Я вернулась из роддома с дочерью и увидела чужие туфли у нашей спальни — свекровь побледнела

Когда я открыла дверь нашей спальни, чужая женщина поправляла на себе мой шёлковый халат, а мой муж смеялся у неё за спиной.

Я застыла на пороге, прижимая к груди пятилетнюю? Нет. Пятидневную Кору. Маленькая дочь спала в бежевой переноске, уткнувшись щекой в мою ключицу, и её тёплое дыхание было единственным, что удерживало меня от падения.

Пять дней назад я рожала одна. Джулиан обещал приехать в родильное отделение к девяти утра, но не приехал. Я звонила ему семнадцать раз. На восемнадцатый просто перестала смотреть на экран.

Врач просил меня не подниматься по лестнице и избегать волнений. Я вернулась домой на машине, которую заказала сама, с болью в животе, пустым креслом рядом и сумкой, которую водитель поставил на крыльцо.

Внизу всё выглядело привычно — мраморный пол, бронзовая чаша с белыми розами, семейная фотография в серебряной рамке. Но возле лестницы стояли красные туфли с тонкими золотыми каблуками. Я знала их. Такие носила Лора Беннет, помощница Джулиана.

Сверху звучала музыка. Не наша музыка — лёгкий джаз, который Джулиан включал только по вечерам, когда хотел произвести впечатление на гостей. В воздухе пахло дорогими духами и шампанским.

Кора тихо всхлипнула. Я прикрыла ладонью её затылок.

— Всё хорошо, малышка, — прошептала я, хотя сама в это не верила.

На середине лестницы я услышала смех Джулиана.

— Ты обещал, что она не вернётся сегодня, — сказала женщина.

— Она в больнице, Лора. Ей некуда идти, — ответил он. — Успокойся.

У меня задрожали колени. Не от слабости после родов. От того, как спокойно он произнёс, что мне некуда идти.

Я поднялась ещё на три ступени и увидела приоткрытую дверь. Внутри горела только лампа у кровати. Лора сидела на моём покрывале, завернувшись в мой халат. На столике стояли два бокала, а рядом лежала папка с моим именем.

Джулиан заметил меня первым. Его лицо дёрнулось, но уже через секунду он снова надел привычную улыбку.

— Елена, ты не должна была приезжать одна.

— Я звонила тебе семнадцать раз.

— Я был занят.

Лора поднялась. Халат распахнулся, и я увидела на её запястье мои жемчужные часы.

Из коридора показалась Вивьен, мать Джулиана. Она держала в руке чашку и смотрела не на меня, а на ребёнка.

— Только не устраивай сцен, — сказала она. — Ребёнок всё чувствует.

Я посмотрела на Кору, потом на папку с моим именем.

— Что это?

Джулиан шагнул к столу.

— Ничего, что касается тебя.

Я не стала спорить. Просто спустилась, положила Кору в переносную люльку у дивана и достала телефон. Пальцы плохо слушались, но номер я помнила наизусть.

— Елена, кому ты звонишь? — резко спросил Джулиан.

Я подняла глаза.

— Человеку, который знает, кому принадлежит этот дом.

На том конце ответили после первого гудка.

— Николай? — сказала я. — Активируйте распоряжение. Сегодня.

Улыбка Джулиана исчезла. Вивьен поставила чашку на стол, но промахнулась мимо блюдца. А Лора медленно потянулась к папке, будто собиралась спрятать её, прежде чем я успею увидеть первую страницу…

ЧАСТЬ 2

…Но я успела перехватить её руку.
— Уберите пальцы от моих документов.
Лора отшатнулась. На её запястье блеснули мои часы, и от этого маленького блеска меня обдало такой яростью, что боль после родов стала почти незаметной.
— Джулиан, что происходит? — спросила я.
— Ты не в состоянии разговаривать, — ответил он. — Тебе нужен покой.
— Мне нужен ответ.
Вивьен подошла ближе, постукивая ногтем по фарфоровой чашке.
— Елена, твой муж пытается защитить семью. После родов женщины иногда ведут себя… нестабильно.
Я посмотрела на неё.
— Вы сейчас называете меня нестабильной потому, что я вошла в собственную спальню?
Джулиан резко закрыл папку.
— Это предварительные бумаги. Ничего не подписано.
— Тогда почему там моё имя?
Он замолчал на долю секунды. Этого хватило.
Кора заплакала. Я наклонилась к люльке, но Джулиан сделал шаг вперёд.
— Отдай её мне.
— Нет.
— Ты после тяжёлых родов. Ты не спала. Врач сам говорил, что тебе нельзя оставаться одной.
— Врач говорил, что мне нельзя подниматься по лестнице. Он не говорил, что мне нельзя держать дочь.
Лора тихо вмешалась:
— Мы просто хотели помочь.
— Тогда почему вы надели мои часы?
Она прикрыла запястье ладонью.
— Я не знала, что они твои.
— Ты работаешь в моём доме шесть лет.
В этот момент внизу раздался звонок. Не робкий звонок курьера, а короткий, властный сигнал, который я слышала только у людей Николая. Джулиан побледнел.
— Ты вызвала их сюда?
— Я попросила открыть документы.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Зато ты понимаешь. Поэтому и испугался.
Вошёл Николай, за ним невысокая женщина с кожаным портфелем. Это была Нина Орлова, бухгалтер семейного фонда, которую Джулиан уволил три месяца назад. Я не видела её с тех пор, как она пыталась предупредить меня о странных переводах.
— Елена, я привёл Нину, — сказал Николай. — Она согласилась говорить лично.
Джулиан встал между нами.
— Убирайтесь из моего дома.
Нина сжала ручку портфеля.
— Это не ваш дом, Джулиан.
Вивьен резко повернулась к ней.
— Вы понимаете, с кем разговариваете?
— Да. С человеком, который вывел деньги из фонда на счета трёх подставных компаний.
Воздух словно стал плотнее. Джулиан медленно улыбнулся.
— У вас нет доказательств.
Нина достала из портфеля не бумаги, а маленькую металлическую коробку для лекарств. На её крышке была наклейка с датой — день моей свадьбы.
— Доказательства есть. Но сначала Елена должна узнать, почему вы так торопились объявить её неспособной заботиться о ребёнке…
Николай посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела не жалость, а предупреждение. Нина открыла коробку и достала сложенный лист. Джулиан рванулся к ней, но Николай преградил дорогу…

ЧАСТЬ 3

…— Не трогайте её, — сказал Николай.
Нина развернула лист на журнальном столике. Это была копия заявления, подготовленного для частной комиссии по опеке. В нём утверждалось, что после родов я якобы страдала тяжёлым расстройством, представляла опасность для ребёнка и отказывалась от лечения.

Я перечитала первую страницу дважды.
— Здесь написано, что я бросила Кору в больнице.
— Именно это вы собирались использовать, — ответила Нина.
— Я забрала её сегодня.
— Знаю. Поэтому Джулиан начал паниковать.

Джулиан ударил ладонью по столу.
— Это клевета! Нина украла служебные бумаги после увольнения.
— Нет, — сказала она. — Я сохранила копии до того, как вы приказали уничтожить журнал платежей.

Николай достал из портфеля второй документ.
— А вот подпись врача, которую вы приложили к заявлению.
Я вгляделась в неё. Подпись была похожа на настоящую, но буква «Е» в фамилии выглядела иначе.

— Доктор никогда не писал такого, — сказала я.
— Он и не подписывал, — ответила Нина. — Джулиан попросил секретаря сделать скан старой справки и заменить текст.

Лора побледнела.
— Ты сказал, что Елена сама согласилась на временную опеку.

Джулиан повернулся к ней.
— Замолчи.
— Ты сказал, что дом всё равно будет твоим.
— Лора!

Этого было достаточно. Вивьен закрыла глаза, будто услышала не признание сына, а неприличное слово за столом.

Я почувствовала, как внутри меня что-то ломается — не сердце, оно сломалось ещё в роддоме. Ломалась последняя надежда, что всё это можно объяснить слабостью, страхом или случайной изменой.

— Зачем? — спросила я.

Джулиан посмотрел на папку.
— Потому что ты собиралась забрать управление фондом.

Нина кивнула.
— Елена унаследовала его после смерти деда. По брачному соглашению Джулиан получал доступ к прибыли, но не к основному капиталу. Через две недели истекал срок его полномочий в совете.

— Ты хотел оставить меня без дочери, чтобы получить мои деньги? — спросила я.

— Я хотел сохранить то, что построил! — выкрикнул он.

— Ты построил долги, — тихо сказала Нина. — И спрятал их за именем Елены.

Она показала последнюю страницу. Под переводами стояла подпись Джулиана, а рядом — отметка нотариуса. Внизу была дата: день моих родов.

Я почувствовала холод в пальцах.
— Ты подписывал это, пока я рожала?

Он отвёл взгляд.

В этот момент зазвонил телефон Николая. Он выслушал собеседника и поднял глаза.

— Банк обнаружил ещё один перевод. Сегодня утром. На счёт клиники, где Лора собиралась оформить документы на временную мать.

Лора отступила.
— Я ничего не оформляла.

— Зато кто-то оформил от вашего имени, — сказал Николай.

Я посмотрела на Джулиана. Он стоял среди дорогой мебели, в комнате, где ещё лежала наша фотография с беременного праздника.

Телефон зазвонил снова. На этот раз звонили из родильного отделения. Я ответила, и голос старшей медсестры заставил меня выпрямиться.

— Елена, у нас нашли запись, которую вы оставили перед выпиской. Но это не всё. Сегодня утром сюда приходил человек с распоряжением забрать вашу дочь. И он утверждал, что действует от имени вашей матери…