После аварии родители выбрали штраф сестры вместо моей больничной койки, но отец увидел у меня гостя и побледнел

Когда меня привезли в больницу после аварии, мама спросила не о моём состоянии, а о том, кто оплатит штраф Клэр.

Я лежала под резким светом, чувствуя, как левая рука тяжелеет в фиксаторе, а лодыжка пульсирует под тугой повязкой. Врач только что сказал, что мне повезло: фургон ударил в пассажирскую сторону, а не в дверь водителя.

Телефон зазвонил в шестой раз. На экране высветилось «мама».

— Где ты? — спросила она вместо приветствия.

— В больнице.

На том конце повисла пауза.

— Мы сейчас с Клэр, — наконец сказала мама. — Она в ужасном состоянии.

— Что случилось?

— Ей выписали штраф за превышение скорости. Триста восемьдесят пять долларов. Отец пытается разобраться.

Я уставилась в белый потолок.

— Мам, я попала в аварию.

— Я слышу тебя. Но Клэр рыдает и не понимает, что делать.

— Может, папа приедет?

Мама тяжело вздохнула.

— Не превращай всё в соревнование между вами.

Связь оборвалась.

Я опустила телефон на грудь и смотрела, как гаснет экран. Внутри было не больно. Хуже. Там стало пусто.

У кровати сидела Лена, моя коллега. Она держала прозрачный пакет с вещами, которые фельдшер собрал в разбитой машине. Из него выглядывал мой деревянный брелок в форме маяка. Краска на жёлтой верхушке облупилась, а на боку осталась вмятина после того, как я однажды уронила его на лестнице у бабушкиного дома.

— Позвонить кому-нибудь ещё? — тихо спросила Лена.

Я хотела ответить «нет». Всю жизнь я говорила «нет», когда мне было страшно, чтобы никому не мешать.

Но потом вспомнила карточку экстренного контакта в кошельке.

Там не было мамы, папы или Клэр.

Три месяца назад я записала туда Маркуса Рида — основателя компании «Медицинские технологии Рида», где работала старшим инженером. Он настоял, чтобы у каждого руководителя проекта был человек, которому можно позвонить в чрезвычайной ситуации.

— Это будет неловко, — прошептала я.

Лена уже набирала номер.

Марк приехал через сорок минут. На нём было тёмное пальто поверх костюма, а в руке он держал папку с документами после заседания совета директоров.

— Как она? — спросил он у врача.

Не «проект готов?». Не «машина застрахована?». Именно «как она?».

Он позвонил в страховую, отменил мои рабочие встречи, договорился о машине до дома и попросил медсестру не выпускать меня без повторного осмотра.

— Я не хотела вас беспокоить, — сказала я.

— Анна, вы создали систему, которая скоро будет следить за жизнями миллионов людей. Позвольте мне сегодня проследить хотя бы за вашей.

В 22:38 пришло сообщение от отца: «Заеду. У Клэр всё улажено».

Я усмехнулась. От боли свело рёбра.

— Что случилось? — спросил Маркус.

— Папа наконец нашёл для меня время.

В 23:06 дверь палаты открылась. Отец вошёл, не отрываясь от телефона.

— Ты всех перепугала, — начал он. — Мать сказала, что ты снова драматизируешь, а Клэр пришлось…

Он поднял глаза.

Сначала увидел меня. Потом Маркуса. Потом папку в его руке.

Лицо отца стало белым. Он медленно убрал телефон в карман и прошептал:

— Что вы здесь делаете?

Маркус не ответил. Он положил ладонь на край моей кровати, а затем достал из папки один лист. Отец сделал шаг вперёд, будто хотел вырвать его, но остановился в последний момент. Маркус повернул документ лицом к нему и сказал:

— Думаю, теперь самое время вам кое-что объяснить…

ЧАСТЬ 2

— Думаю, теперь самое время вам кое-что объяснить, — повторил Маркус.

Отец смотрел не на меня, а на лист. В палате пахло антисептиком, а аппарат у стены мерно щёлкал, будто отсчитывал секунды до его признания.

— Это деловой вопрос, — сказал он наконец.

— Тогда почему вы пришли сюда, а не в мой офис? — спокойно спросил Маркус.

Отец сглотнул.

— Анна не в состоянии обсуждать работу.

— Вот именно. Поэтому я обсуждаю её с вами.

Я попыталась приподняться, но рука отозвалась резкой болью. Лена тут же поправила подушку.

— Пап, что происходит?

— Ничего, — резко ответил он. — Маркус просто неправильно понял ситуацию.

— Какую ситуацию? — спросила я.

Отец посмотрел на меня так, словно впервые вспомнил, что я тоже умею задавать вопросы.

— Я хотел поговорить с ним о поставках.

— О поставках для своей компании? — Маркус открыл папку. — Или о том, почему ваша фирма получила доступ к внутренним расчётам моего отдела?

Внутри меня что-то оборвалось. Я вспомнила последние месяцы: странные вопросы от отца о сроках запуска, внезапные просьбы показать презентацию, его шутки о том, что дочь наконец-то стала «полезной семье».

— Ты просил у меня материалы для своей фирмы, — сказала я.

— Только общую информацию.

— Ты говорил, что хочешь помочь мне подготовиться к разговору с поставщиками.

— Я твой отец.

Эти слова раньше закрывали любую дверь. В тот вечер они впервые прозвучали как оправдание.

Маркус положил на тумбочку небольшую флешку в металлическом корпусе.

— Вчера служба безопасности обнаружила, что с вашего рабочего адреса несколько раз запрашивали закрытые сведения о нашей системе наблюдения. Сегодня утром мы установили, что эти запросы отправлялись через компьютер вашей дочери.

У меня пересохло во рту.

— Через мой компьютер?

— Не вами, — ответил Маркус.

Отец резко повернулся к нему.

— Вы обвиняете меня в краже?

— Я пока никого не обвиняю. Я проверяю факты.

Дверь палаты открылась, и вошла женщина в строгом сером костюме. Она представилась Верой Соколовой, начальницей внутренней безопасности компании. В руках у неё был планшет, на экране которого виднелись строки переписки.

— Мы нашли соединение с домашней сетью вашей дочери, — сказала Вера. — Но есть несоответствие. В момент отправки файлов Анна находилась на работе и проходила пропускной контроль.

— Значит, кто-то использовал её имя, — прошептал я.

Отец сжал пальцы. На его большом пальце блеснул новый перстень, который он обычно надевал перед встречами с важными людьми.

— Вы всё усложняете, — сказал он. — Я пришёл узнать, как моя дочь.

— Вы пришли через два часа после сообщения, — ответила Лена. — И сначала спросили, где документы по поставкам.

Отец метнул в неё взгляд.

— Не вмешивайтесь.

Я почувствовала, как к горлу поднимается старое, знакомое чувство: желание защитить его, сгладить разговор, сказать, что все просто устали. Но рядом лежал мой облупленный брелок-маяк, и я провела пальцем по его вмятине.

Бабушка когда-то сказала: «Маяк не спорит со штормом. Он просто показывает, где берег».

— Пап, — произнесла я, — ты действительно использовал мой компьютер?

Он отвернулся.

В этот момент Маркус достал из папки ещё один конверт, на этот раз плотный, кремового цвета.

— Есть запись с камеры у вашего офиса, — сказал он. — Но прежде чем мы её посмотрим, я хочу спросить Анну, готова ли она услышать, кто именно заходил в её кабинет ночью.

Отец шагнул к нему.

— Вы не посмеете.

— Посмею, — ответил Маркус.

Вера коснулась экрана планшета. На нём появился неподвижный кадр: тёмный коридор, стеклянная дверь и человек в капюшоне, стоящий у моего кабинета.

Я всмотрелась в силуэт. Сердце ударило так сильно, что боль разлилась до плеча.

На запястье незнакомца был браслет. Тонкий, с маленькой серебряной подвеской в форме звезды.

Такой браслет носила только одна женщина в нашей семье.

Клэр.

Маркус нажал на экран, и изображение стало чётче. Но прежде чем лицо появилось полностью, в коридоре палаты зазвонил телефон Веры. Она ответила, послушала несколько секунд и медленно подняла глаза на отца.

— Нам только что сообщили, что Клэр исчезла из дома. И она оставила вам голосовое сообщение…

ЧАСТЬ 3

— Нам только что сообщили, что Клэр исчезла из дома. И она оставила вам голосовое сообщение, — закончила Вера.

Отец побледнел ещё сильнее.

— Дайте телефон.

— Сначала послушаем вместе, — сказал Маркус.

Вера включила запись. В динамике раздался дрожащий голос Клэр:

— Папа, я не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Ты сказал, что Анна сама отдаст нам файлы, если поймёт, как много мы можем заработать. Я только вошла в её кабинет. Я не знала, что камера работает. Позвони мне, пожалуйста.

Запись оборвалась.

Тишина стала почти физической. Я слышала только своё дыхание и слабое гудение аппарата за стеной.

— Это подделка, — сказал отец.

— Клэр оставила сообщение с номера, зарегистрированного на неё, — ответила Вера. — Запись уже сохранена на сервере оператора.

— Она испугана. Она могла сказать что угодно.

Я посмотрела на отца.

— А ты? Ты тоже был испуган?

Он провёл рукой по лицу. Перстень зацепился за край рукава и тихо звякнул.

— Анна, послушай меня. Я хотел защитить семью.

— От чего?

— От бедности. От постоянной борьбы. Ты получила шанс, а мы все должны были им воспользоваться.

Я засмеялась, но смех оказался сухим и коротким.

— Ты называешь кражу шансом?

Маркус раскрыл кремовый конверт. Внутри лежал официальный отчёт с приложенными копиями писем, журналом входов в систему и заключением независимого специалиста.

— Файлы были переданы вашей фирме дважды, — сказал он отцу. — Первый раз через кабинет Анны. Второй — с домашнего компьютера Клэр. Мы также нашли письмо, где вы обещали покупателю, что ваша компания получит право на производство новой системы раньше официального объявления.

Отец схватился за спинку стула.

— Это была предварительная договорённость.

— За деньги? — спросила я.

Он промолчал.

— За аванс, — ответила Вера вместо него. — Крупный. Деньги уже переведены на счёт компании.

Я почувствовала, как холодеют пальцы. Вся моя семья не просто воспользовалась моим именем. Они поставили на кон мою работу, репутацию и будущее.

— Почему ты не пришёл ко мне? — спросила я.

Отец посмотрел на меня. В его глазах впервые не было раздражения, только усталость.

— Потому что ты бы отказала.

— Да.

Одно слово оказалось тяжелее любого крика.

Маркус положил документы обратно в папку.

— Анна, вы не обязаны сейчас принимать решения. Но с этой минуты все ваши доступы защищены, а разговор с отцом зафиксирован по правилам внутреннего расследования.

Отец резко поднял голову.

— Вы записывали нас?

— После того как ваша дочь спросила, использовали ли вы её компьютер, вы сами признали, что хотели получить файлы.

Отец отступил, будто палата вдруг стала слишком маленькой.

Я закрыла глаза. Передо мной вспыхивали обрывки: папа у кухонного стола, его вопросы о моей зарплате, Клэр, которая брала мой запасной ключ «на пару дней», мама, говорившая, что семья должна держаться вместе.

— Где мама? — спросила я.

Отец не ответил.

Телефон Веры снова зазвонил. Она вышла в коридор, но вернулась через минуту с выражением, которого я раньше у неё не видела.

— Анна, у нас проблема. Покупатель, которому отец обещал ваши разработки, узнал о расследовании и требует вернуть аванс. Если деньги не будут возвращены до утра, он подаст заявление не только на компанию, но и лично на всех, чьи имена стоят в документах.

— Моё имя там есть? — спросила я.

— В качестве руководителя проекта. Но есть ещё кое-что.

Вера протянула мне лист.

Внизу стояла моя подпись.

Я никогда не подписывала этот договор.

Маркус наклонился к документу и вдруг замер.

— Анна, это не просто подделка подписи. Посмотрите на дату.

Я взглянула.

Дата стояла за день до того, как я получила повышение и доступ к проекту.

А значит, тот, кто подписал документ, готовил всё заранее. И он ещё не знал, что утром в мой кабинет войдёт следователь с ордером на обыск…