ЧАСТЬ 4 — Я согласилась ухаживать за самым опасным человеком Чикаго, но после одного движения его охранник вдруг побледнел

ЧАСТЬ 4

…Я держала телефон у уха и слышала, как Томми тяжело дышит на другом конце линии. В его голосе было столько страха, что на секунду я перестала чувствовать боль в ладони.

— Где он? — спросила я.

— На складе у реки, — ответил Лео. — Приезжай через сорок минут. Одна машина, один водитель и никаких полицейских.

— Если я приеду, вы отпустите его?

— Если привезёшь папку.

— А если нет?

Он замолчал.

В трубке послышался глухой стук, потом короткий вскрик Томми.

Лиам вырвал телефон у меня.

— Лео, если ты тронешь мальчика, я уничтожу всё, что у тебя есть.

— У тебя уже ничего нет, Лиам.

— Ты ошибаешься.

— Тогда приезжай и докажи.

Связь оборвалась.

Лиам опёрся на стену. Его лицо стало белым, но голос оставался спокойным.

— В папке есть копии счетов, имена людей и запись разговора. Если отдадим её Лео, Томми, возможно, останется жив. Но доказательств не будет.

— А если не отдадим?

— Тогда он решит, что ему нечего терять.

Я посмотрела на него.

— Вы сказали, что передали копии следователям.

— Передал одну копию. Остальные спрятаны.

— Где?

Он коснулся серебряной зажигалки на тумбочке.

— Внутри этой вещи. Мой отец не знает, что я успел сделать.

Я взяла зажигалку. Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Внутри, под крышкой, был крошечный накопитель с копиями документов.

— Вы хотите, чтобы я ехала одна?

— Нет. Я поеду с вами.

— Вы едва стоите.

— Тогда буду сидеть.

Мы спустились по потайной лестнице. На первом этаже уже слышались удары в главную дверь. Внизу нас ждал водитель по имени Марк, старик с красным шарфом и руками, покрытыми ожогами.

— Мы не успеем, — сказал он.

— Успеем, — ответил Лиам. — Потому что Лео уверен, что контролирует всё.

Марк повёл машину через подземный гараж. На выезде нас встретили две машины охраны. Лео приказал им остановить нас, но Лиам включил громкую связь и передал запись разговора отца прямо на частоту охранников.

Его голос разнёсся по гаражу.

«Девушка нужна как повод. Её брат умрёт без лечения».

Охранники замерли.

«После того как Мерсер умрёт, его счета будут переведены через фонд».

Марк нажал на газ.

Мы вырвались на дорогу.

Через двадцать минут Лиам получил сообщение от адвоката.

«Я прослушал запись. Приезжайте не на склад. В управление. Следователи уже ждут».

Лиам позвонил ему.

— Ты говорил, что не можешь вмешиваться без официальных документов.

— Теперь могу. Ты сам отправил мне признание через защищённую линию.

— А склад?

— Там уже группа захвата.

Лиам посмотрел на меня.

— Если они опоздают, Томми погибнет.

— Тогда пусть не опаздывают.

Когда мы подъехали к складу, вокруг уже мигали огни машин. В снегу лежали брошенные оружие и телефон. Изнутри доносился крик Лео.

— У вас десять секунд! Папка или мальчик умрёт!

Следователь громко ответил:

— Лео Вальдес, вы окружены. Отпустите ребёнка и выйдите с поднятыми руками.

Раздался выстрел.

Я бросилась к двери, но Лиам удержал меня.

— Подождите.

— Это мой брат!

— Если войдёте сейчас, он использует вас как щит.

Вторая дверь склада распахнулась. Лео вышел, прижимая Томми к себе. Брат был бледным, в слишком большом пальто, но стоял на ногах.

— Анна, не двигайся! — крикнул он.

Томми посмотрел на меня и прошептал:

— Я знал, что ты придёшь.

Лео приставил пистолет к его виску.

— Бросьте папку.

Я подняла руку с зажигалкой.

— Вот она.

— Подойдите.

— Сначала отпустите Томми.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

Лиам шагнул вперёд, опираясь на металлическую трость, которую Марк нашёл в машине.

— Она не одна.

Лео усмехнулся.

— Ты едва не умер в своей постели.

— Но не умер.

— Из-за неё.

— Нет. Из-за того, что ты слишком долго считал всех вокруг глупее себя.

Лео дёрнул Томми назад. Брат наступил ему на ногу, а я одновременно бросила зажигалку в снег. Она упала не рядом с Лео, а под прожектором, и тот машинально повернул голову.

Этого хватило.

Следователь выбил оружие, второй сотрудник оттащил Томми, а Лео рухнул на колени. Всё произошло за три секунды.

Потом стало тихо.

Томми вцепился в меня обеими руками.

— Ты правда приехала одна?

— Нет.

Я посмотрела на Лиама.

— Я приехала с самым упрямым пациентом в Чикаго.

Он впервые улыбнулся по-настоящему.

В управлении отца Лиама нашли в кабинете через несколько часов. Он не сопротивлялся. Сидел перед следователем и повторял, что ничего не знает.

Потом ему включили запись.

Он услышал собственный голос со стороны.

«Девушка нужна как повод».

Мужчина перестал улыбаться.

— Это подделка.

Следователь положил перед ним распечатку звонков, записи камер и копии счетов.

— Тогда объясните, почему ваши деньги ушли на лечение Томаса Морозова за день до того, как вы приказали его похитить.

Отец Лиама посмотрел на сына.

— Ты всё равно не сможешь управлять этим без меня.

Лиам ответил тихо:

— Я больше не хочу управлять этим.

Он отказался от счетов, домов и компании, которые были связаны с преступной сетью. Деньги, не признанные доказательствами, передали через независимый фонд на лечение пострадавших. Свою долю Лиам направил на оплату экспериментальной программы для Томми, но оформил всё через больницу, чтобы я не была ему обязана.

Когда я спросила почему, он пожал плечами.

— Потому что помощь не должна становиться новой клеткой.

Лео получил срок за похищение, нападение и попытку убийства. Отец Лиама предстал перед судом. Я не присутствовала на заседаниях.

Мне больше не нужно было видеть, как люди получают последствия своих решений.

Через три недели Томми перевели в клинику в Милуоки. Он всё ещё был слабым, но уже спорил с врачами и требовал вернуть ему телефон.

— Ты опять читаешь свои страшные книги? — спросил он однажды вечером.

— Они не страшные.

— В одной из них человека заперли в подвале.

— Это называется напряжённый сюжет.

— Это называется страшно.

Я засмеялась. Впервые за много месяцев смех не казался предательством.

Лиам переехал в небольшой дом у озера. Без вооружённой охраны, без камер в коридорах и без людей, которые говорили за него. Его нога заживала медленно. Он учился ходить с тростью и каждый день сам открывал шторы.

Я устроилась медсестрой в клинику рядом с домом Томми. Утром покупала два стакана кофе, вечером проверяла его анализы, а по воскресеньям мы ходили к озеру, где ветер срывал с воды мелкие серебряные искры.

Однажды Томми нарисовал дом с огромным окном. На рисунке трое людей стояли рядом, а жалюзи были подняты до самого потолка.

— Это ты, я и Лиам? — спросила я.

— Да.

— Почему у Лиама такая большая трость?

— Чтобы он не падал.

— Он уже не падает.

Томми взял карандаш и дорисовал рядом солнце.

— Тогда чтобы помнил, откуда свет.

Через четыре месяца мне пришло письмо от Лиама. Внутри была серебряная зажигалка. Он вернул её, но оставил на крышке новую царапину — маленькую линию, похожую на луч.

В записке было всего несколько слов: «Если ты когда-нибудь захочешь вернуться, дверь открыта».

Я долго держала письмо над кухонной раковиной.

Потом ответила: «Я не возвращаюсь туда, где мне приходилось выживать. Но могу прийти туда, где мы оба научились жить».

Мы встретились через неделю у озера. Лиам принёс кофе, Томми — свой рисунок, а я оставила зажигалку на деревянной скамейке между нами.

— Ты больше не боишься окон? — спросил Томми.

Лиам посмотрел на поднятые жалюзи в маленьком домике за водой.

— Нет.

Я коснулась серебряного металла. Он был тёплым от солнца.

Когда-то я потянула за шнур, потому что думала, что за окном скрывается опасность.

Оказалось, там был свет.

И впервые я не отвернулась.