Я услышала, как новая жена сына назвала моих внуков угрозой интерьеру, но её улыбка исчезла после одного звонка

Я уже поднялась со стула, чтобы защитить внуков, когда за спиной Хлои раздался звук, от которого она вдруг перестала улыбаться.

Это был обычный субботний вечер в новом доме Нолана — белые стены, белый диван, прозрачные вазы и ни одной вещи, которая напоминала бы о прежней жизни. Даже фотографии Елены, первой жены моего сына и мамы детей, исчезли из гостиной. Хлоя убрала их на чердак, потому что, по её словам, «семейные портреты перегружали пространство».

Я сидела на ковре рядом с девятилетней Софи и семилетним Тео. Внуки осторожно строили из разноцветных деталей спасательный корабль. У Тео дрожали пальцы, когда он протянул мне маленькую фигурку.

— Бабушка, смотри, это капитан, — прошептал он.

— А здесь посадочная площадка, — гордо добавила Софи. — Мама всегда говорила, что мы можем построить целый город.

У меня сжалось сердце. Елена действительно позволяла им превращать гостиную в крепость, город или космическую станцию. После её смерти дети долго спали с включённым светом. Четыре года прошло, а они всё ещё иногда звали её во сне.

В этот момент в комнату вошла Хлоя с двумя подругами. На ней было белое платье, а в руке она держала бокал с прозрачным напитком. Она остановилась, посмотрела на ковёр и тяжело вздохнула.

— Я только что велела всё пропылесосить, — сказала она, даже не понизив голоса.

— Мы сейчас закончим, — быстро ответила Софи.

— Вы вообще понимаете, где находитесь? — Хлоя подошла к Тео и выдернула корабль из его рук. — Это не детский сад.

— Но я только показал бабушке…

— Мне всё равно, что ты там показывал.

Она ногой раздвинула посадочную площадку. Детали с сухим стуком разлетелись по белому ковру.

— Вы двое портите весь вид моего дома. Идите наверх со своим пластиковым мусором.

Тео замер. Его нижняя губа задрожала, но он изо всех сил старался не заплакать. Софи молча обняла его за плечи и стала собирать детали в старую коробку из-под печенья. На крышке ещё виднелась нарисованная Еленой жёлтая звезда.

Я поставила чашку на стол. Фарфор звякнул о блюдце.

— Хлоя, — сказала я, — сейчас же извинись перед детьми.

Она медленно повернулась ко мне.

— Марина, не устраивайте сцену. Вы в гостях.

— А они не гости. Это их дом тоже.

Подруги Хлои переглянулись. Одна из них нервно поправила золотую цепочку на шее.

— Нолан сам сказал, что теперь здесь будет порядок, — холодно ответила Хлоя. — Если детям не нравится, они могут жить у вас.

— С удовольствием, — сказала я. — Но сначала спросим Нолана, на чьи деньги куплен этот дом.

На лице Хлои впервые появилось раздражение.

— Не лезьте в нашу семью.

— Я не лезу. Я пытаюсь понять, почему детей выживают из дома, который должен был стать их безопасным местом.

Из сада донёсся смех мужчин, затем хлопнула стеклянная дверь. Нолан всё ещё не слышал разговора. Хлоя сделала шаг ко мне.

— Вы ничего не знаете, — прошипела она. — И очень скоро сами пожалеете, что пришли.

В ту же секунду из прихожей раздался звонок телефона. Не моего. Хлоя резко побледнела, увидев имя на экране, и схватила аппарат так быстро, будто боялась, что я успею прочитать сообщение.

Но я уже заметила первые слова: «Госпожа Воронова, документы готовы…»

Хлоя подняла глаза на меня, а потом кивнула кому-то у входной двери. Тяжёлая папка оказалась в руках незнакомого мужчины, который медленно направился к гостиной. Он положил её на стол и раскрыл замок…

ЧАСТЬ 2

…Замок щёлкнул, и из папки показался край нотариального свидетельства. Хлоя тут же прижала ладонь к документам.

— Это частное дело, — сказала она мужчине. — Мы договорились, что вы привезёте бумаги завтра.

— Вы сами просили сегодня, — спокойно ответил он. — Я больше не могу участвовать в переносе сроков.

Нолан вошёл в гостиную именно в этот момент. На его рубашке были пятна от угля, а в руке он держал тарелку с недоеденным пирогом.

— Что происходит?

Тео бросился к нему и уткнулся лицом в его живот.

— Папа, Хлоя сломала мой корабль.

Нолан посмотрел на разбросанные детали, потом на Хлою. Я ждала, что он сразу встанет на сторону детей. Но он лишь устало провёл рукой по волосам.

— Хлоя, ты могла просто попросить их убрать.

— Я просила уже тысячу раз, — резко ответила она. — Но твоя мать решила устроить здесь воспитательный спектакль.

— Она сказала, что мы портим дом, — прошептала Софи.

В комнате стало тихо. Даже музыка из сада будто отодвинулась.

— Я не это имела в виду, — Хлоя тут же сменила тон. — Они просто должны соблюдать правила.

— Правила не требуют унижать детей, — сказала я.

Мужчина с папкой кашлянул.

— Господин Нолан, мне нужно получить вашу подпись до пяти часов. Иначе заявление будет передано дальше.

— Какое заявление? — спросил Нолан.

Хлоя посмотрела на него так, будто он предал её одним вопросом.

— Не сейчас.

— Нет, сейчас, — ответил я. — Раз уж этот человек пришёл во время праздника.

Мужчина достал визитную карточку.

— Виктор Лебедев, нотариус. Я представляю интересы детей Елены Вороновой по семейному трасту.

Нолан побледнел.

— Какому ещё трасту?

Хлоя резко вырвала карточку из его руки.

— Марина, вы всё это устроили?

— Я ничего не устраивала. Но три недели назад мне позвонила бухгалтер Елены. Она сказала, что со счёта детей исчезли крупные суммы.

Нолан медленно повернулся ко мне.

— Почему ты мне не сказала?

— Потому что сначала хотела проверить. Ты был уверен, что деньги лежат в неприкосновенности. А потом я увидела выписку.

Хлоя рассмеялась, но смех вышел слишком высоким и ломким.

— Вы хотите обвинить меня в краже на глазах у гостей?

— Я хочу понять, почему деньги, оставленные Софи и Тео их матерью, ушли на ремонт этого дома, мебель и свадебное путешествие, — ответила я.

У Нолана выпала из руки тарелка. Она разбилась возле белого ковра.

— Хлоя, что она говорит?

— Это ложь.

— Тогда открой папку, — сказал нотариус.

Хлоя не двинулась.

— Ты ведь говорила, что дом куплен на наши накопления, — продолжил Нолан.

— Так и было.

— У нас не было таких накоплений.

Я увидела, как Софи крепче сжала коробку с деталями. Тео поднял с пола жёлтую звезду, нарисованную Еленой, и спрятал её в кулак.

Виктор положил на стол ещё один документ.

— Господин Нолан, вы подписывали распоряжения как единственный управляющий средствами детей. Но согласно завещанию вашей жены второй подписью должна была быть подпись вашей матери.

— Я никогда ничего не подписывала, — прошептала я.

Хлоя вдруг шагнула к двери.

— Мне нужно позвонить адвокату.

— Конечно, — сказал Виктор. — Только сначала выслушайте запись, которую мы приложили к материалам.

Он достал маленький серебристый прибор размером с ладонь. Я сразу узнала его: такой же стоял на кухне Нолана, чтобы дети могли голосом включать свет, когда боялись темноты.

Хлоя остановилась.

— Это незаконно, — сказала она.

— Запись сделана устройством, зарегистрированным на имя вашего мужа, — ответил Виктор. — И сохранена автоматически.

Нолан смотрел на неё, не моргая.

— Что на ней?

Хлоя впервые не нашла ответа.

Виктор нажал кнопку. Из прибора раздался голос Хлои, холодный и отчётливый:

— Через месяц дети должны исчезнуть из этого дома. Нолан подпишет всё, что я скажу, иначе я расскажу ему, куда делись деньги.

Софи вздрогнула. Тео прижал жёлтую звезду к груди.

А потом в записи прозвучал второй голос — голос моего сына.

— Если ты сделаешь это, я никогда тебя не прощу.

Хлоя закрыла глаза.

Но запись продолжилась, и следующая фраза Нолана заставила меня понять, что мы ещё не знали самого страшного…

ЧАСТЬ 3

…— Я подпишу, — произнёс на записи Нолан. — Только не трогай детей.

В гостиной никто не шевельнулся.

Хлоя бросилась к прибору, но Виктор поднял его выше.

— Не прикасайтесь. Оригинал уже передан в хранилище нотариуса.

— Вы не имеете права! — закричала она.

Нолан смотрел на неё, будто впервые видел. На его лице смешались ужас, стыд и недоверие.

— Ты заставила меня подписать бумаги?

— Я хотела защитить нашу семью.

— От кого?

— От твоей матери. От прошлого. От этих детей, которые каждый день напоминают тебе о Елене.

Софи резко подняла голову. Тео перестал сжимать жёлтую звезду.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается холодная ярость, но рядом со мной стояли дети, и я не имела права позволить ей вырваться.

Виктор открыл папку и разложил документы на столе. На первом листе стояла дата: через два месяца после смерти Елены Нолан перевёл со счёта детей крупную сумму для первоначального взноса за дом. Затем последовали платежи за белую мебель, дизайнерский ремонт и свадебную поездку.

— Здесь указано, что каждый перевод был оформлен как расходы на нужды несовершеннолетних, — сказал Виктор. — Но счета выставлены не школе, не врачам и не опекуну. Они оплачены продавцам, выбранным госпожой Вороновой.

— Нолан всё подписывал, — прошептала Хлоя.

— Под давлением, — ответил Виктор. — А вы знали, что завещание Елены запрещает использовать основной капитал детей для покупки недвижимости, если они не получают долю собственности.

Он повернул к Нолану последнюю страницу.

— Дом зарегистрирован только на вас и вашу супругу. Дети не указаны нигде.

Нолан взял документ. Его рука дрожала так сильно, что лист зашелестел.

— Я думал, деньги идут на их будущее.

— Вы не читали распоряжения, — сказала я.

— Я доверял ей.

Хлоя опустилась на край белого дивана.

— Я собиралась вернуть всё.

— Когда? — спросил Нолан.

— Когда мы продадим дом.

— Ты собиралась продать дом?

Она молчала.

Виктор достал ещё один лист.

— Завтра утром суд может заморозить счета и наложить запрет на отчуждение имущества. Но есть проблема посерьёзнее.

Он включил вторую запись.

На этот раз голос Хлои был почти шёпотом.

— Если Нолан начнёт сопротивляться, я скажу, что он опасен для детей. У меня есть фотографии его срывов после смерти Елены. Опека поверит молодой жене, а не больному отцу.

Нолан закрыл лицо ладонями.

— Ты хотела отнять у меня детей.

— Я хотела, чтобы ты выбрал меня.

— Я выбирал тебя каждый день, — тихо сказал он. — Даже когда ты выносила их игрушки на чердак.

Тео вдруг подошёл к нему.

— Папа, мы больше не будем мешать.

Эти слова ударили сильнее любой записи. Нолан опустился на колени и прижал сына к себе.

— Нет, мой мальчик. Это вы никогда не мешали.

Хлоя встала.

— Я ухожу.

— Вы не покинете дом с документами, — остановил её Виктор.

— Тогда я позвоню в полицию.

— Позвоните, — сказал я. — Только сначала объясните, почему мой сын подписал доверенность на продажу дома, не понимая, что одновременно передаёт вам контроль над счетами детей.

Хлоя замерла.

Нолан поднял голову.

— Какую доверенность?

Виктор посмотрел на меня, затем достал из папки конверт с красной печатью.

— Вот это и есть причина, по которой я приехал сегодня. Марина была назначена соуправляющей фонда Елены. Её подпись подделана. А человек, который это подтвердил, ждёт нас в кабинете следователя утром.

Хлоя побледнела.

В этот момент её телефон зазвонил. Она взглянула на экран и прошептала:

— Нет… они уже нашли его…

Но кто именно поднял трубку на другом конце и почему после этого Нолан схватился за сердце, я узнала только через несколько минут…