Я остановила огромного байкера за пожилой женщиной на шоссе 66, но его спокойный ответ заставил меня побледнеть

Я увидела восьмидесятилетнюю женщину в домашних тапочках всего за минуту до того, как диспетчер сообщил о гигантском байкере, преследующем её по шоссе 66.

Она брела по узкой обочине, прижимаясь к выцветшему дорожному столбику, а за ней волочился маленький синий чемодан с треснувшей ручкой. Мимо проносились грузовики. Воздух дрожал от жары, и каждый раз, когда фура проходила рядом, женщина закрывала лицо ладонью.

Я включила сирену и развернула патрульную машину.

— Ребекка, это тот самый мужчина, — сказал диспетчер в рации. — Уже три звонка за десять минут. Огромный байкер не отстаёт от старушки.

Я увидела его впереди: почти двухметровый, весь в татуировках, с тяжёлой бородой и шрамом над правой бровью. Он стоял возле огромного мотоцикла, не сводя глаз с женщины. Когда я остановилась позади, он медленно положил ладони на бак.

Я машинально коснулась кобуры.

— Не двигайтесь! Руки держите на виду!

— Да, офицер, — ответил он.

Голос оказался спокойным, почти усталым. Это не совпадало с его внешностью, и от этого мне стало ещё тревожнее.

Я подошла ближе, чувствуя под подошвами мелкий гравий.

— Вы знаете, почему я вас остановила?

— Знаю.

— Три водителя заявили, что вы преследуете пожилую женщину.

Он посмотрел на меня, но не стал оправдываться.

— Я не преследую её.

— Тогда что вы делаете?

Байкер бросил взгляд на дорогу. Женщина остановилась у ржавого указателя и смотрела вдаль так, словно забыла, куда направлялась.

— Не даю ей погибнуть.

Внутри у меня что-то неприятно сжалось.

— Как её зовут?

— Маргарет. Ей восемьдесят. Она идёт почти два часа. Если я отъеду, она выйдет прямо под машину.

— Почему вы не вызвали полицию?

— Потому что она боится формы. А ещё думает, что все хотят забрать её чемодан.

Я посмотрела на потрескавшийся синий пластик. На ручке болталась жёлтая бирка с выцветшей надписью, будто чемодан много лет ездил по чужим вокзалам.

— Откуда вы её знаете?

Мужчина опустил глаза.

— Её сына звали Дэниел. Он был моим лучшим другом.

— Был?

— Умер шесть месяцев назад.

На секунду вокруг остались только гул трассы и потрескивание остывающего двигателя.

— А Маргарет почему одна?

— Вот это я и пытаюсь понять.

В его словах прозвучала такая усталость, что я почти поверила ему. Но служба научила меня не верить почти никому, особенно людям, которые появляются рядом с уязвимыми стариками.

— Покажите документы.

Он полез под кожаный жилет. Я напряглась, а пальцы снова легли на оружие.

— Медленно.

— Я достаю фотографию.

Он вынул ламинированный снимок. На нём молодой Дэниел стоял возле мотоцикла, обнимая мальчика лет шести. На обороте фотографии виднелась короткая надпись, сделанная синей ручкой.

— Что там написано? — спросила я.

Байкер перевернул снимок, прочитал и вдруг изменился в лице.

— Это оставил Дэниел.

— Где?

Он посмотрел на женщину, которая теперь обеими руками держалась за чемодан.

— У него дома. Утром я нашёл дверь открытой. Маргарет исчезла. На кухонном столе была записка и адрес старого мотеля.

— Какая записка?

Он уже открывал внутренний карман жилета, когда Маргарет резко повернулась к нам.

— Не подходите! — крикнула она. — Дэниел ждёт меня в конце дороги!

Я медленно пошла к ней, стараясь не смотреть на байкера.

— Меня зовут Ребекка. Я хочу только помочь вам.

— Все так говорят, — прошептала Маргарет.

— Куда вы направляетесь?

Она указала на раскалённую прямую трассу.

— Туда. Он сказал, что встретит меня возле мотеля.

— Кто сказал?

Маргарет прижала ладонь к крышке чемодана.

— Мой сын. Он обещал, что сегодня всё объяснит.

Позади меня байкер сделал шаг, но остановился.

Я присела перед Маргарет и протянула руку к ручке чемодана.

— Разрешите я понесу его?

— Нет!

— Я не заберу ваши вещи. Просто вам тяжело.

Она долго смотрела на меня, потом разжала пальцы. Чемодан оказался неожиданно тяжёлым. Внутри что-то глухо ударилось о стенку.

— Что там? — спросила я.

Маргарет побледнела.

— То, что он должен увидеть.

Я подняла взгляд на байкера. Он стоял у мотоцикла, сжимая в руке сложенный лист бумаги. Затем из-за поворота донёсся вой приближающейся скорой, а мужчина наконец протянул мне записку и тихо сказал:

— Офицер, если вы её прочтёте, назад дороги уже не будет…

ЧАСТЬ 2

— Офицер, если вы её прочтёте, назад дороги уже не будет…

Он протянул лист, но я не взяла его сразу. Бумага была сложена вчетверо и помята по краям, словно её несколько раз пытались спрятать, а потом передумали.

— Сначала положите её на капот, — приказала я. — И отойдите на два шага.

— Хорошо.

Он выполнил приказ. Чёрные металлические кольца на его пальцах тихо звякнули о капот патрульной машины.

Маргарет всё ещё держала мой рукав.

— Не читайте при нём, — прошептала она.

— Почему?

— Он не знает, что обещал мне Дэниел.

Я посмотрела на байкера. Его звали Фрэнк Далтон. Он стоял рядом с мотоциклом, который гудел и остывал, выпуская запах горячего масла. Внешне он казался человеком, от которого лучше держаться подальше. Но сейчас его плечи были опущены, а взгляд неотрывно следил за Маргарет.

Скорая остановилась через несколько секунд. Из машины выбежали фельдшер и медсестра с сумкой.

— Она падала? — спросила медсестра.

— Не при мне, — ответил Фрэнк. — Но почти два часа шла вдоль трассы.

— Вы родственник?

— Нет.

Маргарет вцепилась в мою ладонь.

— Он не родственник. Он друг Дэниела.

— А вы кто? — спросил фельдшер.

— Офицер Ребекка Торрес. Я вызвала вас.

Пока медики проверяли давление, я подняла чемодан на капот. Молния застряла на середине. Маргарет заметила это и резко отшатнулась.

— Не открывайте!

— Я не собираюсь ничего брать.

— Там его вещи.

— Чьи?

— Дэниела.

Фрэнк закрыл глаза.

— Маргарет, в чемодане нет ничего опасного.

— Ты не знаешь!

— Знаю. Я сам помогал тебе собираться.

Она посмотрела на него с растерянностью.

— Ты был у меня дома?

— Сегодня утром.

— Нет. Дэниел был у меня утром.

Эта фраза повисла между нами тяжелее, чем шум трассы. Фрэнк отвернулся. Я увидела, как шрам над его бровью побелел.

Фельдшер осторожно отвёл Маргарет к машине.

— Нам нужно отвезти вас в больницу. Вы обезвожены.

— Я не могу. Дэниел ждёт.

— Мы позвоним вашему сыну, — сказала я.

Маргарет подняла на меня глаза.

— Он уже умер.

Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось.

— Маргарет, простите, я не знала.

— Зато он знает, — женщина кивнула на Фрэнка. — Он обещал.

Фрэнк подошёл ближе, но остановился на расстоянии.

— Я обещал Дэниелу присмотреть за вами.

— Тогда отвези меня к нему.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что он больше не может встретить вас у мотеля.

Маргарет посмотрела на него так, словно впервые услышала эти слова. Потом крепче сжала ручку чемодана.

— Ты тоже хочешь его забрать?

— Нет.

— Все хотят что-то забрать.

Я вспомнила первый звонок диспетчера: женщина в тапочках, чемодан, огромный мужчина с татуировками. В этой истории было слишком много страха и слишком мало случайностей.

— Фрэнк, — сказала я, — что было в доме?

— Открытая дверь. Разбитая чашка. Телефон на полу. И записка с адресом мотеля.

— Вы думаете, её кто-то вывел?

— Я думаю, она сама ушла. Но кто-то очень хотел, чтобы мы нашли именно этот адрес.

— Кто?

Он посмотрел на старый чемодан.

— Вот это я пытаюсь узнать.

Я аккуратно расстегнула молнию. Внутри лежали два свитера, зубная щётка, потрёпанная Библия, несколько фотографий и детский снимок Дэниела в рамке. Под фотографией обнаружился конверт, заклеенный воском.

На нём было написано: «Фрэнку. Только если Маргарет снова уйдёт».

Фрэнк шагнул вперёд.

— Я никогда его не видел.

— Тогда почему он был у неё в чемодане?

Маргарет тихо сказала:

— Потому что Дэниел велел мне ждать тебя.

Фрэнк побледнел.

— Маргарет, ты помнишь, когда он это сказал?

Она нахмурилась, будто пыталась достать воспоминание из глубокой воды.

— В тот день, когда пришёл мужчина в дорогом костюме.

— Какой мужчина? — спросила я.

Маргарет повернулась ко мне.

— Он сказал, что мой сын оставил долги. Потом забрал папку с документами.

Фрэнк сжал кулаки.

— Кто приходил к тебе после смерти Дэниела?

— Не знаю. Но он пах мятными леденцами.

Я взглянула на запечатанный конверт. Вдалеке сирена скорой постепенно стихала, а ветер шевелил край бумаги на капоте.

— Мы откроем его в участке, — сказала я.

— Нет, — резко ответил Фрэнк. — Если Дэниел оставил это для меня, я должен услышать всё сам.

— Вы не решаете.

— Тогда поеду с вами.

Маргарет внезапно схватила меня за запястье.

— Офицер, не отдавайте меня им.

— Кому именно?

Она посмотрела через моё плечо, туда, где возле больничной машины стоял незнакомый седан с затемнёнными стёклами.

— Тем, кто уже приехал за чемоданом…

ЧАСТЬ 3

— Тем, кто уже приехал за чемоданом…

Я обернулась, но седан уже тронулся и исчез за грузовиком. Номер я успела запомнить частично. Этого было достаточно, чтобы передать его диспетчеру и вызвать ещё один экипаж.

— Маргарет, вы едете в больницу, — сказала я. — Я поеду следом.

— А чемодан?

— Он будет со мной.

Фрэнк подошёл к машине скорой.

— Я поеду за вами.

— На мотоцикле? — спросила я.

— На мотоцикле я быстрее замечу, если нас кто-то ведёт.

Через двадцать минут мы были в небольшой комнате приёмного отделения. За окном моросил дождь, хотя ещё недавно воздух плавился от жары. Маргарет лежала на кушетке, укрытая тонким одеялом. Фрэнк сидел напротив меня, сцепив руки.

На столе лежал запечатанный конверт.

— Открывайте, — сказала я.

— Вы уверены?

— После седана — да.

Фрэнк сломал восковую печать. Внутри оказался небольшой накопитель и сложенный лист. Я подключила его к служебному компьютеру. На экране появилось лицо молодого Дэниела. Он сидел в той самой кухне, где Фрэнк нашёл разбитую чашку.

Запись началась с долгой паузы.

— Фрэнк, если ты это смотришь, значит, мама снова ушла. И значит, меня уже нет рядом.

Фрэнк перестал дышать.

— Я знаю, что ты будешь злиться. Но послушай до конца. После моего приступа врач сказал, что времени может быть меньше, чем я думаю. Я оформил доверенность на тебя, потому что не доверяю своему двоюродному брату Виктору. Он приходил к маме и говорил, что дом придётся продать из-за моих долгов. Это ложь.

Я взглянула на Фрэнка. Его лицо стало серым.

— Дом оплачен. Деньги на лечение и уход за мамой лежат на отдельном счёте. Виктор знает об этом. Он хочет, чтобы мама подписала бумаги, пока не понимает, что происходит. Если со мной что-то случится, не отдавай ему ни дом, ни документы. Самое главное — не оставляй маму одну. Она будет думать, что я просто ушёл и жду её на старом мотеле.

Видео дрогнуло. Дэниел посмотрел прямо в камеру.

— И если она скажет, что должна идти ко мне, поверь ей. Для неё это будет правдой. Просто доведи её до безопасного места.

Фрэнк прикрыл рот рукой.

На записи Дэниел достал из кармана маленький ключ.

— Ключ от банковской ячейки лежит в синей рамке с моей детской фотографией. Там документы и журнал звонков Виктора. Я не успел подать заявление. Ты должен сделать это за меня.

Экран погас.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Потом Фрэнк прошептал:

— Он знал.

— Знал, что его могут убить? — спросила я.

— Знал, что времени мало.

Маргарет приподнялась на кушетке.

— Дэниел пришёл?

Я села рядом.

— Он оставил для вас сообщение.

— Что сказал?

Я не стала говорить о смерти. Не сейчас.

— Он сказал, что вы должны быть в безопасности.

Маргарет закрыла глаза и улыбнулась.

— Мой мальчик всегда боялся, что я заблужусь.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти в дорогом пальто. В руке он держал кожаную папку.

— Я Виктор Рид, двоюродный брат Дэниела, — сказал он. — Я приехал забрать Маргарет домой.

Фрэнк встал.

— Ты уже однажды приходил за документами.

Виктор улыбнулся.

— Не знаю, о чём ты.

Я подняла телефон и включила запись с камеры коридора. На ней был тот же седан, а затем Виктор, входящий в дом Маргарет утром.

Его улыбка исчезла.

— Офицер, это семейное дело.

— С этого момента нет.

— Вы понятия не имеете, во что вмешиваетесь.

— Зато у меня есть запись, показания свидетелей и сообщение погибшего.

Виктор отступил.

— Вы не сможете доказать, что я хотел сделать.

— Возможно, — сказала я. — Но банковская ячейка уже будет открыта сегодня.

Он резко посмотрел на Фрэнка.

— Ты не понимаешь, что там лежит.

Фрэнк достал из рамки маленький ключ.

— Теперь понимаю.

Виктор побледнел, но тут зазвонил мой служебный телефон. Я ответила, выслушала несколько секунд и почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Ребекка? — спросил Фрэнк.

— Это диспетчер. Номер седана зарегистрирован на компанию, которая уже подала документы на продажу дома Маргарет.

Виктор отвернулся.

— И ещё, — продолжил голос в телефоне. — В архиве нашли заявление Дэниела. Он успел отправить его за два дня до смерти. Но в нём указан не только Виктор. Там есть имя человека, который работает в клинике, где Дэниел проходил лечение…

Я посмотрела на Фрэнка.

Он понял всё по моему лицу.

— Кто? — спросил он.

Я услышала фамилию и поняла: самое страшное в этой истории только начиналось…