Я охранял сад от каждого врага, но босоногая девочка прошла через тридцать восемь охранников — и мой телохранитель побледнел

— Если твоя рука сдвинется ещё на сантиметр, у нас будут неприятности.

Я произнёс это, не открывая глаз. В саду за моей спиной шуршали листья, где-то у фонтана щёлкнул затвор, а на каменной скамье нагрелся под солнцем мой пистолет. Я привык просыпаться от опасности раньше, чем она успевала принять форму.

Но когда я поднял веки, опасность оказалась босоногой девочкой.

Она стояла рядом со скамьёй и смотрела на меня так спокойно, будто мы встретились у соседского забора. На ней было жёлтое платье с разорванным подолом. Ступни серые от садовой пыли. В руке она держала плюшевого кролика за одно ухо. Мех на его морде почти вытерся, а из бока торчали белые нитки.

— Привет, — сказала она.

Я медленно положил ладонь на край скамьи.

— Кто ты?

— Мия.

— Где твоя мама?

Девочка пожала плечами, взобралась на скамью и, прежде чем я успел остановить её, поползла ко мне на колени. Я мог остановить человека с ножом, разоружить троих противников и за секунду понять, кто лжёт. Но не знал, что делать с ребёнком, который прижался щекой к моей груди.

— Ты тёплый, — прошептала Мия.

Через несколько секунд она уснула.

Я сидел неподвижно, подняв руки, будто на мне лежало устройство с часовым механизмом. Под моей рубашкой ровно билось маленькое сердце. От этого звука внутри меня становилось не по себе.

Я посмотрел на стены. Девочка должна была пройти электронные ворота, два датчика движения, камеры, собачий вольер и посты тридцати восьми вооружённых людей. Каждый охранник знал: в мой сад не входил никто без моего разрешения.

— Босс?

Лука Марино появился на гравийной дорожке. Его пальцы зависли возле кобуры.

— Не двигайся, — сказал я.

— Я и не двигаюсь. Я пытаюсь понять, как она сюда попала.

— Вот и объясни мне.

Лука побледнел. Он был со мной пятнадцать лет и видел, как я пережил три покушения. Но на девочку в моих руках смотрел так, будто перед ним лежала бомба.

Мия пошевелилась. Кролик соскользнул на её колени. Из разошедшегося шва блеснул металл.

Я осторожно подцепил пальцами тонкую цепочку и вытянул маленькие серебряные часы.

У меня перехватило дыхание.

На крышке была царапина в форме полумесяца. Её оставил мой отец, когда я в семь лет уронил часы на кухонный пол. Энтони Романо носил их тридцать лет. Двадцать два года назад он умер в лодочном домике от сердечного приступа, а часы исчезли вместе с ним.

Я помнил, как отец каждое утро открывал крышку большим пальцем, проверяя время перед завтраком. Помнил его голос. Помнил холодную руку в гробу.

Но эти часы лежали у меня на коленях.

— Откуда у неё это? — прошептал Лука.

Я не ответил. На задней крышке, под грязью, проступала свежая царапина. Не полумесяц. Две буквы.

«Д. Р.»

Мои инициалы.

Вдали хлопнула дверь служебного корпуса. Все охранники одновременно повернули головы, а затем погас свет у восточной стены.

Лука вытащил оружие.

— Босс, в доме кто-то есть.

Я прижал спящую Мию к себе и почувствовал, как часы под моей ладонью начали тихо тикать.

На этот звук из темноты вышла женщина и сказала:

— Дамиан, если ты хочешь узнать, кто принёс тебе ребёнка, открой крышку до конца…

ЧАСТЬ 2

Женщина стояла у живой изгороди, держась за бок. На ней был зелёный рабочий фартук садовницы, а мокрые волосы прилипли к вискам. Я узнал её не сразу.
— Роза?
Она служила у моего отца ещё до моей свадьбы и исчезла в ту ночь, когда Энтони умер.
— Не открывай часы здесь, — сказала она. — Нас уже заметили.
— Кто «нас»?
— Те, кто двадцать два года следил, чтобы правда оставалась под землёй.
Лука шагнул к ней.
— Я видел Розу мёртвой.
— Ты видел фотографию, которую тебе показал Виктор, — ответила она. — И поверил, потому что тогда был слишком молод, чтобы задавать вопросы.
Имя моего дяди прозвучало в саду тяжелее выстрела. Виктор Романо управлял семейными складами и улыбался на похоронах отца так, будто уже получил подарок.
— Уведите её в кабинет, — приказал я.
— Не в кабинет, — возразила Роза. — Там третий микрофон под нижним ящиком.
Я посмотрел на Луку.
Он выругался и достал нож.
— Проверю.
— Сначала скажи, почему девочка прошла охрану, — сказал я.
Роза взглянула на Мию.
— Потому что она пришла не одна. Её провёл человек, которого ваши камеры больше не видят.
В этот момент над садом снова зажёгся свет. На гравии появились двое охранников, потом ещё четверо. Все держали оружие, но никто не смотрел на Розу. Они смотрели на часы.
— Отдайте их, Дамиан, — сказал один из них.
Я узнал голос. Это был Гаррет, начальник ночной смены.
— Кто приказал?
— Ваш дядя.
— Виктор сейчас в доме?
Гаррет сглотнул.
— Он едет.
Мия проснулась и крепче сжала кролика. На её щеке осталась полоска пыли.
— Мама сказала не отдавать, — пробормотала она.
— Что именно?
— Ключик.
Роза закрыла глаза.
— Значит, она всё-таки успела.
Я открыл крышку часов. Внутри, вместо циферблата, блеснула тонкая пластинка. Я поддел её ногтем и достал крошечный латунный ключ.
На обратной стороне была выгравирована дата смерти моего отца и короткая надпись: «Там, где меня похоронили, лежит не моя история».
У меня похолодели пальцы.
— Роза, что это значит?
— Энтони не умер от сердечного приступа. И человек в его могиле не был Энтони.
Лука выронил нож.
С дороги донёсся звук нескольких машин. Виктор приехал раньше, чем мы ожидали.
— Кто такая Мия? — спросил я.
Роза посмотрела на ребёнка, затем на меня.
— Девочка, ради которой твой отец оставил тебе ключ. И ради которой Виктор убил её мать.
Я сделал шаг к ней.
— Назови имя матери.
Роза не успела ответить. Из дома раздался крик, затем грохот разбитого стекла. Мия открыла глаза и прошептала:
— Там дядя Виктор. Он сказал, что если я доберусь до тебя, он сожжёт лодочный домик…

ЧАСТЬ 3

— Он уже внутри, — сказала Роза.

Я передал Мию Луке и бросился к дому. В коридоре пахло керосином. На ковре темнели следы мокрых ботинок, а из кабинета доносился голос Виктора.

— Ты всегда был слишком похож на отца, Дамиан. Поэтому я надеялся, что ты не унаследуешь его подозрительность.

Он стоял у камина, держа в руке стеклянную бутылку. За его плечом лежала раскрытая папка. Рядом на коленях сидел Гаррет, прижимая ладонь к разбитой губе.

— Отпусти его, — сказал я.

— Он отказался открыть мне ворота.

— А ты отказался сказать, зачем тебе часы.

Виктор усмехнулся.

Роза вошла следом, опираясь на трость.

— Хватит, Виктор.

Его лицо изменилось.

— Ты должна была умереть в ту ночь.

— Я была в лодочном домике, когда ты вошёл к Энтони. Слышала каждый твой шаг.

Я почувствовал, как в груди сжалось сердце.

— Говори.

Виктор бросил бутылку на стол.

— Твой отец собирался передать склады рабочим. Он хотел закрыть незаконные перевозки и отдать бухгалтерские книги властям. Я не мог позволить ему разрушить всё, что мы строили.

— Поэтому ты убил его?

— Я не убивал его, — процедил Виктор. — Я лишь сделал так, чтобы он не смог помешать.

Роза достала из кармана сложенный лист.

— Энтони был жив, когда ты вывез его из домика. Доктор Белл подписал справку о сердечном приступе под угрозой расправы над сыном. А тело в гробу принадлежало охраннику, который погиб в пожаре на складе.

Гаррет поднял голову.

— Я помогал менять таблички на могиле, — выдавил он. — Мне было двадцать. Виктор сказал, что убьёт мою мать.

Виктор рванулся к нему.

— Замолчи!

Я перехватил его руку.

— Где мой отец?

Роза посмотрела на латунный ключ.

— Под старым причалом. Энтони оставил тайник. Он знал, что не переживёт рану, и спрятал там книги и письмо тебе. Ключ открывает металлическую нишу под третьей доской.

— А Мия?

— Её мать была Лидия, дочь Энтони. Он думал, что Виктор убил её вместе с мужем. Но Лидия выжила и всё это время пряталась. Она привезла Мию к тебе сегодня ночью, когда люди Виктора нашли их убежище.

Я взглянул на девочку. Она стояла в дверях, прижав кролика к груди.

— Где Лидия?

Роза побледнела.

— У лодочного домика. Она пошла туда за второй книгой.

Снаружи взревел двигатель. В окнах вспыхнуло оранжевое зарево.

Виктор улыбнулся.

— Вы опоздали.

В этот момент телефон Розы зазвонил. Она взглянула на экран и протянула его мне.

На дисплее высветился номер, которого не существовало двадцать два года.

Я ответил.

И услышал голос отца…