Я увидела хозяина дома без сознания у ног его сторожевого пса, но когда моя дочь шагнула вперёд, охрана побледнела

Самый опасный человек Бостона лежал без сознания у своего стола, а его сторожевой пёс не подпускал к нему даже врача.

Первое, что я почувствовала, — запах лимонной полироли на ладонях. Не крик. Не звон разбитого хрусталя. Даже не низкое рычание Титана, от которого у мужчин в коридоре дрожали пальцы на спусковых крючках.

Я складывала полотенца в бельевом шкафу, когда в половине девятого вечера стены содрогнулись от удара. София сидела на ковре и раскрашивала домик в своей тетради. Она подняла голову.

— Мамочка, что это было?

— Останься здесь.

— Почему?

— Потому что я так сказала.

Я выбежала в коридор и почти столкнулась с Данте Руссо, начальником охраны Адриана Моретти. На его запястье блестели старые часы с треснувшим стеклом, а за спиной замерли двое вооружённых мужчин.

Никто не входил в кабинет.

— Данте, отойди.

— Нет.

Он выставил руку поперёк дверного проёма.

— Что случилось?

— Елена, вернись наверх.

За восемь месяцев работы в особняке он впервые назвал меня по имени. Раньше я была для него только миссис Кастильо.

Я посмотрела мимо его плеча.

Адриан лежал возле письменного стола. Его дорогой костюм перекрутился на боку, рядом валялась опрокинутая хрустальная ваза, а на паркете рассыпались острые осколки. Лицо мужчины было серым и неподвижным.

Над ним стоял Титан.

Сто тридцать фунтов мышц, шрамов и преданности. Огромный кане-корсо упирался лапами в пол по обе стороны от груди хозяина. Его бока ходили ходуном, губы обнажали клыки, а рычание напоминало работающий двигатель.

— Он жив? — прошептала я.

— Мы не знаем, — резко ответил Данте.

— Где врач?

— Едет.

— И вы всё это время стоите здесь?

Данте сжал челюсть.

— Думаешь, я позволю собаке растерзать человека? Титан не подпустит никого.

В коридоре появился доктор Итан Рейнольдс с медицинским чемоданом. Он лечил семью Моретти почти двадцать лет, но сейчас остановился в двенадцати шагах от двери. На металлической застёжке его чемодана дрожал отблеск люстры.

Титан зарычал громче.

— Я не подойду, пока животное не удержат, — сказал доктор.

— Его никто не удержит, — ответил Данте.

У меня сжался желудок. Я знала, что Титан не был просто сторожевым псом. Адриан сам кормил его по утрам, сам чистил ему уши и всегда касался двумя пальцами медной пластины на ошейнике, прежде чем отдавать команду.

И ещё я знала кое-что, чего не знала охрана.

Каждый вечер Адриан тихо насвистывал одну и ту же короткую мелодию. После неё Титан позволял Софии гладить себя по морде.

Сзади послышалось едва слышное мычание.

Моя кровь застыла.

Я обернулась.

София стояла у толпы, прижимая к груди тетрадь с красной обложкой. На её пальцах были пятна зелёного воска, а в другой руке она сжимала маленький деревянный карандаш.

— София, стой!

Но она смотрела не на меня.

Она смотрела на Титана.

Потом моя пятилетняя дочь выскользнула между двумя вооружёнными охранниками и шагнула к открытой двери кабинета.

— София!

Титан поднял голову.

Рычание оборвалось.

Все мужчины в коридоре одновременно потянулись к оружию, а моя дочь подняла карандаш, будто это был ключ, и прошептала первое слово той самой мелодии…

ЧАСТЬ 2

— София, не двигайся! — крикнул Данте.

Но он сам сделал шаг назад. Я увидела, как его рука скользнула к кобуре, и поняла: он боялся не только Титана. Он боялся того, что произойдёт, если девочка войдёт в кабинет.

София остановилась в трёх шагах от порога. На паркете под её босой пяткой хрустнул крошечный осколок. Титан мгновенно повернул голову, но не зарычал.

Дочь подняла карандаш к губам и тихо насвистела три ноты.

Короткие. Почти детские.

Титан опустил морду.

— Откуда она знает этот звук? — спросил доктор Рейнольдс.

Никто не ответил.

София вошла в кабинет, поставила тетрадь возле двери и медленно опустилась на колени. Я хотела броситься к ней, но Данте схватил меня за локоть. Его пальцы впились в кожу так сильно, что я почувствовала острый край его часов.

— Не мешай, — прошипел он.

— Уберите руку.

— Если ты дорожишь дочерью, сделаешь, что говорят.

Я посмотрела на него.

Впервые за всё время он не казался спокойным. Под воротником рубашки у него выступил пот.

София протянула ладонь к Титану. Собака понюхала её пальцы, затем осторожно коснулась носом её запястья. После этого Титан отодвинулся от Адриана ровно настолько, чтобы дочь могла встать рядом с его плечом.

— Мамочка, он дышит, — сказала она.

— София, не трогай его.

— Я не трогаю. Я слушаю.

Она наклонила голову.

Я тоже услышала: из груди Адриана вырывался слабый хрип. Он был жив.

Доктор быстро опустился на колени у самого порога и достал длинную трубку от аппарата для измерения давления. Титан следил за каждым его движением, но не бросился.

— Мне нужно проверить пульс, — сказал Итан.

София посмотрела на него, потом на пса.

— Он пустит вас, если вы скажете, что пришли чинить дыхание.

— Почему ты так думаешь?

— Так говорил мистер Адриан.

В коридоре повисла тишина.

Данте резко повернул голову.

— Что именно он говорил тебе?

София прижала к груди тетрадь.

— Что взрослые иногда лгут, а собаки слышат правду.

Я вспомнила вечер три дня назад. Адриан стоял у окна кухни и смотрел, как София рисует. Перед тем как уйти, он наклонился к ней и попросил никогда не отдавать его красную тетрадь незнакомым людям.

Тогда я решила, что это странная игра.

Теперь тетрадь лежала на полу его кабинета.

Данте тоже её увидел.

— Принеси мне тетрадь, София, — приказал он.

Дочь покачала головой.

— Мама сказала никому не отдавать.

— Я начальник охраны.

— Но вы не мама.

Доктор тем временем приблизился на полшага. Титан зарычал, однако София положила ладонь на его ошейник. Под пальцами девочки звякнула маленькая медная пластина.

— Он разрешает, — прошептала она.

Итан вошёл.

Он проверил дыхание Адриана, нащупал пульс и достал из чемодана шприц. На лице доктора появилась тревога.

— У него сильное отравление снотворным, — сказал он. — Но дозировка рассчитана так, чтобы человек не проснулся сам.

Я почувствовала, как холод поднимается от пальцев к плечам.

— Вы хотите сказать, это не обморок?

Итан посмотрел на разбитый стакан возле стола.

— Нет. Кто-то подмешал препарат.

Данте шагнул к нему.

— Осторожнее с выводами.

— Я врач, а не ваш подчинённый.

— В этом доме вы говорите только после того, как я разрешу.

София тихо позвала меня.

Я вошла в кабинет, стараясь не смотреть на клыки Титана. Дочь показала на медную пластину на ошейнике.

На обратной стороне был выцарапан маленький треугольник.

— Мистер Адриан сказал, что если он упадёт, я должна попросить тебя открыть это, — прошептала она.

— Открыть что?

Титан повернул голову к стене, где за картиной прятался сейф. Затем он ударил лапой по полу.

Раздался глухой щелчок.

А в коридоре внезапно погас свет…

ЧАСТЬ 3

— Никому не двигаться! — выкрикнул Данте в темноте.

Щёлкнули предохранители. Я услышала, как вооружённые мужчины перегородили коридор, а София испуганно втянула воздух. Только Титан не сдвинулся с места. Его тяжёлое дыхание звучало рядом со мной, ровное и спокойное.

Через несколько секунд включилось аварийное освещение. Красные лампы окрасили кабинет в цвет свежей раны.

Картина на стене оказалась приоткрыта. За ней виднелась небольшая стальная дверца. София указала на неё.

— Там.

— Я вижу, — сказала я.

— Мистер Адриан сказал, что код знаешь ты.

Данте рванулся вперёд, но Титан мгновенно встал между ним и нами. Клыки блеснули в красном свете.

— Елена, отойди от сейфа, — приказал Данте.

— Почему?

— Потому что это частная собственность господина Моретти.

— А он сейчас без сознания.

— И не может подтвердить, что разрешал тебе туда лезть.

Доктор Рейнольдс, продолжая удерживать пальцы на пульсе Адриана, поднял глаза.

— Если вы хотите, чтобы он выжил, не тратьте время.

Я посмотрела на медную пластину. На ней было три царапины, похожие на стрелки. Восемь месяцев назад, в первый день работы, Адриан случайно уронил возле меня связку ключей и попросил поднять. На одном ключе была выгравирована дата: четырнадцатое ноября.

День рождения Софии.

Я ввела дату.

Сейф открылся.

Внутри лежали флеш-накопитель, пачка фотографий, несколько банковских документов и конверт с моим именем. Не с именем домработницы. Полностью: Елена Мария Кастильо.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Данте побледнел.

— Не открывай.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Тогда объясни.

Он промолчал.

Я вскрыла конверт. Внутри лежало нотариально заверенное письмо и копия свидетельства о рождении Софии. В строке, где указывалось имя отца, стояло имя Адриан Моретти.

Я перечитала его дважды.

Потом посмотрела на мужчину у стола.

— Это невозможно.

Данте сжал кулаки.

— Адриан не знал, что ты забеременела.

— Ты знал?

— Я знал, что он искал тебя.

— Восемь месяцев я жила в его доме. Ты оформил меня как прислугу. Почему?

Данте отвернулся.

Доктор Рейнольдс достал флеш-накопитель и вставил его в компьютер. На экране появилось видео с камеры в кабинете. Мы увидели Адриана за час до падения. Он сидел за столом, а напротив него стоял Данте.

— Ты должен подписать бумаги сегодня, — говорил Данте на записи.

— Я не отдам тебе компанию.

— Тогда девочка исчезнет вместе с матерью.

Адриан вскочил.

— Если ты тронешь Елену или Софию, я уничтожу всё, что у тебя есть.

Данте на записи улыбнулся.

— Ты уже ничего не уничтожишь.

Он поднёс к стакану маленький флакон.

В кабинете стало так тихо, что я услышала собственное сердце.

— Это ты его отравил, — сказала я.

— Я хотел только поговорить.

— После лекарства?

— Он собирался передать вас полиции и забрать ребёнка.

— Он её отец, — прошептала я.

— Он убийца, — ответил Данте. — И если он очнётся, расскажет, кто помогал ему все эти годы.

На видео Адриан внезапно посмотрел прямо в камеру.

— Если со мной что-то случится, запись уйдёт прокурору автоматически.

Данте замер.

На его лице исчезло всё, кроме страха.

И тут снаружи раздался резкий звонок. Не телефон. Дверной колокол.

На экране камеры появились люди в форме, но рядом с ними стоял человек, которого я не ожидала увидеть.

Адриан открыл глаза.

И прошептал, глядя на меня:

— Елена, не верь тем, кто пришёл за мной…