Я бросилась к чужому лимузину под дождём, а после моих слов директор побледнел и отступил от машины

Когда я крикнула директору Харрисону не садиться в лимузин, один из охранников рассмеялся, а второй незаметно потянулся к карману.

Я стояла под каменным навесом у башни «Харрисон глобал» и прижимала к груди выцветший рюкзак с вышитым красным журавлём. Бабушка сама пришила эту заплату после того, как лямка порвалась в автобусе. Дождь лил стеной, библиотека закрылась раньше обычного, и мне оставалось только ждать окончания смены бабушки.

Охранники возле чёрного лимузина не обращали на меня внимания. Они думали, что я одиннадцатилетняя девочка, которая не понимает ничего, кроме школьных объявлений и дождя за воротником.

Потом один из них перешёл на китайский.

— Он выйдет в половине четвёртого, — сказал он, глядя на стеклянные двери.

— После того как сядет, всё произойдёт именно так, как мы договорились, — ответил второй.

Я перестала чувствовать холод.

— Тормозную трубку заменили утром, — продолжил первый. — Никто ничего не заподозрит.

Внутри меня будто щёлкнул выключатель. Так говорила бабушка, когда хотела, чтобы я запомнила важное: «Эмили, если услышала опасность, не делай вид, что её нет».

Я выглянула из-за колонны. За дверями уже собрались руководители компании, фотограф и несколько журналистов. В центре стоял Даниэль Харрисон — человек, чьё лицо я видела на рекламных плакатах у метро. Он улыбался, пожимал руки и направлялся прямо к машине.

Охранник заметил его и поправил воротник. На его пальце блеснул широкий стальной перстень. Второй проверил часы.

Я побежала.

— Господин Харрисон, не садитесь в машину!

Мой голос утонул в шуме дождя, но он всё-таки обернулся. Сотрудник службы безопасности шагнул мне навстречу и схватил за плечо.

— Девочка, отойди.

— Они говорили по-китайски! — закричала я. — Они сказали, что кто-то испортил тормоза!

Входная площадь замерла. Я слышала только капли, бьющие по металлическому козырьку.

Охранник со стальным перстнем усмехнулся.

— Она всё выдумала.

— Тогда почему ты не спросил, что именно я услышала? — спросила я.

Его улыбка исчезла. Второй охранник посмотрел на него, и этот короткий взгляд оказался страшнее любого ответа.

Харрисон медленно повернулся к начальнику охраны.

— Осмотрите автомобиль. Никто к нему не прикасается.

Механик в синем комбинезоне открыл капот. Через минуту он опустился на колени у переднего колеса, провёл пальцами по мокрому металлу и резко отдёрнул руку.

— Не садитесь внутрь, — сказал он. — Здесь что-то перерезано.

В этот момент охранник со стальным перстнем рванулся к парковке. Несколько мужчин бросились за ним, а я осталась под дождём, дрожа так сильно, что не могла удержать лямку рюкзака.

Харрисон подошёл ко мне и присел.

— Как тебя зовут?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда из-за его плеча раздался крик:

— Никто не трогает второго охранника! У него в машине нашли папку, и там…

ЧАСТЬ 2

…и там лежал лист с маршрутом Даниэля Харрисона, временем выезда и подписью начальника гаража.
Я не понимала, почему взрослые вдруг заговорили тише. Бумага промокла по краям, но подпись была видна. Начальник охраны Виктор Рид побледнел.
— Это не моя подпись, — сказал он.
— Тогда почему она стоит под вашим распоряжением? — спросил Харрисон.
Виктор сжал челюсть.
— Кто-то подставляет меня.
На площади завыли сирены. Полицейские, дежурившие неподалёку у городского мероприятия, окружили вход. Второй охранник попытался выбросить телефон в ливневую решётку, но механик заметил движение и поднял устройство.
Я стояла рядом с мокрым рюкзаком и чувствовала себя лишней. Все говорили обо мне, но никто не спрашивал, почему я оказалась здесь.
Наконец Харрисон повернулся ко мне.
— Ты действительно поняла весь разговор?
— Да.
— Откуда ты знаешь китайский?
— Бабушка научила. Она приехала из Шанхая.
Он посмотрел на мои промокшие кеды, на красного журавля на рюкзаке и только потом — мне в глаза.
— Где твои родители?
Я опустила голову.
— Они умерли три года назад.
У Харрисона дрогнуло лицо.
— Кто о тебе заботится?
— Бабушка. Она убирает офисы ночью. После школы я жду её в библиотеке.
— А сегодня?
— Библиотека закрылась.
Сзади механик выкрикнул:
— Трубка действительно перерезана, а затем спрятана под защитой! Это не случайная поломка.
Люди вокруг заговорили разом. Я почувствовала, как страх уступает место тяжёлой усталости. Мне хотелось только домой, снять мокрые носки и услышать, как бабушка ворчит, что я опять простудилась.
Харрисон достал из внутреннего кармана карточку цвета слоновой кости.
— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, позвони мне лично.
— Я ничего не сделала, — прошептала я.
— Ты сделала то, на что не решились все взрослые вокруг.
Через час приехала бабушка. Она увидела меня, бросила ведро у лестницы и крепко обняла. Её пальцы пахли лимонным средством, а волосы были влажными от спешки.
— Эмили, ты цела?
— Да.
Харрисон подошёл к ней.
— Ваша внучка спасла мне жизнь.
Бабушка покачала головой.
— Она просто не смогла промолчать.
Я спрятала карточку в карман рюкзака и не собиралась ею пользоваться. Но через несколько недель, во время ночной уборки в гостинице, бабушка рухнула возле служебного лифта. В больнице врач сказал, что ей нужна срочная операция на сердце. Счёт лежал на стойке, белый и неподъёмный.
Ночью я достала карточку. Несколько минут смотрела на номер, пока цифры расплывались от слёз. Потом позвонила.
Я ждала секретаря. Но ответил сам Харрисон.
— Эмили? Я ждал твоего звонка.
Он ещё не знал, что вместе с просьбой о помощи я собиралась рассказать ему о второй вещи, найденной в рюкзаке…

ЧАСТЬ 3

…в рюкзаке лежал не только его номер. Там был старый бумажный браслет из больницы и фотография моей бабушки рядом с молодым Даниэлем Харрисоном.
Я нашла снимок случайно, когда искала медицинские документы. На обороте бабушкиным почерком было написано: «Даниэль, обещай, что однажды расскажешь ей всё».
— Что ты хочешь мне рассказать? — спросил Харрисон по телефону.
— Вы знали мою бабушку раньше?
На другом конце повисла пауза.
— Где ты нашла фотографию?
— У неё дома. Ей сейчас нужна операция.
— Я приеду.
Через двадцать минут он вошёл в больничную палату. За окном мигали красные огни, а аппарат у кровати отсчитывал неровный пульс бабушки. Она открыла глаза, увидела Харрисона и резко сжала простыню.
— Ты всё-таки пришёл, — прошептала она.
— Почему ты никогда не сказала Эмили, что знаешь меня?
Бабушка отвернулась.
— Потому что ты исчез после смерти её родителей.
Я смотрела на них и чувствовала, как пол под ногами становится ненадёжным.
— Что значит «исчез»?
Харрисон достал из портфеля тонкую папку, но бабушка остановила его.
— Скажи ей сам.
Он положил ладони на спинку стула.
— Твоя мать, Лилиан, была моей младшей сестрой.
Я перестала слышать шум коридора.
— Мама говорила, что у неё нет семьи.
— Она скрывала нас после ссоры с отцом. Когда она погибла, я искал вас, но твой отец забрал документы и переехал. Я не знал, что ты осталась с бабушкой.
— А фотография?
— Твоя мама попросила меня помочь ей. Я обещал, но приехал слишком поздно.
Бабушка закрыла глаза.
— Он не виноват в аварии, Эмили. Но он виноват в том, что после неё позволил себе поверить: искать уже бессмысленно.
Харрисон опустил голову.
— Я не знал, что ты существуешь. А потом ты спасла меня у входа.
Он оплатил лечение, но я отодвинула его конверт.
— Мне нужны не ваши деньги. Мне нужна правда.
— Ты получишь её.
В этот момент в палату вошла женщина в строгом костюме. Это была Марта Вейл, главный финансовый директор компании. Она держала в руках выписку из архива.
— Даниэль, твой отец оставил распоряжение. Если ты погибнешь, контрольный пакет перейдёт не совету директоров, а человеку, которого он назвал в семейном документе.
Она посмотрела на меня.
— Имя Эмили Чэнь указано там как наследницы ветви Лилиан.
Харрисон резко поднялся.
— Кто ещё видел этот документ?
Марта побледнела.
— Тот, кто организовал покушение. И он уже знает, что девочка жива…