Я поставила вилку после очередного унижения перед всей семьёй, но лицо мужа вдруг стало белым

— Достаточно, Илона, — сказала я и положила вилку рядом с тарелкой. — Это мой дом, мои дети и моя жизнь. Вы не будете больше говорить со мной так.

На часах было без двадцати два, за окном ноябрьский ветер гонял по стеклу мокрые листья, а в гостиной пахло жареным мясом и уксусом от салата. Мой сын застыл над пролитым стаканом малинового напитка. Розовая лужа растекалась по скатерти, будто кто-то нарочно поставил между нами яркое пятно.

Илона медленно улыбнулась.

— Как громко. Наконец-то настоящая хозяйка проснулась.

— Мама, хватит, — пробормотал Гергё, не поднимая глаз.

Я посмотрела на него.

— Нет. Не хватит. Восемь лет ты говоришь мне: «Не обращай внимания». А потом она приходит сюда и обращается со мной как с прислугой.

Он положил телефон на край стола, но пальцы всё равно продолжали стучать по деревянной поверхности. Этот звук я знала слишком хорошо. Так он делал, когда хотел переждать скандал.

— Вероника, не устраивай сцену перед детьми, — сказал он.

— Сцену устроила не я. Я просто перестала делать вид, что ничего не происходит.

Свёкр кашлянул и потянулся к стакану. Его жена резко повернула голову.

— Я восемь лет молчала ради семьи, — произнесла Илона. — И вот чем меня наградили. Невоспитанной невесткой, которая забыла, кому обязана этой квартирой.

У меня внутри всё оборвалось.

— Чем обязана?

Гергё поднял на мать быстрый, испуганный взгляд.

Илона заметила его, но уже не остановилась.

— Не изображай удивление. Если бы не мои деньги, вы бы до сих пор жили в съёмной двушке. Я дала первый взнос. Я помогла Гергё оформить ипотеку. А теперь какая-то женщина решила, что может выгонять меня из дома.

Дети притихли. Дочка прижала к груди тряпичного зайца с оторванным ухом.

— Ты говорила, что это был подарок, — медленно сказала я.

Гергё резко встал.

— Мама, мы это обсуждали. Не здесь.

— Нет, сынок. Здесь самое место. Пусть твоя жена знает, почему у неё такой красивый диван и почему она вообще сидит за этим столом.

Горло сжалось. Я вспомнила каждый месяц, когда откладывала деньги на продукты, каждую подработку по вечерам, каждую купленную за полцены детскую куртку. Вспомнила, как сама выбирала плитку для кухни и носила коробки по лестнице, пока Гергё был на работе.

— Завтра я подаю заявление на продажу квартиры, — сказала Илона. — Гергё переедет ко мне. А ты вернёшься туда, откуда пришла.

— Мама, ты не можешь…

— Могу. И у меня есть доказательства.

Она достала из сумочки тонкую папку и положила её на стол рядом с пятном от малинового напитка. На обложке виднелось моё имя.

Я посмотрела на мужа. Он стал белее стены.

Илона расстегнула металлическую застёжку и протянула руку к первому листу…

ЧАСТЬ 2

Илона уже коснулась папки, когда Гергё схватил её за запястье.
— Не здесь, — прошептал он.
— А где? В машине? Чтобы ты снова всё за меня решил?
Я отодвинула стул и встала между ними. Под ногой хрустнул осколок стакана, и этот звук будто разрезал комнату.
— Покажите бумаги.
— Тебе они не понравятся, — ответила Илона.
— После восьми лет замечаний от вас меня трудно удивить.
Гергё посмотрел на меня так, словно просил не задавать следующий вопрос.
— Что ты подписал?
— Ничего, что нельзя исправить.
— Значит, подписал.
Дети зашевелились. Я отправила их в спальню, хотя колени дрожали так сильно, что пришлось опереться ладонью о спинку стула.
— Вероника, не делай резких движений, — сказал Гергё.
— Резкое движение сделал ты, когда позволил своей матери принести документы в мой дом.
Илона раскрыла папку. На верхнем листе стояла копия договора о займе. Квартира была указана залогом. Займодавцем значилась сама Илона.
— Я одолжила вам деньги на первый взнос, — сказала она. — Срок возврата истёк. Если вы не вернёте сумму, я потребую долю квартиры.
— Почему я ничего об этом не знала?
— Потому что Гергё знал, что ты начнёшь спорить.
Я повернулась к мужу.
— Ты оформил с ней долг без меня?
— Я хотел защитить нас.
— От кого?
Он провёл рукой по лицу. На большом пальце блестела полоска масла от картофеля.
— Мама сказала, что заберёт деньги, если я не подпишу. У неё были расписки.
— И ты решил спрятать это от меня?
— Я думал, что успею всё выплатить.
Илона усмехнулась.
— Он думал. А пока ты украшала квартиру, я ждала.
Я взяла копию. Внизу стояла подпись, похожая на мою, но буква «В» была выведена слишком узко. Я знала свой почерк: после каждой заглавной буквы я делала длинный хвост. Здесь хвоста не было.
— Это не моя подпись.
Гергё отступил.
— Вероника…
— Кто подписал этот договор?
Илона подняла подбородок.
— Неважно. Ты всё равно жена должника.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла невысокая женщина в зелёном пальто, с папкой под мышкой.
— Я Нора Вечеи, сотрудница нотариальной конторы, — сказала она. — Меня попросили приехать к Веронике. Есть один вопрос по этой подписи.
Илона резко убрала бумаги.
— Мы вас не приглашали.
— Пригласила я, — ответила я, хотя понятия не имела, кто она.
Нора посмотрела на Гергё.
— Вы ведь сказали, что жена находится в больнице и лично подписать документы не может?
У меня похолодели пальцы.
— В какой больнице? — спросила я.
Нора достала второй лист.
— В той, где вы, согласно заявлению, лежали двенадцатого марта. Но в журнале приёма вас нет. А теперь я должна сообщить, кто действительно пришёл тогда в контору…

ЧАСТЬ 3

— Назовите имя, — сказала я.
Нора положила второй лист на стол. Бумага легла прямо на розовое пятно, и чернила на краю поплыли.
— Двенадцатого марта в контору пришёл Гергё Сабо. Рядом с ним была женщина, представившаяся Вероникой Сабо. Но это были не вы.
Илона вскочила.
— Абсурд! Она сама разрешила сыну заниматься документами.
— У нас сохранилась копия удостоверения личности, — спокойно сказала Нора. — Фотография не совпадает с вашей невесткой. Женщина была старше и называла себя сестрой Вероники.
Я почувствовала, как стул подо мной качнулся.
— У меня нет сестры.
Гергё закрыл глаза.
— Это была Лидия.
— Кто такая Лидия?
— Моя бывшая коллега, — выдохнул он. — Мама сказала, что она похожа на тебя.
Илона резко повернулась к сыну.
— Не смей перекладывать на меня всё!
— Ты принесла документы и сказала, что иначе заберёшь деньги! Ты сама нашла Лидию!
— Я хотела сохранить квартиру для семьи.
— Нет, — сказала я. — Ты хотела получить квартиру.
Нора открыла свою папку и достала платёжную выписку.
— Есть ещё одна проблема. Деньги, которые госпожа Илона называет первым взносом, поступили не с её счёта. Они были переведены с накопительного счёта Вероники Сабо.
Я смотрела на цифры и не могла вдохнуть. Это были деньги от продажи маленького дома моего отца. Я отдала их Гергё, когда мы покупали квартиру. Он сказал, что оформит всё правильно.
— Ты говорил, что мать внесла половину.
— Я хотел, чтобы она перестала давить на нас.
— Поэтому соврал мне?
Он опустился на стул.
— Я боялся её.
Илона побледнела.
— Я дала ему деньги на ремонт, мебель и ипотеку.
— Есть банковские переводы, — возразила Нора. — Они обозначены как возврат личного займа господина Гергё. Не как вклад в квартиру.
Я взяла последнюю страницу. Внизу стояла подпись Гергё и дата, а рядом — запись о том, что обязательство перед Илоной он признаёт единолично.
— Ты сам написал, что квартира куплена на мои средства.
— Я собирался всё исправить.
— Когда? После продажи?
Никто не ответил.
Нора убрала документы в папку.
— Сегодня я передам материалы в банк. До выяснения обстоятельств сделка невозможна. Но есть ещё одна вещь.
Она протянула мне маленький листок.
— Ваша свекровь уже назначила покупателя на завтра. Покупателя, который внёс задаток.
Илона дёрнулась.
— Это не ваше дело.
Я посмотрела на адрес покупателя. Он совпадал с адресом фирмы, где работал её младший сын.
Гергё поднял голову.
— Мама… кому ты продала нашу квартиру?
Илона сжала губы, а телефон на столе зазвонил. На экране высветилось имя её младшего сына — Тамаша. Она ответила, и голос в трубке был слышен всем:
— Мама, покупатель узнал, что Вероника всё проверила. Он требует вернуть задаток сегодня. И ещё… он сказал, что знает, кто подписывал бумаги вместо неё…