Я согласилась ухаживать за самым опасным человеком Чикаго, но после одного движения его охранник вдруг побледнел

В тот момент, когда я вошла в спальню Лиама Мерсера, за моей спиной щёлкнул замок, а из тёмного угла раздался хриплый голос: «Если хочешь дожить до пятницы, не подходи к окнам». Я остановилась, сжимая ручку дешёвой дорожной сумки, и услышала, как где-то внизу тяжело закрылись железные ворота.

В доме пахло йодом, влажным камнем и горьким табаком. На подоконнике лежала серебряная зажигалка с выцарапанными инициалами «Л. М.», а рядом стоял стакан с водой, мутной от растворившейся таблетки. Я поставила сумку у двери и посмотрела на мужчину в огромной кровати.

Его правая нога была зажата металлическим каркасом, из живота тянулась дренажная трубка, а бинты уже промокли кровью. Он выглядел не как гроза Чикаго, о которой шептались в больницах, а как человек, которого забыли вытащить из-под обломков.

— Вы Анна Морозова? — спросил мужчина у двери.

Он был широкоплечим, с коротко остриженными волосами и шрамом через бровь.

— Да.

— Лео Вальдес. Я отвечаю за охрану. Ваша предшественница ушла через два дня.

— А предыдущая?

— Через одну смену.

Лео кивнул на кровать.

— Не спорьте с ним. Не задавайте вопросов о нападении. Не трогайте жалюзи. Особенно жалюзи.

— В договоре сказано, что я должна менять повязки и следить за лекарствами, а не жить в монастыре.

Его лицо стало жёстким.

— Здесь не монастырь, мисс Морозова.

Я знала это. Я видела вооружённых мужчин у ворот, камеры в каждом коридоре и чёрную машину, которая привезла меня из Чикаго сквозь вечерний снег. Но на кухонном столе дома меня ждал последний платёж за квартиру, а в больнице Томми лежал худой, как тень, и ждал места в экспериментальной программе, которую я не могла оплатить.

Десять тысяч долларов в неделю наличными превращали опасность в работу.

— Мне нужны деньги, — сказала я. — А ему нужна перевязка.

Лео посмотрел на меня так, будто впервые увидел живого человека, который не собирался отступать.

Он вышел. Дверь закрылась.

— Убирайтесь, — сказал Лиам.

— Через пять минут.

Я включила лампу. Стакан полетел в стену и разбился в нескольких сантиметрах от моей головы.

— Я сказал, выключите свет!

— А я сказала, что сначала закончу работу.

Я надела перчатки и сняла окровавленную повязку. Под ней кожа была багровой, горячей и опухшей. От раны шёл сладковатый запах гноя.

— У вас начинается заражение, — сказала я. — Если бактерии попадут в кровь, вы умрёте.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья.

— Не трогайте меня.

— Вы пережимаете мне руку.

— Я не просил вас спасать меня.

— Мне заплатят за то, что вы останетесь живы до пятницы.

Он замер. Потом медленно разжал пальцы.

Я очистила рану, ввела антибиотик, проверила крепления на ноге и записала показатели в блокнот с облезлой красной обложкой. Когда закончила, Лиам отвернулся к стене.

— Вы можете читать, — сказал он. — Только не разговаривайте.

— С удовольствием.

Я открыла книгу. Через несколько минут он снова потребовал выключить лампу.

— Когда закончу главу.

Впервые за пять недель из этой комнаты никто не убежал.

На четвёртый день он перестал бросаться предметами. Вместо этого наказывал меня молчанием. Но молчание не мешало мне замечать детали.

Каждый раз, когда между тяжёлыми жалюзи пробивалась тонкая полоска солнечного света, Лиам поворачивал лицо к ней. Не отстранялся. Тянулся.

Я вспомнила предупреждение Лео и медленно подошла к окну.

— Не надо, — тихо сказал Лиам.

В его голосе не было злости.

Только страх.

Я взялась за шнур жалюзи. За дверью тут же послышались быстрые шаги, а металлическая ручка дёрнулась вниз.

Лиам резко попытался подняться, забыв о боли.

— Анна, не открывайте их! — крикнул он.

Но я уже потянула шнур на себя, и тяжёлая ткань начала подниматься, открывая узкую щель, за которой что-то блеснуло…

ЧАСТЬ 2

…Я успела увидеть небо, белое от зимнего света, и чёрную точку на стекле. Потом Лиам рванулся вперёд, а дверь распахнулась.

Лео ворвался в комнату с пистолетом в руке.

— Отойдите от окна! — рявкнул он.

Я прижалась к стене. В пальцах всё ещё был зажат шнур, на ладони осталась глубокая красная полоса.

Лиам тяжело дышал, держась за металлическую перекладину кровати.

— Убери оружие, Лео.

— Я предупреждал её.

— Ты предупреждал всех, кроме меня.

Лео перевёл взгляд на поднятые жалюзи. За стеклом, в каменной нише снаружи, стояла маленькая чёрная камера. Её объектив смотрел прямо в комнату.

— Это охрана, — сказал он.

— Охрана не ставится внутри оконной рамы, — ответила я.

Он сделал шаг ко мне.

— Вы слишком много замечаете.

Лиам схватил со стола металлический поднос и бросил его. Поднос ударил Лео по запястью, оружие глухо упало на ковёр.

— Выйди, — процедил Лиам.

Лео посмотрел на него с такой ненавистью, что у меня похолодела спина.

— Ты скоро перестанешь командовать.

— Когда это случится, ты первым узнаешь.

Лео поднял пистолет и вышел, не закрыв дверь. Я услышала, как он отдал приказ охранникам в коридоре, а затем в доме снова стало тихо.

— Теперь вы объясните, — сказала я.

— Нет.

— В вашей комнате камера, снаружи вооружённые люди, а ваши бинты меняют после того, как кто-то проверяет коридор. Я не буду делать вид, что это обычная травма.

Лиам прикрыл глаза.

— Нападение произошло не на улице.

— Тогда где?

— В моём доме.

Он сказал это так спокойно, что мне стало страшнее, чем от крика.

Вечером я нашла на полке за медицинскими растворами маленькую деревянную коробку. Внутри лежала карта памяти и клочок бумаги с номером больницы Томми. Я узнала почерк: это был номер палаты моего брата, написанный мной неделю назад на стойке регистрации.

Лиам увидел коробку в моей руке.

— Где вы это взяли?

— Ваша охрана принесла сюда сведения о моём брате?

Он побледнел.

— Я не знал, что Лео нашёл эту записку.

— Кто нанял меня?

— Человек, который хотел, чтобы я умер.

Я положила коробку на кровать.

— Это вы звонили мне?

— Нет.

— Тогда почему в договоре указано имя моего брата?

Лиам посмотрел на меня, и впервые в его глазах появилась не холодность, а настоящая тревога.

— Потому что тот, кто вас нанял, знал, что вы не сможете отказаться.

Из коридора донёсся звон разбитой лампы. Кто-то прошёл мимо двери, остановился и тихо сказал:

— Господин Мерсер, вам звонят из больницы.

Я схватила трубку раньше Лиама.

— Палата Томаса Морозова.

Женский голос на другом конце дрожал.

— Мисс Морозова, ваш брат исчез из отделения.

У меня подкашились ноги.

— Что значит исчез?

— Охранник сказал, что за ним приехал ваш родственник. Но в вашей карточке нет родственников, которым разрешено его забирать.

Лиам вырвал трубку из моей руки.

— Закройте больницу. Никого не выпускайте. Я сейчас приеду.

— Вы не можете даже встать, — прошептала я.

— Тогда заставлю тех, кто может.

Он кивнул на деревянную коробку.

— Вставьте карту памяти в мой компьютер. Там вы увидите, почему я не позволял открывать жалюзи.

— А если это ловушка?

— Тогда мы умрём оба.

Я включила компьютер. На экране появилась запись с камеры, спрятанной за окном. На ней был виден коридор, дверь спальни и Лео, стоящий у кровати Лиама за два часа до моего приезда.

Он говорил с кем-то за кадром. Звука не было, но на последнем кадре Лео поднял руку и показал собеседнику фотографию Томми.

Запись оборвалась.

В ту же секунду снаружи раздался выстрел. Стекло над нами пошло белыми трещинами, а Лиам рухнул с кровати, закрывая меня собой.

На его ладони появилась кровь.

И тогда на экране сам собой открылся второй файл, названный сегодняшней датой…

ЧАСТЬ 3

…Я нажала на файл, не чувствуя пальцев. На экране снова возник Лео. Он сидел в кабинете, освещённом зелёной лампой, и говорил уже прямо в камеру.

— После того как Мерсер умрёт, его счета будут переведены через фонд. Девушку оставьте в живых. Она должна продолжать ухаживать за ним, чтобы смерть выглядела естественной.

Я услышала собственное дыхание.

Лиам лежал на полу, прижимая ладонь к моей спине. Пуля прошла рядом с его плечом и разбила деревянную панель.

— Включите звук, — сказал он.

Я нажала на полосу записи.

Голос Лео стал громче.

— А если он выживет?

— Тогда используйте её брата. Она сделает всё, что угодно, чтобы получить деньги на лечение.

Второй голос принадлежал мужчине, которого я никогда не видела. Но Лиам узнал его сразу.

— Это мой отец, — сказал он.

Я повернулась к нему.

— Ваш отец умер три года назад.

— Для всех — да.

На видео мужчина вошёл в кадр. Старый, седой, с теми же ледяными глазами, что у Лиама. Он положил на стол папку и сказал:

— Сын слишком много знает. Он нашёл счета, через которые Лео отмывает деньги. Если Лиам заговорит, рухнет вся организация.

— А девушка? — спросил Лео.

— Девушка нужна как повод. Её брат умрёт без лечения, она будет рядом с Лиамом, а потом исчезнет вместе с ним.

Я попятилась от экрана.

— Томми жив?

— Пока да, — ответил Лиам.

— Вы знали?

— Я узнал только сегодня, когда увидел коробку.

— Но вы знали, что меня наняли не случайно!

— Поэтому и пытался заставить вас уехать.

— Вы бросали в меня стаканы.

— Потому что не мог сказать, кто слушает стены.

В коридоре прогремели шаги. Лео крикнул, что в доме нападавшие. Лиам потянулся к телефону на столе, но экран погас.

— Он отключил связь, — сказала я.

— Нет. Он отключил электричество.

Комната погрузилась в темноту. Только экран компьютера продолжал светиться, показывая лицо человека, которого Лиам называл мёртвым.

— Почему ваш отец хочет убить вас?

— Потому что я передал копии его счетов федеральным следователям.

Он с трудом поднялся на локте.

— В жалюзи спрятан передатчик. Когда вы открыли их, сигнал ушёл наружу. Теперь они знают, что запись у нас.

— Где Томми?

— На старом складе у реки. Если Лео успел вывезти его туда, времени почти нет.

Снизу хлопнула дверь. Потом послышался голос:

— Лиам! Я знаю, что ты включил запись. Отдай её, и мальчик останется жив.

Лиам закрыл глаза.

— Это мой отец.

Я посмотрела на его забинтованную ногу, на кровь под ладонью и на чёрный экран камеры.

— Вы не можете идти.

— А вы не умеете стрелять.

— Зато умею считать. В коридоре шестеро, у окна двое, а у вас осталось две минуты антибиотика до следующей дозы.

Он почти улыбнулся.

— Значит, у нас есть две минуты.

Я нашла в нижнем ящике запасной ключ, спрятанный под пачкой бинтов. На обратной стороне лежала ещё одна записка, написанная рукой Лео: «Если она откроет жалюзи, привести мальчика сюда».

Внизу снова раздался голос.

— Мерсер, открой дверь!

Лиам посмотрел на меня.

— В этой папке есть доказательства. Но если мы выберемся, начнётся война.

— Она уже началась.

Я открыла потайную дверь за шкафом. За ней оказался узкий лестничный пролёт, ведущий вниз. Мы сделали первый шаг, когда телефон Лиама наконец зазвонил.

Он ответил.

Из трубки донёсся плач Томми.

— Анна, не приезжай сюда, — прошептал брат. — Они сказали, что ты уже умерла…

А потом трубку взял Лео и тихо добавил:

— Если хочешь услышать его снова, привези папку одна…