Сын указал на незнакомку у полки с хлебом, а когда она коснулась кулона, мой муж побледнел

Мой шестилетний сын указал на блондинку у полки с хлебом и прошептал, что именно она ходит с папой в нашу спальню. Я стояла в больничной форме, с болью в пояснице после двенадцатичасовой смены, и сначала решила, что ослышалась.

— Мам, это Хлоя, — Илья потянул меня за рукав. — Папа говорит, что она просто гостья. Но она приходит, когда ты на работе.

Женщина повернула голову. На ней было светлое пальто, тонкие перчатки и тот самый кулон, который я не могла перепутать ни с каким другим. Глубокий сапфир в розовом золоте, окружённый крошечными бриллиантами. Мартин заказал его к нашей шестой годовщине, когда умерла моя бабушка. Я носила его всего несколько раз, а потом убрала в бархатную коробочку в верхний ящик комода.

У меня похолодели пальцы.

Хлоя заметила мой взгляд и прикоснулась к камню.

— Мы знакомы? — спросила она.

— Нет, — ответила я, хотя голос прозвучал так, будто принадлежал другой женщине.

Илья уже тянулся к ней из тележки.

— Ты ещё вчера была у нас. Папа сказал, чтобы я не заходил в спальню.

Хлоя резко побледнела, а потом улыбнулась слишком быстро.

— Наверное, мальчик меня с кем-то путает.

— Он никогда не путает людей, — сказала я.

Я оставила тележку прямо посреди прохода, схватила сына и вышла из магазина. На парковке Илья плакал, потому что я сжимала его руку слишком сильно. Я извинилась, но сама едва чувствовала землю под ногами.

— Папа сердился, когда я спрашивал про неё, — прошептал он в машине. — Он сказал, что ты расстроишься.

Дорога домой заняла девять минут. Мне показалось, что девять лет.

Мартин сидел на кухне и складывал в контейнер яблочные дольки для Ильиной школы. Он поднял глаза, улыбнулся и сразу заметил, что я держу сына за плечо.

— Ты рано, — сказал он.

— Кто такая Хлоя?

Нож остановился над яблоком.

— Какая Хлоя?

— Женщина, которая носит мой кулон.

Лицо Мартина стало серым. Он уронил нож, и тот звякнул о плитку.

— Анна, ты должна меня выслушать.

— Я уже выслушала Илью.

— Он ребёнок. Он мог неправильно понять.

— Тогда объясни, почему твой «случайный гость» носит вещь, которую я хранила в запертом ящике.

Мартин встал, но не подошёл. В кухне пахло яблоками и горячим хлебом, и от этого обычного запаха мне стало ещё хуже.

— Где ты взял ключ от комода? — спросила я.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так.

В этот момент наверху хлопнула дверь спальни.

Илья вцепился мне в форму.

— Мам, она не ушла.

Мартин бросился к лестнице, а я увидела на столе кожаную папку, которой утром там не было. На металлическом зажиме блеснула капля воды, словно её только что принесли с улицы. Я шагнула вперёд и протянула руку к папке…

ЧАСТЬ 2

Моя рука легла на папку раньше, чем Мартин успел добежать до кухни.
— Не трогай её, Анна.
— Тогда почему она лежит у нас дома?
Он остановился на третьей ступеньке. Илья спрятался за моей спиной, а я почувствовала, как под формой липнет к коже холодный пот.
В папке были банковские выписки, копия моего паспорта и договор на продажу квартиры, которую мне оставила бабушка. На последней странице стояла подпись, похожая на мою.
— Я ничего не подписывала.
— Ты подписывала доверенность.
— Я была в больнице в тот день.
Мартин отвёл глаза.
— Это можно объяснить.
— Объясни кулон.
Он молчал слишком долго.
Сверху послышался скрип половиц. Я подняла голову и увидела Хлою на лестнице. Она держала в руках маленький матерчатый мешочек, а кулон на её шее мерцал в жёлтом свете.
— Мартин, она уже знает? — спросила Хлоя.
— Уходи, — резко сказал он.
— Ты обещал, что расскажешь ей сегодня.
Я посмотрела на них обоих.
— Что именно?
Хлоя спустилась на две ступени, но остановилась, заметив Илью.
— Твой муж сказал, что квартира почти продана. Что ты сама согласилась уехать и оставить ему всё.
У меня задрожали колени.
— Он сказал тебе, что я согласилась?
— Он показал документы.
Мартин схватил папку.
— Хлоя, замолчи.
— Ты говорил, что любишь меня и что после сделки мы уедем вместе, — продолжила она. — Ты говорил, что кулон принадлежал твоей семье.
— Я сказал, что купил его.
— Ты сказал разное.
Мартин рванулся к ней. Я встала между ними, сама не понимая, откуда взялась такая смелость.
— Не подходи к ней.
Он замер, сжав пальцы.
— Анна, ты ничего не понимаешь. У меня долги. Я пытался сохранить семью.
— Продажей моего дома?
— Это не только твой дом. Мы женаты одиннадцать лет.
— Но подпись подделана.
Хлоя опустила взгляд на папку.
— Подделана не только подпись. Он просил меня найти нотариуса, который не станет задавать вопросов.
Мартин повернулся к ней так резко, что она отступила.
— Ты обещала молчать.
— Я обещала помочь тебе получить деньги. Не помочь уничтожить её.
В тот вечер я отвезла Илью к моей сестре. Потом вернулась в квартиру одна. В спальне я нашла взломанный ящик и пустую бархатную коробочку. На дне лежал клочок бумаги с адресом нотариальной конторы и временем встречи: девять утра следующего дня.
Я позвонила по номеру, указанному в договоре.
Женский голос ответил после третьего гудка:
— Я ждала вашего звонка. Но вам нужно знать: завтра Мартин придёт не один…

ЧАСТЬ 3

— С кем он придёт? — спросила я, прижимая телефон к уху.
— С человеком, который утверждает, что вы сами попросили оформить сделку, — ответила нотариус. — И, Анна, я видела вас в тот день. Вы туда не приходили.
Утром я приехала в контору вместе с Хлоей. Небо было низким, серым, а на мраморной стойке лежала бронзовая табличка с потёртыми буквами. Мартин уже ждал нас. Рядом стоял незнакомый мужчина с кожаным портфелем.
— Ты привела её? — прошипел Мартин.
— Она имеет право знать, — сказала Хлоя.
Нотариус Елена Сергеевна закрыла дверь и положила передо мной журнал регистрации.
— Посмотрите на запись от четырнадцатого числа.
Там стояла моя фамилия, но подпись была сделана шариковой ручкой с сильным нажимом. Я всю жизнь писала мягко, с длинным хвостом у последней буквы. Здесь хвост обрывался.
— Это не моя подпись.
— Я знаю, — сказала нотариус. — В тот день Мартин пришёл с доверенностью и попросил заверить копию. Он сказал, что вы лежите после смены и не можете приехать.
— Но вы же не могли оформить продажу без меня, — сказала я.
— Не могла. Поэтому сделку я не заверила.
Мартин резко поднял голову.
— Вы заверили документ.
— Я заверила только копию доверенности. А на оригинале обнаружила исправление.
Елена Сергеевна достала из сейфа второй лист. Внизу стояла подпись Мартина как свидетеля. Именно эта подпись погубила его: он собственноручно написал дату, в которую я дежурила в детской реанимации.
— Ты сам оставил это, — сказала я.
Он побледнел.
— Я не хотел продавать квартиру. Я хотел заложить её на неделю.
— Чтобы расплатиться с кем?
Хлоя шагнула вперёд.
— С моим братом. Мартин проиграл ему деньги и сказал, что если не вернёт долг, тот заберёт мой салон.
Я посмотрела на неё.
— Ты знала, что он женат?
— Знала. Но он говорил, что вы давно живёте как чужие. Кулон он дал мне в тот день, когда обещал начать со мной новую жизнь.
Мартин закрыл лицо ладонью.
— Я любил вас обеих по-разному.
— Это не любовь, — сказала я. — Это привычка брать то, что тебе не принадлежит.
Мужчина с портфелем вдруг усмехнулся.
— Разговоры закончены. Если сделка не состоится сегодня, долг Мартина перейдёт к вам.
На стол легло ещё одно соглашение. В нём говорилось, что я якобы поручилась за его займ.
Я пробежала глазами последнюю страницу и увидела печать детской больницы. Её не могли поставить без доступа к внутреннему архиву.
В тот момент за дверью раздался голос главного бухгалтера больницы:
— Анна, я нашёл, кто запросил ваш личный файл. И это был не Мартин…
Елена Сергеевна медленно повернула ключ в замке, а мужчина с портфелем впервые отступил от стола…