Я держал за руку другую женщину, когда мою жену везли в операционную, но один взгляд на телефон заставил меня побледнеть

В тот момент, когда окровавленную Клару повезли мимо меня в операционную, я держал за руку другую женщину и ещё не знал, что моя жизнь уже разрушена.

В коридоре Северо-Западной мемориальной больницы пахло хлоркой, кофе и дорогими духами Серены Хейс. Было почти два часа ночи. Она лежала на белой больничной койке, драматично прижимая ладонь к груди, хотя врачи уже сказали, что с ней всё в порядке.

— Дом, ты ведь не уйдёшь? — спросила Серена.

Её пальцы сомкнулись вокруг моих.

— Конечно, не уйду, малыш.

Я гладил её по волосам и чувствовал себя неприкасаемым. За моей спиной стояли два охранника, в телефоне ждали десятки непринятых звонков, а в городе люди делали то, что я им велел. Я управлял клубами, строительными компаниями и нелегальными делами, о которых газеты предпочитали молчать.

Я пять лет был женат на Кларе.

И почти год учился не замечать, как она исчезает рядом со мной.

Внезапно двойные двери в конце коридора распахнулись.

— Пострадавшая в тяжёлом состоянии! Быстро в операционную!

Каталку вкатили четыре санитара. На простыне расползалось тёмное пятно, а из-под порванного изумрудного шёлка свисала тонкая золотая цепочка.

Я узнал платье раньше, чем лицо. Сам купил его Кларе на день рождения, а она тогда сказала, что наденет его только для меня.

Я вскочил.

— Дом? — крикнула Серена.

Но я уже стоял посреди коридора.

Клара лежала неподвижно. На щеке темнела кровь, губы были почти белыми, а обручальное кольцо вспыхнуло под больничными лампами.

— Клара!

Я схватился за край каталки.

— Отойдите! — рявкнул фельдшер. — Если хотите, чтобы она выжила, не мешайте.

— Это моя жена. Что произошло?

— Машину смяло ударом. Внутреннее кровотечение, переломы, осколочные ранения. Отпустите.

Я разжал пальцы. На ладонях осталась её кровь.

Двери захлопнулись, и только тогда я увидел Серену в больничной рубашке. Она остановилась в нескольких шагах, глядя на меня так, будто впервые поняла, кто я.

— Кто это была? — тихо спросила она.

— Моя жена.

Впервые за год мне стало стыдно.

Я позвонил Маттео.

— Немедленно приезжай. Узнай всё о нападении на Клару.

Через два часа охрана перекрыла весь этаж. Хирург всё ещё не выходил, а Маттео явился с лицом, на котором не осталось привычной уверенности.

— Томми погиб, — сказал он.

Я медленно поднял голову.

— Он был за рулём Клары. Их протаранил бронированный внедорожник. Скорость — около ста десяти. Водитель скрылся.

— Где?

— На южной стороне. Территория Лоренцо Моретти.

Я сжал кулак. Моретти годами искал повод ударить по мне.

Но Клара ненавидела южную сторону и никогда не ездила туда без причины.

Маттео достал из кармана её треснувший телефон.

— Мы нашли его в машине. Экран почти разбит, но перед аварией она кому-то звонила. А ещё там открыта папка, которую она спрятала под несколькими паролями.

Он положил телефон мне в ладонь.

На экране мигала одна-единственная видеозапись. Я нажал на неё, и из динамика раздался голос Клары:

— Если Доминик это услышит, значит, я не успела…

Маттео потянулся к телефону, чтобы увеличить звук, а я увидел, как за стеклянными дверями операционной вспыхнул красный сигнал. Доктор вышел и направился прямо к нам, держа в руке тонкую папку…

ЧАСТЬ 2

Доктор не успел сказать ни слова. Маттео резко шагнул вперёд и заслонил меня плечом.

— Сначала поговорите с родственником, — бросил он.

— Я и есть её муж, — ответил я.

Доктор посмотрел на кровь у меня на ладонях, затем на Серену, стоявшую в конце коридора.

— Тогда вам лучше присесть. Ваша жена потеряла много крови, но пока держится.

— Она выживет?

— Мы делаем всё возможное. Однако мне нужно сообщить кое-что странное. Перед поездкой она оставила распоряжение: если её доставят сюда после аварии, не передавать медицинскую информацию никому, кроме адвоката Елены Орловой.

Я почувствовал, как холод поднимается от живота к горлу.

— Какого адвоката?

— Елена Орлова. Она уже едет.

Маттео отвёл меня к окну. За стеклом шёл мокрый снег, и красные огни машин расплывались по асфальту.

— Дом, нам нужно увести тебя отсюда, — сказал он. — Если это Моретти, больница небезопасна.

— Никто меня отсюда не уведёт.

— Ты не понимаешь. Томми был не случайной жертвой. Его телефон исчез, камеры на перекрёстке выключили за шесть минут до столкновения.

Я посмотрел на разбитый телефон Клары.

— Включи запись.

Маттео замялся.

— Может, не сейчас.

— Включи.

Он подключил телефон к планшету. Голос Клары прозвучал тише, чем прежде, но каждое слово резало меня.

— Меня зовут Клара Валенте. Если вы слышите эту запись, мой муж ещё не знает, что я делала последние восемь месяцев. Я собирала документы. Все документы.

Серена подошла ближе.

— Что она имеет в виду?

Я не ответил.

На записи Клара продолжила:

— Доминик думает, что я ничего не вижу. Он ошибается. Я знаю о счетах, складах, перевозках и людях, которым он платит. Но я узнала не только это. Кто-то внутри его организации продаёт сведения Моретти.

Маттео выругался и выключил планшет.

— Хватит. Это может быть подделка.

— Ты слышал её голос, — сказал я.

— Голос можно смонтировать.

В этот момент в коридор вошла женщина лет сорока с кожаной папкой и мокрым зонтом. Она посмотрела сначала на меня, потом на Маттео.

— Доминик Валенте?

— Да.

— Я Елена Орлова. Клара наняла меня три месяца назад.

Маттео встал между нами.

— Ваша клиентка сейчас без сознания. Никаких разговоров.

Елена достала из папки сложенный лист.

— Она оставила инструкции, которые вступают в силу, если с ней случится несчастье. И в них прямо сказано: не доверять человеку по имени Маттео Риччи.

В коридоре стало так тихо, что я услышал капли воды, падавшие с края её зонта.

Маттео побледнел.

— Она была напугана. Клара не понимала, что говорила.

— Она записала это при свидетелях, — ответила Елена. — И передала мне копии переписки.

Я шагнул к нему.

— Ты знал, что она собирает документы?

— Нет.

— Тогда почему она назвала именно тебя?

— Потому что ты сам сделал меня своей правой рукой. Ей было проще обвинить меня, чем признать, что твой брак давно мёртв.

Серена тихо всхлипнула. Я даже не посмотрел на неё.

Елена раскрыла папку.

— Здесь есть ещё одна вещь. Клара настояла, чтобы я показала её только после того, как хирург подтвердит, что она пережила операцию. Если она умрёт, материалы уйдут в полицию автоматически.

— Какие материалы? — спросил я.

Елена подняла глаза.

— Запись с вашей встречи в загородном доме. На ней вы отдаёте приказ убрать человека, который собирался рассказать о ваших перевозках.

У меня задрожали пальцы.

— Я никого не убивал.

— Возможно, — спокойно сказала Елена. — Но на записи вы говорите именно то, что услышит присяжный.

За дверями операционной погас красный свет. Врач вышел, и все повернулись к нему.

— Клара пришла в себя, — сказал он. — Но она попросила позвать только Елену. И ещё передала мне имя человека, который должен находиться под охраной до утра…

ЧАСТЬ 3

— Кого? — спросил я.

Врач посмотрел прямо на меня.

— Вашего сына.

Я не сразу понял смысл этих слов. У нас с Кларой не было детей. По крайней мере, так я считал.

Серена отступила к стене.

— Доминик, что происходит?

Елена закрыла папку и достала из неё небольшой запечатанный пакет.

— Клара попросила передать это вам только после того, как вы услышите всё до конца.

— Где мой сын?

— В клинике Святого Михаила. Его зовут Лукас. Ему семь лет.

Воздух будто исчез из коридора.

— Это невозможно.

Елена не моргнула.

— Клара забеременела в первый год вашего брака. Вы тогда были в длительной поездке и не отвечали на звонки. Позже она узнала, что беременность опасна, а ваши люди следят за каждым её шагом. Она решила, что ребёнок будет в безопасности, если вы никогда о нём не узнаете.

Я смотрел на запечатанный пакет. На нём стояла дата восьмилетней давности и подпись Клары.

— Почему она молчала столько лет?

— Потому что знала, что происходит с теми, кого вы считаете своей слабостью.

Я хотел возразить, но вспомнил пустую детскую комнату в нашем доме, которую Клара запирала. Я думал, там хранились её книги.

Елена включила вторую запись.

— Доминик, если ты это слушаешь, я, скорее всего, уже рассказала тебе о Лукасе. Я не скрывала его ради мести. Я прятала его от тебя. Моретти узнал о ребёнке раньше тебя и использовал его как рычаг. Именно поэтому я собирала доказательства. Я хотела уйти вместе с Лукасом и передать их федеральным следователям.

Мой голос сорвался.

— Моретти знал?

— Да, — ответила Елена. — Но он был не единственным.

Она достала планшет и показала запись с камеры. На ней чёрный внедорожник стоял у дома Клары. Рядом с ним был человек в пальто. Лицо скрывал капюшон, но на руке блеснули часы с квадратным циферблатом.

Я узнал часы.

Такие же подарил Маттео на его тридцатилетие.

— Нет, — прошептал он.

Елена нажала ещё раз. На записи Маттео разговаривал с Лоренцо Моретти. Звука почти не было, но слова читались по губам.

«Она всё передала адвокату. Сегодня заберём телефон, а потом исчезнет и ребёнок».

Маттео бросился к планшету, но охранники скрутили ему руки.

— Доминик, послушай меня! Я хотел только напугать её. Машину вёл человек Моретти, я не знал, что он ударит так сильно.

— Ты сказал им, где она будет?

— Да, но я не хотел её смерти.

Клара была жива, а я стоял в больничном коридоре и слышал, как мой самый близкий человек признаётся в попытке уничтожить мою семью.

Из палаты донёсся слабый стук. Клара открыла глаза и смотрела на меня через стекло.

Я вошёл один.

— Лукас жив? — прошептала она.

— Да. Я найду его.

— Не забирай его силой.

— Клара, я твой муж.

— Нет, Доминик. Ты мужчина, от которого я спасала нашего сына.

Эти слова оказались страшнее любой пули.

В дверь постучала Елена.

— Доминик, есть проблема. Полиция получила запись, но Моретти уже знает, что Маттео арестован. Он прислал сообщение: если материалы попадут следователям, Лукас не доживёт до утра.

Телефон в моей руке завибрировал. На экране было неизвестное число. Я ответил, и незнакомый голос произнёс:

— Приезжай один к старому элеватору. Иначе твой сын станет следующим именем в больничном списке…