После похорон мачеха высадила меня на пустой дороге, но её лицо изменилось, когда я назвал имя, спрятанное отцом

Мачеха высадила меня на пустой дороге в тот же день, когда я похоронил отца, и уехала с его последними словами в кармане.

— Выходи. С этой минуты ты больше не моя забота.

Я несколько секунд смотрел на Веронику, не понимая, что она действительно собирается оставить меня одного. На мне была белая рубашка с похорон, измятая под ремнём безопасности. В рюкзаке лежали школьная тетрадь, пустая бутылка и листок, который отец сунул мне в карман за три дня до смерти.

«Матео, если случится беда, позвони ему. Он поможет. Прости меня, сынок».

Ниже отец написал имя и номер: Габриэль Салас.

Я никогда не слышал об этом человеке.

— Мы едем домой? — спросил я.

Вероника поправила золотые часы и даже не повернула головы.

— Дом больше не твой.

Пикап остановился у пыльной обочины. Вокруг тянулись сухие поля, а вдали дрожали от жары редкие деревья. До ближайших домов было не меньше нескольких километров.

— Но где я буду жить?

— Это уже не моя проблема.

— Отец сказал, что я останусь с тобой.

Вероника усмехнулась. На её губах блеснула красная помада, такая же безупречная, как на церемонии прощания.

— Твой отец оставил мне дом, компанию и деньги. Всё. Я не собираюсь восемь лет растить чужого ребёнка.

— Я не чужой. Я его сын.

— Биологический сын, — холодно ответила она. — Но наследство принадлежит мне.

Я прижал рюкзак к груди. Внутри звякнула металлическая пряжка от старого отцовского брелока — маленькой медной рыбки, которую он носил на ключах и перед смертью отдал мне.

— У меня нет телефона, — прошептал я.

— В деревне найдёшь кого-нибудь.

— Вероника, пожалуйста…

Она уже закрывала дверь.

— И не возвращайся в дом. Я поменяю замки.

Двигатель взревел. Пикап поднял стену пыли и исчез за поворотом, оставив меня рядом с чёрным следом шин.

Я стоял посреди дороги в белой рубашке, которая липла к спине, и впервые понял: отца больше нет, а человек, обещавший заботиться обо мне, решил избавиться от меня в день его похорон.

Я шёл почти три часа. Пыль забивалась в сандалии, язык прилипал к нёбу, а листок в кармане намок от пота. Несколько машин промчались мимо, не сбавив скорости. В одной из них дети смеялись, и от этого мне стало больнее, чем от волдырей на ногах.

У крайнего дома я постучал.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти с тяжёлой косой и мукой на руках.

— Ты один?

Я попытался ответить, но голос сорвался.

— Сегодня похоронили моего папу. А мачеха оставила меня на дороге.

Женщина сразу отступила в сторону.

— Заходи. Меня зовут Роса Елена. Я учительница начальной школы.

Она напоила меня водой, дала фасоль, лепёшки и поставила рядом таз для распухших ног. Потом позвонила в местную службу помощи детям и села напротив, не перебивая.

Когда я рассказал всё, Роса Елена тихо спросила:

— А что это за листок?

Я достал его. Бумага была сложена вчетверо, а на сгибе виднелось бурое пятно — след от отцовского лекарства.

— Отец сказал, что Габриэль поможет мне.

Роса Елена взглянула на номер. Её лицо изменилось.

— Матео, ты уверен, что раньше никогда не слышал это имя?

— Уверен.

Она взяла телефон, набрала цифры и включила громкую связь. Длинные гудки отдавались в маленькой кухне. На пятом прозвучал щелчок, и мужской голос произнёс:

— Я ждал этого звонка десять лет.

Я поднял глаза на Росу Елену. Она уже смотрела не на меня, а на закрытую дверь…

ЧАСТЬ 2

— Кто вы? — спросил я.
— Меня зовут Габриэль Салас. А ты сын Алехандро?
— Да.
В трубке стало тихо, словно он сдерживал дыхание.
— Где ты сейчас?
— У Росы Елены, в деревне Сан-Мигель.
— Оставайся там. Не звони Веронике и никуда с ней не уходи. Я приеду до рассвета.

Роса Елена забрала телефон и отошла к окну. Я видел, как она слушала, хмурясь, а потом несколько раз кивнула.

— Он сказал, что знает твоего отца с детства, — объяснила она. — И что Вероника не должна узнать о звонке.

— Почему отец никогда не говорил о нём?

— Это ты спросишь у Габриэля.

Ночью я лежал на узкой кушетке в школьной комнате. В потолке жужжала муха, за стеной звякали тарелки. Я не мог уснуть и всё время ощупывал медную рыбку в кармане. Отец подарил её мне перед больницей.

«Не верь тому, кто говорит слишком уверенно», — сказал он тогда.

В два часа у дома остановился старый грузовик. Габриэль оказался высоким мужчиной с хромотой и ожогом на левой руке. Он снял шляпу, долго смотрел на меня, а потом опустился на колени.

— У тебя его глаза.

— Вы правда знали моего отца?

— Я был его бухгалтером. И его братом.

Я отступил.

— У отца не было братьев.

— Так считала Вероника. Алехандро скрыл меня не от тебя, а от неё.

Габриэль достал из сумки кожаную папку, перевязанную бечёвкой.

— Твой отец понял, что смертельно болен, за три недели до смерти. Он приехал ко мне ночью и попросил сохранить документы.

— Какие документы?

Габриэль не ответил сразу.

— Ты несовершеннолетний. Без опекуна Вероника сможет распоряжаться всем, что оставил Алехандро.

— Она сказала, что всё принадлежит ей.

— Она сказала неправду.

У меня задрожали пальцы.

— Тогда почему вы не приехали раньше?

Габриэль посмотрел на Розу Елену.

— Потому что твой отец запретил мне появляться, пока не случится именно это.

— Что именно?

Он раскрыл папку, но не показал содержимое.

— Если Вероника оставила тебя одного, значит, она сама нарушила условие, которое могло лишить её всего.

В этот момент с улицы донёсся резкий звук тормозов. Роса Елена погасила свет. Через щель в занавеске я увидел знакомые фары.

Вероника вышла из пикапа одна. В руке она держала мой школьный рюкзак, который я оставил в машине.

— Матео! — крикнула она. — Я приехала за тобой.

Габриэль быстро закрыл папку.

— Никто не отвечает.

Но Вероника уже стучала в дверь.

— Я знаю, что он здесь. И если вы не откроете, утром весь посёлок узнает, что вы похитили ребёнка…

ЧАСТЬ 3

— Откройте, — приказала Вероника за дверью. — Иначе я вызову людей, которые быстро объяснят вам последствия.

Роса Елена встала рядом со мной, а Габриэль спрятал папку под стол.

— Матео не пойдёт с вами, — сказала она.

— Это мой пасынок.

— Вы бросили его на дороге.

Дверь распахнулась. Вероника вошла, держа мой рюкзак двумя пальцами, будто он был грязным. За ней стоял мужчина в дорогой рубашке — её нотариус Серхио.

— Мальчик принадлежит мне как законному опекуну, — заявил он.

Габриэль поднялся.

— Нет. После смерти Алехандро опекуном должен стать человек, указанный в распоряжении отца.

Вероника побледнела.

— Ты не имеешь права вмешиваться.

— Имею. Я его брат.

Серхио нервно поправил воротник.

— У Алехандро не было братьев.

Габриэль достал из папки свидетельство о рождении и положил его на стол. Рядом он развернул нотариально заверенную копию документа с подписью Алехандро.

— Мы были разделены после смерти нашей матери. Вероника узнала обо мне и заставила Алехандро отказаться от наследства отца, угрожая раскрыть старую историю с поддельными счетами. Но он не перестал быть моим братом.

Я смотрел на подпись отца. Почерк был знакомым: буква «А» с длинным хвостом, будто крючок.

— Что написано? — спросил я.

Габриэль повернул документ ко мне.

— Дом и компания передаются в доверительное управление до твоего совершеннолетия. Вероника получает право жить в доме только при одном условии: она обязана лично заботиться о тебе и не может отчуждать имущество.

— Но она бросила меня, — прошептал я.

— Именно поэтому условие нарушено, — ответил Габриэль.

Серхио выхватил бумагу.

— Эта копия ничего не доказывает.

— Тогда объясни вторую подпись, — сказал Габриэль.

Он достал банковскую выписку. За три дня до смерти Алехандро перевёл крупную сумму на счёт, открытый на имя Матео. А в назначении платежа написал: «На защиту сына, если Вероника оставит его».

У Вероники задрожали руки.

— Он был в горячке. Он не понимал, что подписывает.

— Врач подтвердил обратное, — сказал Габриэль. — А теперь самое важное: твой отец оставил мне право подать заявление о немедленной смене опекуна, если ты окажешься без присмотра.

Я не знал, радоваться или плакать. Правда наконец стояла передо мной на столе, но отец всё равно оставался мёртвым.

Вероника шагнула ко мне.

— Матео, я испугалась. Я хотела вернуться.

— Ты сказала, что я чужой.

Она замолчала, глядя на мой рюкзак.

В этот момент телефон Габриэля зазвонил. Он выслушал несколько слов и медленно положил трубку.

— Что случилось? — спросил я.

— В больнице нашли ещё одну папку Алехандро. И человек, который её передал, утверждает, что Вероника была не единственной, кто забирал деньги из компании…