Сестра босса облила меня водой перед всем залом, но мой спокойный ответ заставил её руку дрогнуть

Когда ледяная вода стекла по моей рубашке, сестра мафиозного босса приказала мне встать на колени прямо посреди переполненного ресторана.

Кубики льда раскатились по тёмному деревянному полу, один остановился у ножки стола. Я смотрела на него и слышала, как капли падают с края моего фартука. В ресторане «Лаура» стало так тихо, что где-то у бара звякнула ложка о чашку.

Стелла Перри улыбалась.

— Ты оглохла? — спросила она. — Я сказала, убери это. Немедленно.

Герард, управляющий залом, метнулся ко мне с салфеткой в руках.

— Неви, пожалуйста, просто сделай, что она просит.

— Конечно, — ответила я.

Но салфетку не взяла.

Я медленно подняла взгляд на Стеллу. Вода холодила кожу, воротник прилип к шее, а пальцы всё ещё помнили боль от её ногтей. Внутри меня не было ни стыда, ни паники. Только усталость. Та самая, что появляется, когда слишком долго позволяешь чужим людям решать, насколько мало ты стоишь.

— Вы хотите, чтобы я вытерла пол? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты поняла своё место.

— Тогда вы ошиблись столом.

Кто-то за соседним столиком тихо втянул воздух. Герард побледнел так резко, будто я только что вытащила оружие.

Стелла перестала улыбаться.

— Что ты сказала?

— Вы назвали меня мебелью, — продолжила я. — Но мебель не слышит разговоров. Не запоминает лиц. И не замечает, кто подписывает счета, когда думает, что на него никто не смотрит.

Леандро Перри, до этого молча сидевший над своей чашкой чёрного кофе, поднял глаза.

В его взгляде впервые появилось что-то живое.

Не гнев. Расчёт.

— Неви, — произнёс он негромко, — объясни.

Я взглянула на его левую руку. На безымянном пальце у него не было кольца, зато под манжетой виднелся тонкий шрам, пересекавший запястье. Моя мать когда-то описывала этот шрам в письме. Она написала, что человек с такой отметиной приходил к ней в архив в ночь, когда исчезли бухгалтерские книги Артура Перри.

Мать умерла три года назад, так и не сказав мне, почему боялась произносить фамилию Перри вслух.

Я устроилась в «Лауру» одиннадцать месяцев назад не из-за чаевых.

Я искала ответ.

Стелла рассмеялась, но смех вышел ломким.

— Леандро, ты правда собираешься слушать официантку?

— Я задал ей вопрос.

— Она просто пытается сохранить работу.

— Нет, — сказала я. — Работу я могу потерять. А вот вы уже потеряли кое-что другое.

Улыбка Стеллы исчезла окончательно.

Герард схватил меня за локоть.

— На кухню. Сейчас же.

Я выдернула руку.

— Уберите пальцы.

Леандро встал. Стул тихо отодвинулся по полу, и все головы в зале повернулись к нему.

— Герард, принеси из кабинета папку с вечерними счетами, — сказал он.

Управляющий сглотнул.

— Какую папку?

— Ту, которую ты прячешь за коробками с вином.

Герард застыл.

Стелла резко повернулась к брату.

— Леандро, не устраивай спектакль.

— Спектакль устроила ты.

Он посмотрел на меня.

— А теперь я хочу узнать, что именно видела мебель.

За дверью кабинета послышались торопливые шаги. Герард медленно протянул руку к папке, лежавшей под стопкой накладных, и его пальцы коснулись застёжки…

ЧАСТЬ 2

…Застёжка поддалась с сухим щелчком.

Герард вытащил папку и прижал её к груди, словно она могла защитить его от человека, которому он подчинялся последние семь лет.

— Здесь только обычные счета, — пробормотал он.

— Тогда тебе нечего бояться, — ответил Леандро.

Стелла резко поднялась. Её стул задел ножку стола, бокал качнулся и пролил красное вино на белую скатерть.

— Я не понимаю, почему мы вообще обсуждаем бухгалтерию из-за этой девицы.

— Потому что она назвала дату, — сказала я.

Леандро посмотрел на меня.

— Какую дату?

Я сняла мокрый фартук и аккуратно положила его на спинку соседнего стула. На внутренней стороне пояса была пришита маленькая медная бирка с номером сорок семь. Я носила её одиннадцать месяцев, хотя никто в ресторане не знал, зачем. Сорок семь — номер архивного шкафа, который моя мать упоминала в последнем письме.

— Девятнадцатое марта, — сказала я. — В этот день со счетов ресторана ушли сто восемьдесят тысяч долларов. Через три часа после этого ваш отец подписал распоряжение о передаче доли компании.

В зале кто-то уронил вилку.

Стелла побледнела.

— Ты ничего не знаешь о нашей семье.

— Я знаю, что Артур Перри в тот день был в больнице после инсульта. Он не мог держать ручку. Я знаю, что подпись на распоряжении появилась в девять сорок две вечера. И знаю, что в девять тридцать семь камеры видели человека с вашим ключом у служебного входа.

— Камеры? — тихо спросил Леандро.

— Я сказала: видели человека. Не сказала, что знаю, кто это был.

Он подошёл ближе. От него пахло холодным кофе и древесным дымом. Я ощутила, как напряглись мышцы у меня под лопатками, но не отступила.

— Почему ты работаешь здесь?

— Потому что моя мать была помощницей вашего отца.

Стелла рассмеялась слишком громко.

— Милана Браун? Та самая женщина, которую уволили за кражу?

У меня сжалось горло.

— Моя мать не воровала.

— Она исчезла с бухгалтерскими книгами.

— Она исчезла после того, как попросила вашего брата не трогать её дочь.

На лице Леандро что-то дрогнуло. Он впервые отвёл взгляд.

Герард открыл папку. Внутри лежали счета, накладные и несколько листов с печатями. Между ними торчал конверт цвета слоновой кости, перевязанный тонким бечёвочным шнуром. На нём стояла дата — девятнадцатое марта.

Я узнала почерк матери.

Мир будто сжался до этого конверта.

— Откуда он у вас? — спросила я.

Герард шагнул назад.

— Я не знаю.

— Ты знаешь, — сказал Леандро.

— Я просто хранил то, что мне приказали хранить.

— Кто приказал?

Стелла бросилась к папке, но Леандро перехватил её запястье. Она дёрнулась и зашипела.

— Отпусти меня!

— Сначала ответь ей.

Стелла посмотрела на меня. В её глазах уже не было прежнего высокомерия. Там появился страх, настоящий и некрасивый.

— Ты думаешь, если нашла старую бумагу, то стала важной? — прошептала она.

— Нет. Я думаю, важной была моя мать. А вы сделали всё, чтобы никто об этом не узнал.

Леандро взял конверт двумя пальцами.

— Откроем его здесь?

— Если вы действительно не знаете, что внутри, — ответила я, — откройте.

Он разорвал шнур.

Из кухни донёсся звон разбитой посуды. В дверях стояла пожилая женщина в белом халате, прижимая ладонь к груди.

Она смотрела не на Леандро.

Она смотрела на меня.

— Неви, — сказала она дрожащим голосом. — Твоя мать велела мне молчать, пока не придёт её дочь.

И женщина подняла руку, в которой сжимала второй лист, спрятанный под подносом…

ЧАСТЬ 3

…Второй лист был сложен вчетверо и испачкан мукой по краям.

Пожилая женщина вышла из кухни, держась за спинку стула. Я узнала её не сразу. Мара работала в «Лауре» ещё при Артуре Перри, но всегда старалась оставаться незаметной.

— Ты знала мою мать? — спросила я.

— Я была рядом в ту ночь.

Леандро отпустил руку Стеллы.

— Говорите.

Мара положила лист на стол. На нём были три строки, написанные рукой моей матери: номер шкафа, время и фамилия — Виктор Перри, младший брат Артура.

— В ночь девятнадцатого марта Виктор пришёл сюда через кухню, — сказала Мара. — Он принёс распоряжение о передаче компании. Но подпись Артура была поддельной.

Стелла прошептала:

— Дядя Виктор умер два года назад.

— Да, — ответила Мара. — Но перед смертью он сказал Милане, что распоряжение подготовил не он.

Я почувствовала, как подгибаются колени.

— Кто?

Мара посмотрела на Стеллу.

— Девушка, которая принесла ему ключ от кабинета.

В зале стало холоднее, хотя двери были закрыты.

Стелла отступила.

— Это ложь.

— Тебе было двадцать два, — продолжила Мара. — Ты плакала и говорила, что брат выбросит тебя из семьи, если не получит власть. Ты сказала, что Леандро должен стать лицом империи, пока отец болен.

Леандро медленно повернулся к сестре.

— Ты сделала это?

— Я не знала, что они собираются убить отца! — выкрикнула Стелла.

Все за столами вздрогнули.

Она закрыла рот ладонью, но было поздно.

Леандро посмотрел на папку, потом на лист.

— Кто «они»?

Стелла заплакала, но слёз на её лице почти не было.

— Виктор сказал, что всё закончится без крови. Он обещал, что отец просто подпишет бумаги. А потом случился инсульт. Я испугалась. Я попросила Милану спрятать книги, потому что там были платежи Виктора людям, которые хотели убрать тебя.

— Моя мать спрятала книги, чтобы защитить меня? — спросила я.

Мара кивнула.

— Она не украла их. Она отнесла их в архивный шкаф сорок семь. Но Герард нашёл ключ. Он забрал книги и продал копии Виктору.

Герард рухнул на стул.

— Я не знал, что он собирается сделать.

— Ты знал достаточно, — сказал Леандро.

Я раскрыла ладонь. Под ногтями всё ещё оставались крошечные волокна от бечёвки.

— Почему мать молчала до смерти?

Мара опустила глаза.

— Потому что Виктор пригрозил, что доберётся до тебя. А когда он умер, Стелла продолжила угрозы. Она платила мне, чтобы я молчала.

Стелла резко повернулась ко мне.

— Я не хотела твоей смерти.

— Ты хотела, чтобы я никогда не узнала, почему она боялась.

Леандро взял лист и увидел внизу подпись. Его лицо стало каменным.

— Это подпись моего отца под признанием, что он не давал согласия на передачу компании.

— Он подписал это за день до инсульта, — сказала Мара. — Милана успела спрятать копию.

Леандро долго смотрел на сестру.

— Ты украла у меня десять лет.

— Я спасала семью.

— Нет. Ты спасала своё место в ней.

В этот момент у Леандро зазвонил телефон. Он ответил, не отводя взгляда от Стеллы.

— Говори.

Его лицо изменилось.

— Когда?

Он выслушал собеседника, затем медленно положил телефон на стол.

— Архивный шкаф сорок семь только что вскрыли.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Там были не только книги, — прошептала Мара. — Милана оставила последнее письмо.

Леандро посмотрел на меня.

— И тот, кто его забрал, сейчас направляется сюда…