Я вышла замуж за человека, которого называли Свиньиным королём, но после закрытия двери его адвокат побледнел

В первую брачную ночь мой муж сорвал с шеи собственную кожу, и я закричала так, что за дверью рухнул подсвечник.

Ещё утром я стояла перед зеркалом в гостиничном номере и пыталась не думать о том, что через несколько часов стану женой Виктора Альвареса. На белом платье, которое мне дали напрокат, возле левого кармана была пришита маленькая медная брошь в форме ласточки. Я нашла её в старом чемодане матери и приколола, чтобы хоть одна вещь на мне принадлежала мне самой.

Виктор ждал внизу. Богатый хозяин строительных компаний, ресторанов и отелей. Человек, которого в городе за глаза называли Свиньиным королём. Говорили, что он весит почти сто сорок килограммов, тяжело дышит, постоянно потеет и передвигается только в специальном кресле. Лицо его будто изуродовали ожоги, а характер был настолько тяжёлым, что сотрудники предпочитали молчать, лишь бы не встретиться с ним взглядом.

Мой отец задолжал ему почти пятьдесят миллионов песо.

— Ты ведь понимаешь, что другого выхода нет? — спросил отец в кухне за час до церемонии.

Он мял в пальцах бумажную салфетку, пока не превратил её в мокрый комок.

— Другого выхода нет у тебя, папа, — ответила я. — А у меня есть. Я могу уйти.

Мать тихо плакала возле плиты, прижимая к груди старый полотняный мешочек с лекарствами.

— Если ты уйдёшь, нас выселят сегодня же, — прошептала она.

Я посмотрела на отца. Он не поднял глаз.

За дверью послышался тяжёлый электрический гул. Виктор приехал.

На свадьбе было больше двухсот гостей, хотя почти никто не пришёл поздравить нас. Люди смотрели на моё платье, потом на огромное тело жениха и шептались достаточно громко, чтобы я всё слышала.

— Она продала себя за долги.

— Интересно, сколько ей заплатили за такую жертву?

Виктор сидел рядом, неподвижный, багровый от жары. Его пиджак натягивался на животе, на висках блестел пот, а помощник каждую минуту менял полотенце на подлокотнике кресла.

Я взяла стакан воды и поднесла к его губам.

Он замер.

— Тебе не противно ко мне прикасаться? — спросил он тихо.

У него были странные глаза: усталые, но совсем не злые.

— Ты мой муж, — сказала я.

Виктор посмотрел на меня так, будто эти четыре слова причинили ему больше боли, чем все насмешки гостей.

Поздно ночью мы приехали в его загородный дом. Это был настоящий дворец с чёрными окнами, длинными коридорами и запахом воска. В спальне горела одна лампа, а на столике лежал мой медный кулон-ласточка, хотя я точно помнила, что оставила его на платье.

— Не бойся, — сказал Виктор.

— Я не боюсь. Я просто хочу знать, зачем ты купил мою жизнь.

Он медленно поднялся из кресла.

Я отступила к кровати.

Виктор сделал шаг. Потом второй. Легко. Без боли. Без одышки.

— Ты… умеешь ходить?

Он запер дверь на ключ и поднял руку к шее.

— София, сейчас ты увидишь то, о чём не знает почти никто.

Его пальцы ухватили край кожи под подбородком. Я услышала тихий влажный щелчок. Кожа начала отделяться от шеи, словно тонкая оболочка.

Я хотела закричать, но голос исчез.

Виктор потянул вниз, и толстая силиконовая маска поползла по его телу. На пол упал первый слой искусственных складок. Он снял его ещё ниже, пока передо мной не оказался высокий, молодой, крепко сложенный мужчина с настоящими шрамами на левом плече.

Он бросил маску на кресло и посмотрел мне прямо в глаза.

— Кто ты? — прошептала я.

Виктор сделал шаг ко мне и достал из внутреннего кармана пиджака тонкую папку. Его рука остановилась на застёжке, а за дверью вдруг раздался резкий стук…

ЧАСТЬ 2

Его рука застыла на застёжке папки, а стук за дверью повторился — три коротких удара, один длинный.

Виктор мгновенно изменился. Только что передо мной стоял растерянный человек, который позволил мне увидеть свою тайну, а теперь его лицо стало холодным и собранным.

— Не открывай, — сказал он.

— В моём доме меня запирают, а ты просишь не открывать дверь? Я даже не знаю, с кем нахожусь в одной комнате!

— Знаешь. С Виктором Альваресом.

— Это имя может принадлежать кому угодно.

Он положил папку на кровать. На её металлическом зажиме я увидела крошечную царапину в форме полумесяца. Откуда-то я уже знала этот знак. На документах отца, которые он прятал в кухонном шкафу, стояла такая же отметка.

Стук повторился.

— Кто там? — крикнула я.

— Господин Альварес, откройте! — ответил мужской голос. — В доме посторонний шум.

Виктор быстро надел рубашку, а затем вернулся к креслу. Он не успел полностью спрятать маску, и край искусственной кожи торчал из-под покрывала.

— Сядь рядом со мной, — приказал он.

— Ты только что ходил.

— И если хочешь дожить до утра, сделаешь вид, что не видела этого.

Я ненавидела его за тон, но страх оказался сильнее. Я села, спрятав руки под платьем. Медная ласточка больно впилась мне в кожу.

Виктор открыл дверь.

На пороге стоял его управляющий Эстебан. За ним виднелись два охранника. Эстебан быстро окинул комнату взглядом, задержался на ковре и нахмурился.

— Мы услышали крик вашей жены.

— Она испугалась нового дома, — спокойно ответил Виктор.

— А этот запах?

Я почувствовала горечь во рту. От маски пахло резиной и горелой пылью.

Эстебан шагнул внутрь.

— Выйдите, — сказал Виктор.

— Господин Рохас просил проверять всё лично.

При этих словах Виктор едва заметно сжал пальцы на подлокотнике. Я запомнила имя.

— Передайте господину Рохасу, что я сам решаю, кто входит в мою спальню, — сказал он.

Эстебан усмехнулся.

— Пока у вас есть что решать.

Они ушли, но дверь больше не запиралась изнутри. Виктор дождался, пока шаги стихнут, и достал из папки несколько фотографий. На первой был мой отец, выходящий из подпольного игорного клуба. На второй — Эстебан, передающий ему толстую сумку. На третьей рядом с ними стоял мужчина в дорогом костюме.

Я узнала его.

Это был Рауль Рохас, человек, который несколько лет назад предложил отцу «быстро заработать» на строительных подрядах.

— Ты следил за моим отцом?

— Я следил не за ним. Я следил за Рохасом.

— Тогда почему втянул меня?

Виктор посмотрел на медную ласточку у меня на груди.

— Потому что твой отец собирался исчезнуть, оставив долги на тебе и матери.

— Ты мог просто рассказать мне правду.

— И кто бы поверил? Город видит во мне чудовище. Рохас видит во мне богатого идиота. А твой отец видит только кошелёк.

Он достал телефон и включил запись. Я услышала голос отца.

— Девочка подпишет всё, что нужно. После свадьбы она будет под контролем Альвареса, а я уеду до конца месяца.

У меня похолодели пальцы.

— Это подделка, — прошептала я.

— Есть ещё одна запись.

Виктор нажал кнопку. На этот раз голос принадлежал Рохасу.

— Если Альварес женится на дочери должника, документы перейдут к нему. Через месяц мы заберём компании, а девчонка всё спишет на мужа.

Я поднялась.

— Ты использовал меня как приманку.

— Я пытался вытащить тебя из ловушки.

— Ты запер меня в другой.

Он не стал спорить. Просто передал мне ключ от шкафа в коридоре.

— Там лежит то, что объяснит, почему я выбрал именно тебя.

— Если там очередная запись, я уйду прямо сейчас.

— Уйдёшь, если после этого захочешь.

В три часа ночи я вошла в запертый кабинет. На стенах висели планы зданий, счета и фотографии людей. На одном снимке была моя мать возле больницы. На другом — я в гостиничной форме, за три месяца до нашей встречи.

В центре стола лежал конверт с моим именем. Я вскрыла его дрожащими пальцами и увидела документ, от которого сердце ударило в горло.

Внизу стояла подпись Виктора, а рядом — подпись моего отца. Но дата была поставлена за шесть лет до нашей свадьбы…

ЧАСТЬ 3

Внизу стояли две подписи: Виктора и моего отца. Дата была поставлена за шесть лет до нашей свадьбы.

Я перечитала первую строку и почувствовала, как кабинет качнулся.

«Соглашение о защите Софии Альварес до достижения ею двадцати пяти лет».

— Альварес? — спросила я, когда Виктор вошёл.

Он остановился у двери. На нём снова была настоящая рубашка, но лицо казалось старше, чем несколько минут назад.

— Ты не дочь моего отца, — сказал он. — Ты его внучка.

— Что?

— Твой настоящий отец — мой старший брат Даниэль.

Я отступила, зацепив локтем бронзовую лампу.

— Мой отец жив.

— Нет. Даниэль погиб шесть лет назад, когда Рохас подстроил аварию на строительной площадке. Твоя мать была беременна тобой, но мой брат не успел узнать, что у него родится дочь.

Я смотрела на него и не могла вдохнуть.

— Почему отец всю жизнь говорил, что я его дочь?

— Потому что он был братом твоей матери и забрал тебя к себе после смерти Даниэля. Сначала обещал защищать. Потом понял, что тебе достанется наследство.

Он открыл папку и разложил бумаги на столе. Свидетельство о рождении. Завещание Даниэля. Выписка из фонда, созданного для меня. Все документы были заверены нотариусом, а на последней странице стояла моя фотография из детского альбома.

— Это невозможно, — прошептала я.

— Я сделал генетическую проверку два месяца назад. Образцы взяли у тебя в гостинице, когда ты сдавала кровь для медицинской страховки. Результат подтвердил: ты дочь Даниэля Альвареса.

Я ударила ладонью по столу.

— Ты взял мой образец без разрешения!

— Да. И я буду всю жизнь сожалеть об этом. Но иначе Рохас успел бы уничтожить фонд.

— Какое отношение имеет мой долг?

Виктор достал ещё один документ.

— Твой отец проиграл не пятьдесят миллионов. Он украл их из фонда, оформляя займы на твоё имя. Долг передо мной — фиктивный. Я выкупил его у Рохаса, чтобы остановить взыскание и заставить всех поверить, что ты стала моей собственностью.

У меня задрожали колени.

— Значит, свадьба была спектаклем?

— Для города — да. Для меня — нет.

Он опустил глаза.

— Я женился на тебе, потому что только законный муж мог временно закрыть доступ к твоим активам. И потому что хотел вывести Рохаса на прямую сделку.

Я вспомнила его вопрос на свадьбе: «Тебе не противно ко мне прикасаться?» Тогда я решила, что он жалок. Теперь поняла: он спрашивал, смогу ли я увидеть за маской человека.

— Почему ты носишь это? — спросила я.

Виктор коснулся искусственной кожи на кресле.

— После смерти брата Рохас начал охоту на всех, кто мог рассказать правду. Я инсценировал тяжёлую болезнь и стал для города беспомощным богачом. В таком человеке никто не видит угрозы.

В дверь кабинета ударили.

— Господин Альварес! — крикнул Эстебан. — Полиция у ворот!

Виктор побледнел.

Телефон на столе зазвонил. Номер был неизвестен. Я ответила.

— София, — произнёс отец. — Если хочешь увидеть мать живой, приезжай одна на старую свиноферму до рассвета. И привези все документы.

Виктор вырвал телефон у меня из руки.

Но отец уже успел сказать последнее:

— А если приведёшь мужа, сначала сгорит дом…