебан схватил меня за локоть.
— Ты всё неправильно поняла. Это была шутка.
— Ты назвал меня овцой.
— Я был пьян.
— Тогда почему твоя мать говорила о моём имуществе?
Он сжал пальцы сильнее. Под тонкой перчаткой больно впилась застёжка браслета, подаренного мне его матерью. Я вырвала руку.
— Не прикасайся ко мне.
Лусия пошла к алтарю, стараясь улыбаться гостям.
— Елена, дорогая, это семейная ссора. Не устраивай сцену.
— Сцену устроили вы. Я всего лишь включила свет.
В четыре часа десять минут мой отец поднялся с первого ряда. На нём был тёмный костюм, а в руке — трость с серебряной рукоятью. Гости ахнули: все знали, что он якобы лежит в клинике при смерти.
— Отец? — Эстебан отступил.
— Доктор разрешил мне приехать на один час, — спокойно сказал отец. — Но, судя по услышанному, я очень вовремя.
Лусия побледнела.
— Вы всё подстроили?
— Нет. Подстроили вы. Мы лишь дали вам возможность говорить.
Эстебан бросился к боковому выходу, но двое служащих закрыли проход. Не полиция, не суд — просто пятьсот свидетелей и камеры, которые уже передавали происходящее совету директоров.
Нотариус, сидевший рядом с отцом, поднял кожаную папку.
— Госпожа Кортес, до регистрации брака я обязан проверить брачный договор.
— Он у меня в сумочке, — сказала я.
— Не тот экземпляр. Я получил другой документ час назад.
Он развернул первую страницу. Внизу стояла моя подпись.
Я смотрела на неё и чувствовала, как холод поднимается от ступней к груди.
— Я этого не подписывала.
— Именно поэтому я пригласил независимого специалиста, — ответил нотариус. — Но есть ещё одна проблема. На документе указано, что вы уже дали согласие на передачу управления семейным фондом.
Эстебан снова улыбнулся, теперь уже нервно.
— Это ошибка канцелярии.
Отец постучал тростью по полу.
— Ошибка, которая появилась до свадьбы, — сказал он. — А теперь пусть объяснит человек, чья печать стоит под этой бумагой…
В дверях показался невысокий мужчина с дорожным портфелем. Лусия увидела его и схватилась за край стола…
ЧАСТЬ 3
— Не надо, — выдохнула Лусия. — Только не ты.
Мужчина снял шляпу. Это был нотариальный помощник Артуро Мена, которого семья Кортесов знала двадцать лет.
— Мне надоело молчать, донья Лусия, — сказал он. — Вчера ночью вы принесли мне готовые страницы и приказали поставить печать. Но я отказался.
Нотариус посмотрел на него.
— Почему же печать стоит на документе?
Артуро открыл портфель и достал журнал регистрации. На странице рядом с номером договора стояла подпись Лусии, а в графе времени — два часа тринадцать минут ночи.
— Потому что она взяла мою печать из кабинета, — продолжил он. — Я увидел это утром и пришёл сюда. А настоящую страницу договора она спрятала в сейфе своей машины.
Лусия резко шагнула к нему.
— Ты лжёшь! Я сама позвоню твоему начальству.
— Позвоните. Но сначала объясните, почему рядом с поддельным договором лежит расписка о выплате мне двадцати тысяч евро.
В зале прокатился возмущённый шёпот. Эстебан побледнел и повернулся к матери.
— Ты говорила, что всё законно.
— Я делала это ради тебя!
— Ради меня? Ты подделала её подпись!
— А ты разве не просил меня найти способ получить управление до смерти её отца?
Эти слова повисли над залом тяжелее церковного колокола. Лусия сама выдала главное. Микрофон в моём букете продолжал работать, и теперь никто не мог сказать, что речь шла о случайной оговорке.
Отец кивнул нотариусу.
— Прочитайте настоящий пункт договора.
Нотариус достал второй экземпляр.
— Все решения фонда остаются за Еленой Кортес. Даже в случае брака. Передача полномочий возможна только после её личного заявления перед советом и при подтверждении независимого управляющего.
Эстебан смотрел на меня так, будто впервые видел не невесту, а закрытую дверь.
— Елена, я ошибся. Но я действительно люблю тебя.
— Ты только что спросил мать, где лежат документы фонда.
— Я был в панике.
— Нет. Ты был уверен, что я ничего не понимаю.
Лусия опустилась на стул, смяв дорогую салфетку. Её план рушился не из-за записи, а из-за собственной жадности: она попыталась ускорить передачу имущества и оставила следы у человека, которому не доверяла.
В четыре часа двадцать пять минут нотариус объявил гостям, что брак не состоится. Я сняла кольцо и положила его на кафедру рядом с букетом.
— Елена, не делай этого, — прошептал Эстебан.
— Я уже сделала.
Когда служащие вывели Лусию и её сына в боковую комнату, отец сжал мою руку. Она была холодной.
— Дочь, есть ещё кое-что, — сказал он.
Он протянул мне телеграмму из клиники. На ней стояла печать врача и одна короткая строка: «Состояние пациента резко ухудшилось. Требуется срочное решение совета».
Я подняла глаза.
— Ты говорил, что у тебя есть время.
— Я ошибался. И если сегодня я не подпишу передачу полномочий, фонд временно заблокируют.
За дверью Эстебан закричал, что имеет право участвовать в заседании как будущий муж. Отец побледнел.
— Он не знает, — сказал он, — что его мать уже заложила долю семейного отеля, чтобы покрыть свои долги. Если кредиторы узнают, они заберут не только её часть.
В этот момент телефон в моей руке зазвонил. На экране высветился номер управляющего фонда.
— Госпожа Кортес, — сказал незнакомый голос, — у нас проблема. Кто-то уже отправил в банк распоряжение о продаже всего имущества…
Я посмотрела на дверь, за которой стоял Эстебан, и услышала второй щелчок замка…
Но распоряжение о продаже уже ушло в банк…
Я думала, что разоблачила их у алтаря. Но настоящая борьба началась после того, как стихли голоса гостей.
И тогда мне пришлось выбирать не между любовью и одиночеством.
«Я хотел выбраться из долгов, но решил сыграть твоего жениха»
Его шанс остался только в её руках.
👇 Финал истории уже открыт
