Я услышал, как мои дочери снова запели после убийства матери, но один шёпот заставил охранника побледнеть

В тот день я вошёл в кухню и увидел, как мои дочери пели песню, которую не слышал в нашем доме четырнадцать месяцев.

Оливия сидела на краю стола и болтала ногами. Софи стояла на стуле, почти утонув в белом фартуке. Маленькая Нора устроилась на плечах Грейс Беннетт и держалась за её медную серьгу, чтобы не упасть.

— Громче, мисс Грейс! — засмеялась Нора.

Я замер у дверного проёма. Песня «Ты моё солнце» когда-то была любимой песней Изабель. Жена пела её девочкам перед сном, пока расчёсывала им волосы. После её смерти в доме не звучало ничего, кроме шагов охраны и тихого гула кондиционеров.

Мой портфель выпал из руки и ударился о мрамор.

Песня оборвалась.

Нора спустилась с плеч Грейс и спряталась за её юбкой. Оливия опустила голову. Софи задрожала так сильно, что стул под ней скрипнул.

Я видел, как вооружённые люди отступали передо мной. Но сейчас собственные дети боялись моего голоса.

— Что здесь происходит? — спросил я.

Грейс встала между мной и девочками.

— Вы приехали раньше, господин Романо.

— Я слышал Нору. Она говорила.

— Она говорит со мной.

— Почему не со мной?

Грейс не ответила. На её фартуке темнело пятно муки, а пальцы сжимали деревянную ложку так, будто это могло защитить детей.

Софи потянула её за руку и прошептала несколько слов.

Грейс побледнела.

— Что она сказала?

— Ничего.

— Грейс.

Она посмотрела не на меня, а на коридор за моей спиной. Туда, где висел портрет Изабель в золотой раме и начинался длинный проход к кабинету.

Софи смотрела туда же.

— Скажи мне, — произнёс я.

Грейс наклонилась ко мне. От неё пахло корицей и горячим молоком.

— Софи сказала, что человек, убивший её мать, всё ещё здесь.

Внутри у меня что-то провалилось.

Изабель погибла возле детского сада в Гарден-Сити. Один выстрел. Один свидетел​ь, который исчез до приезда полиции. Камеры на улице в тот день почему-то не работали. Мне сказали, что убийца скрылся на серой машине, но машину так и не нашли.

Я потратил четырнадцать месяцев на врачей, психологов и специалистов по детской травме. Девочки молчали. Не плакали. Не задавали вопросов. Они просто смотрели на двери.

Теперь я понял: возможно, они молчали не из-за горя.

Возможно, их заставляли молчать.

— Кто был в доме, пока меня не было? — спросил я.

Грейс быстро ответила:

— Я, девочки, господин Вейл и двое охранников у ворот.

Именно в этот момент в коридоре раздался тяжёлый звук. Будто кто-то медленно поставил на пол металлический предмет.

Нора вцепилась в платье Грейс.

Оливия прошептала:

— Он понял.

— Кто? — я резко повернулся.

На стене качнулся портрет Изабель. За ним едва слышно щёлкнул замок.

Я бросился к картине, сорвал её с крепления и увидел узкую дверцу, которой раньше не замечал. Внутри темнел маленький стальной сейф. На нём была свежая царапина, а рядом лежал сложенный детский рисунок с красным крестом над дверью.

Грейс схватила меня за запястье.

— Не открывайте его здесь.

— Почему?

Она посмотрела на девочек, потом на коридор.

— Потому что тот, кто запер его, уже идёт сюда…

ЧАСТЬ 2

Потому что тот, кто запер его, уже шёл сюда…

Я услышал шаги прежде, чем увидел человека. Медленные, уверенные, без всякой спешки. Так ходит тот, кто считает дом своим.

Грейс втолкнула девочек в кладовую и прикрыла их собой. Я вытащил телефон, но экран тут же погас. В доме отключили связь.

В проходе появился Маркус Вейл — начальник моей охраны. Широкоплечий, с короткими седыми волосами и привычкой держать левую руку возле кобуры.

— Доминик, — сказал он. — Ты вернулся неожиданно.

— Зато ты выглядишь совсем не удивлённым.

Он посмотрел на разбитую раму, потом на сейф.

— Я услышал шум.

— В моём доме много шума. Почему ты пришёл именно к портрету?

Маркус чуть усмехнулся.

— Потому что ты всегда ищешь заговор там, где есть только детская истерика.

За дверью кладовой Софи тихо всхлипнула. Маркус повернул голову.

— Девочки опять испугались? — спросил он.

Грейс резко ответила:

— Они не боятся меня.

— Тебя здесь всего два месяца. Не строй из себя спасительницу.

Я шагнул к нему.

— Выйди из кухни.

— Конечно, господин Романо.

Он сделал вид, что подчиняется, но задержал взгляд на сейфе. И этого было достаточно. Я увидел, как напряглась мышца у него на щеке.

Когда Маркус исчез в коридоре, я запер кладовую изнутри и вернулся к стальной дверце.

— Что там? — спросил я у Грейс.

Она достала из кармана маленькую латунную заколку в форме пчелы. На обратной стороне были нацарапаны буквы «И. Р.».

— Изабель передала её мне в день смерти.

Я не мог вдохнуть.

— Ты знала мою жену?

— Работала в её благотворительном центре. Она попросила меня устроиться к вам, если с ней что-нибудь случится.

— Почему молчала четырнадцать месяцев?

— Потому что за мной следили. И потому что ваши дочери видели убийцу.

В кладовой зашевелились вещи. Софи прижалась к двери.

— Они видели Маркуса? — прошептал я.

Грейс покачала головой.

— Не совсем. Они видели человека, который приехал за вашей женой на машине охраны. Но лицо закрывал капюшон. Софи запомнила голос и серебряный брелок в виде якоря.

У Маркуса был именно такой брелок. Он подарил его мне после одной поездки в Норфолк.

Я вставил заколку-пчелу в тонкую щель под сейфом. Механизм щёлкнул, но дверца не открылась.

— Нужен код, — сказала Грейс.

— У Изабель был любимый код.

Я ввёл дату рождения Норы. Ошибка. Затем дату нашей свадьбы. Ещё ошибка.

Из коридора донёсся звук рации.

— Вейл, — сказал чужой голос, — девочки в кладовой. Романо у сейфа.

Грейс закрыла глаза.

— Они не одни.

Маркус вернулся с двумя охранниками. Один держал в руке аптечный чемодан, другой — пластиковые стяжки.

— Доминик, — спокойно произнёс Маркус, — отойди от сейфа.

— Это приказ?

— Это просьба человека, который не хочет снова потерять семью.

Софи неожиданно ударила ладонью по двери.

— Папа! — крикнула она.

Я услышал её голос и понял, что она не звала меня. Она предупреждала.

Грейс вынула из пчелы крошечную бумажную полоску.

На ней было написано всего два слова: «Спроси Эдварда».

И в ту же секунду на втором этаже раздался хриплый голос старого садовника, которого я считал немым после инсульта:

— Я видел, кто держал пистолет…

ЧАСТЬ 3

— Я видел, кто держал пистолет…

Голос Эдварда прозвучал сверху, хрипло и неровно, но совершенно ясно. Все в кухне замерли.

Маркус первым пришёл в себя.

— Старик бредит, — бросил он.

— Тогда почему ты побледнел? — спросил я.

Я поднялся по лестнице. Деревянные ступени скрипели под ногами, а внизу Грейс удерживала девочек за плечи. Маркус шёл следом.

Эдвард стоял возле окна в своей маленькой комнате. На его коленях лежало старое одеяло, а в руке он сжимал серебряный колокольчик для вызова помощи.

— Я не немой, господин Романо, — сказал он. — Я просто боялся, что если заговорю, погибнут дети.

Маркус поднял руку.

— Эдвард, подумай, что говоришь.

— Я думал четырнадцать месяцев.

Старик посмотрел на меня.

— В день смерти Изабель я чистил клумбы у ворот. Она вышла из машины и спорила с человеком в форме охраны. Я видел его лицо.

У меня пересохло во рту.

— Кто это был?

Эдвард достал из-под одеяла прозрачный пакет. Внутри лежал листок с пятнами земли и подписью Изабель.

— Она дала мне это за минуту до выстрела. Сказала спрятать и отдать вам, если девочки начнут говорить.

Маркус шагнул вперёд.

— Это подделка.

— Ты сам отвёз её тело, — продолжил Эдвард. — Ты сказал всем, что нашёл Изабель у ворот. Но я видел, как ты стоял рядом с ней до выстрела. На твоём поясе висел якорь. И ты сказал: «Подпиши отказ, иначе дети исчезнут».

Снизу закричала Оливия. Нора заплакала.

Маркус схватился за перила.

— Старик ничего не понимает.

Я развернул лист. Это была записка Изабель к бухгалтеру её фонда. Она сообщала, что Маркус вместе с финансовым директором Виктором Хейлом выводил деньги через охранные контракты. Но внизу стояла приписка: «Доминик узнает после моего разговора с Виктором. Если я не вернусь, ищи вторую папку в сейфе».

Я понял, почему убийца остался рядом. Он не хотел скрыть только преступление. Он искал доказательство.

— Где Виктор? — спросил я.

Маркус молчал.

Грейс поднялась по лестнице и сжала латунную пчелу.

— В сейфе есть не только бумаги. Изабель оставила там копию банковского перевода и имя человека, который приказал стрелять.

Маркус внезапно бросился к ней. Я перехватил его руку, но он ударил меня плечом. Мы рухнули на лестничную площадку. Из его кармана выпал ключ с якорем.

Внизу Софи открыла кладовую и закричала:

— Папа, он идёт к Норе!

Я рванулся вниз. Один из охранников уже держал маленькую девочку на руках, прикрывая ей рот. Грейс вцепилась в его рукав.

— Отпусти её!

В этот момент зазвонил мой телефон. Связь вернулась.

На экране было сообщение от Виктора Хейла: «Доминик, если ты открыл сейф, немедленно приезжай в фонд. У меня твои дочери на камерах, и я знаю, где спрятана вторая половина правды…»