Я едва не умерла в родильной палате, а муж вернулся с розами и замер, услышав первые слова нашей няни

В тот момент, когда Винсент вошёл в дом с двумя дюжинами алых роз, я уже четыре дня жила в другом городе и училась дышать без него.

Наша няня Марта встретила его в холле. На ней был бежевый кардиган, а в руках — пустая бутылочка Лукасa, которую она машинально сжимала, когда нервничала.

— Мистер Картер, — тихо сказала она, — ваша жена уехала четыре дня назад.

Винсент остановился так резко, что несколько роз выпали на мраморный пол.

— Куда?

— Она не сказала.

— С ребёнком?

— С ребёнком.

Он медленно посмотрел на лестницу, будто ожидал увидеть меня наверху, в нашей спальне, бледную, слабую и готовую простить его одним взглядом. Но наверху была только заправленная кровать, детская колыбель и медный кулон в форме маленького маяка, который я оставила на комоде.

Этот кулон подарила мне мама в день свадьбы. Она сказала, что маяк нужен не тому, кто никогда не теряется, а тому, кто однажды решит вернуться к себе.

Я носила его пять лет.

Пока не поняла, что рядом с Винсентом теряюсь каждый день.

За пятнадцать дней до этого я лежала в родильной палате, сжимая его руку во время схваток. Было почти два часа ночи. Винсент гладил меня по волосам и повторял:

— Ты справишься, Эмили. Я здесь.

Я верила ему. До последней минуты.

Потом его телефон зазвонил.

Он взглянул на экран, и лицо изменилось. Не испугалось. Не побледнело. Просто стало закрытым.

— Мне нужно выйти на две минуты, — сказал он.

— Винсент, не уходи. Мне страшно.

Он поцеловал меня в лоб.

— Я скоро вернусь.

Он не вернулся.

Мама встретила его у лифта в коридоре больницы.

— Куда ты идёшь? Эмили рожает!

— Возникла проблема.

— Ей может понадобиться операция.

— Я вернусь.

Двери лифта закрылись между ними.

Через сорок минут монитор возле моей кровати взвыл. Медсестра проверила давление, потом позвала врача. Я почувствовала тепло под спиной и увидела кровь.

Слишком много крови.

— У вас сильное кровотечение, — сказала доктор. — Мы должны немедленно оперировать.

Мама звонила Винсенту трижды. На третий звонок он ответил. За его голосом слышались музыка, гул разговоров и чей-то смех.

— Винсент, она теряет кровь! — крикнула мама. — Она может умереть!

Наступила пауза.

— Я сейчас не могу уйти, — спокойно ответил он. — Разберитесь сами.

У меня внутри что-то оборвалось раньше, чем хирурги успели разрезать кожу.

Через двадцать минут родился Лукас. Я выжила чудом, а он оказался под синими лампами из-за опасно высокого билирубина.

Винсент появился после рассвета.

— Где ребёнок? — спросил он вместо приветствия.

Я посмотрела на него и почувствовала сладкий, дорогой запах чужих духов.

— Какая женщина была рядом с тобой?

Он впервые отвёл взгляд.

— Клиентка. На ней было слишком много духов.

Пока он говорил, я нащупала под одеялом телефон. Несколько недель я записывала его исчезновения, несостыковки и имена, которые он никогда не произносил при мне.

Я написала семейному адвокату Элеоноре Шоу: «Что произойдёт, если я разведусь с Винсентом Картером?»

Ответ пришёл через двадцать минут: «Не подписывайте ничего. Не предупреждайте его. И приготовьтесь к тому, что он попытается забрать у вас не только деньги».

А теперь, стоя в безопасной квартире с Лукасом на руках, я смотрела на фотографию, которую Марта прислала мне из дома. Винсент держал в руке папку, а рядом с ним стоял незнакомый мужчина.

В подписи было всего четыре слова: «Он нашёл ваши записи».

В тот же миг в дверь моей квартиры постучали. Элеонора подняла руку к замку и прошептала:

— Эмили, если это он, не открывайте, пока я не скажу…

ЧАСТЬ 2

— Эмили, если это он, не открывайте, пока я не скажу, — повторила Элеонора и бесшумно встала между мной и дверью.

Был поздний вечер. За окном мокрый снег бился о стекло, а Лукас спал в переносной кроватке, тихо посапывая после кормления. Я прижимала к груди медный кулон-маяк, снятый с шеи в больнице, и слышала, как кто-то снова нажал на звонок.

— Кто там? — громко спросила Элеонора.

— Доставка для Эмили Картер, — ответил мужской голос.

Адвокат посмотрела на меня.

— Вы ничего не заказывали?

Я покачала головой.

Через минуту мужчина ушёл. Элеонора дождалась, пока шаги стихнут, и только тогда открыла дверь. На коврике лежала узкая коробка. Внутри оказался букет белых лилий и записка: «Нам нужно поговорить. Я волнуюсь за тебя и сына».

— Он никогда не пишет «я волнуюсь», — сказала я.

— Потому что это не забота, — ответила Элеонора. — Это проверка, можно ли вернуть вас прежнюю.

Она раскрыла папку, которую прислала Марта. На первой странице стояло моё имя, а ниже — заявление о передаче Винсенту временных полномочий на управление семейными счетами. Рядом лежал документ, согласно которому я якобы соглашалась не претендовать на доли в его компаниях после развода.

Дата стояла завтрашняя.

— Я этого не подписывала.

— Пока нет, — сказала Элеонора. — Но он собирается убедить вас поставить подпись под видом послеродовых документов.

Мои пальцы похолодели.

— Зачем ему это?

Элеонора достала планшет.

— Потому что три недели назад он начал переводить деньги. Сначала небольшие суммы, потом миллионы. Он выводил их через строительную фирму на счета, оформленные на женщину по имени Клара Белл.

Я узнала имя. Клара была той самой «клиенткой», чей запах остался на рубашке Винсента.

В дверь снова постучали.

На этот раз Винсент не стал ждать ответа.

— Эмили, я знаю, что ты внутри. Марта сказала, где ты.

Лукас проснулся и заплакал. Я вздрогнула всем телом. Винсент за дверью мгновенно изменил голос.

— Открой. Я хочу увидеть сына.

— Ты не войдёшь, — сказала я.

— Это мой сын.

— А я его мать.

— Ты сейчас не в состоянии принимать решения. После операции ты напугана и настроена против меня.

Элеонора включила запись на телефоне.

— Продолжайте говорить, мистер Картер. Вы очень помогаете делу.

Наступила тишина.

Потом Винсент усмехнулся.

— Элеонора, вы не понимаете, с кем связываетесь.

— Я прекрасно понимаю, — ответила она. — С человеком, который оставил жену умирать, а потом пришёл за её подписью.

За дверью что-то глухо ударило. Я представила его кулак на стене и почувствовала, как страх поднимается от живота к горлу.

— Эмили, — сказал он уже мягче. — Я ошибся. Все ошибаются. Но ты не можешь лишать Лукасa отца.

— Отца лишил его ты, когда решил, что можешь не возвращаться в больницу.

Он замолчал.

Через несколько секунд Винсент произнёс:

— Тогда завтра мы встретимся в суде.

Мой ребёнок плакал, а я стояла босиком на холодном полу и понимала: это был не разговор мужа с женой. Это было начало войны.

Элеонора дождалась, пока его машина уедет, и показала мне ещё один файл.

— Есть запись с камер больницы, — сказала она. — Но перед тем как мы посмотрим её, вы должны знать: рядом с Винсентом в ту ночь была не только Клара.

— Кто ещё?

Элеонора нажала на экран.

На первом кадре Винсент выходил из лифта. На втором он передавал кому-то конверт. Лицо человека оставалось в тени, но на его руке блеснул знакомый золотой перстень.

Я узнала этот перстень сразу.

Он принадлежал человеку, которому я доверяла больше всех после мамы…

ЧАСТЬ 3

— Он принадлежал моему врачу, доктору Харрису, — прошептала я.

Элеонора остановила запись. На экране застыл кадр: Винсент возле служебного выхода больницы, рядом доктор Харрис и Клара Белл. Винсент передавал доктору плотный конверт.

— Почему мой врач встречался с ним в ту ночь? — спросила я.

— Потому что Винсент хотел получить доступ к вашей медицинской карте, — ответила Элеонора. — Но это ещё не самое важное.

Она достала из сумки флешку и подключила её к планшету. На экране появился скан документа с моей подписью.

Я сразу увидела подделку. Настоящая подпись у меня всегда заканчивалась длинной дугой, а на этой последняя буква была резко оборвана.

— Это заявление о согласии на развод? — спросила я.

— Нет. Это соглашение, по которому вы якобы передаёте Винсенту право единолично распоряжаться всеми семейными активами и отказываетесь от опеки над Лукасом в случае вашей «медицинской нестабильности».

У меня перехватило дыхание.

— Медицинской нестабильности?

— Он хотел представить ваше кровотечение осложнением, которое мешает вам заботиться о ребёнке.

В этот момент в дверь постучала Диана. Она приехала из больницы, держа в руках коричневую папку и мой старый медицинский браслет, который я случайно оставила в её сумке.

— Я нашла кое-что, — сказала мама. — В больнице сохранилась запись телефонного разговора. Дежурная медсестра включила громкую связь, потому что Винсент не хотел разговаривать со мной напрямую.

У меня задрожали колени.

Элеонора запустила файл.

В тишине квартиры прозвучал голос Винсента.

— Она может умереть! — кричала Диана на записи.

— Я сейчас не могу уйти. Разберитесь сами, — отвечал он.

Я услышала собственное тяжёлое дыхание на фоне, увидела перед собой белый потолок операционной и поняла: это уже нельзя было назвать недоразумением.

Винсент сам сказал, что оставляет меня умирать.

И сам подтвердил, что в тот вечер находился не на деловой встрече.

Элеонора открыла второй файл. Там была запись с камеры ресторана. Винсент сидел напротив Клары. Она держала его за руку, а на столе лежала папка с моими банковскими документами.

— Это была его любовница? — спросила мама.

— И деловой партнёр, — сказала Элеонора. — Клара помогала выводить деньги. Но Винсент не знал, что она уже передала копии документов следователю.

У меня впервые за много дней получилось вдохнуть полной грудью.

— Почему она это сделала?

— Потому что Винсент обманул и её. Он обещал ей долю в компании, а собирался оставить без всего.

Телефон Элеоноры зазвонил.

Она взглянула на экран, и выражение её лица изменилось.

— Это следователь.

— Что случилось?

Элеонора ответила, слушала несколько секунд, потом медленно села.

— Винсент сегодня утром подал заявление, будто вы похитили Лукаса и скрываетесь от него.

Я почувствовала, как холод сжался вокруг сердца.

— Но ребёнок со мной. Я его мать.

— Он утверждает, что вы психически нестабильны после родов. И просит немедленно ограничить ваши контакты с сыном.

Диана ударила ладонью по столу.

— Он собирается отнять у неё ребёнка после того, как бросил её в больнице?

Элеонора встала и достала из папки ещё один лист.

— У нас есть доказательства, что он подделал вашу подпись, скрывал активы и вмешивался в медицинские записи. Но для срочной защиты этого мало.

— Что ещё нужно?

Она посмотрела на меня очень прямо.

— Вы должны вернуться в дом Картеров и забрать оригиналы бухгалтерских книг. Если Винсент найдёт их первым, он уничтожит всё.

Я сжала медный кулон-маяк.

— Я поеду.

Мы приехали к дому на рассвете. Ворота были открыты. Внутри горел свет, хотя Винсент утверждал, что уехал.

На лестнице лежал мой свадебный альбом. Все фотографии были вырваны, кроме одной — где Винсент смотрел на меня и улыбался.

Элеонора подняла снимок.

На обороте красовалась свежая надпись: «Ты ещё не знаешь, кто подписал документы вместо тебя».

И в ту же секунду из кабинета Винсента раздался звук открывающегося сейфа…