Отец запретил мне приезжать на Рождество, чтобы не затмить сводного брата, но после выпуска новостей его бокал разбился

Мой отец запретил мне приезжать на Рождество, а через двое суток я оказалась по пояс в снегу рядом с перевёрнутым автобусом и горящим бензовозом.

— Не приезжай домой в этом году, — сказал он поздним вечером во вторник, когда я закрывала кабинет на военной базе в Колорадо.

Я уже держала телефон у уха и смотрела на билет, сохранённый в приложении.

— Прости, что?

— Джейсон будет с женой. Приедут её родители. Не хочу, чтобы весь вечер разговоры крутились вокруг армии, твоих командировок и звания.

— А вокруг чего они должны крутиться?

Отец тяжело вздохнул, будто я снова поставила его в неловкое положение.

— Джейсон получил повышение. Для него это важный вечер. Люди начнут сравнивать вас, задавать вопросы. Ты ведь понимаешь, как это бывает.

Я понимала. За восемнадцать лет я пропустила его школьный выпускной, несколько дней рождения и две семейные поездки, потому что была на службе. Но впервые выяснилось, что даже моё молчаливое присутствие за праздничным столом способно испортить чужой праздник.

На металлической двери кабинета дрожал отражённый свет лампы. Я провела пальцем по краю пропуска и заставила себя говорить спокойно.

— Хорошо. Я не приеду.

— Эрика, не обижайся.

— Я не обижаюсь, папа.

Я отключилась и несколько секунд стояла, слушая гул вентиляции. Внутри у меня будто закрыли ещё одну дверь, хотя отец даже не понял, что она существовала.

Утром я отменила билет. Деньги вернулись на счёт, а рядом с отменённой поездкой осталась короткая надпись: «Маршрут закрыт».

— Ты точно не летишь? — спросила сержант Альварес в комнате отдыха, где кофейник плевался горьким паром.

— Планы изменились.

— Тогда приходи к моей сестре. У неё будет столько еды, что стол прогнётся.

Я улыбнулась, но ответила не сразу.

— У половины подразделения дети ждут родителей. Я возьму ночную смену.

Альварес покачала головой.

— Ты не обязана каждый раз становиться запасным человеком.

Эта фраза ударила точнее, чем она хотела. Я посмотрела на свою форму, на медную эмблему над карманом и сказала:

— Зато сегодня это кому-то пригодится.

К вечеру снег превратился в стену. В шесть часов пришёл вызов: на двести четырнадцатом километре перевернулся междугородний автобус, позади него занесло грузовик, а выше по дороге бензовоз опасно накренился к обледенелой обочине.

На месте ветер бил в лицо ледяной крупой. Автобус лежал на боку, окна смотрели в небо. Изнутри плакали дети.

— Альварес, свяжитесь с дорожным патрулём! — крикнула я. — Машины скорой помощи отведите ниже по склону!

— Майор, бензовоз движется!

Я увидела, как колёса цистерны медленно скользнули на несколько сантиметров.

Сначала мы вытаскивали пассажиров через аварийный люк. Маленький мальчик в красной вязаной шапке вцепился в мой рукав.

— Я не хочу падать.

— Ты не упадёшь. Смотри на меня и считай шаги.

Он кивнул, хотя губы у него дрожали. Я передала его санитару и повернулась к цистерне.

В кабине был водитель. Мужчина лет шестидесяти, Уолт, оказался зажат ногой. Каждый порыв ветра раскачивал тяжёлую машину.

— Ждать спецтехнику безопаснее, — крикнул патрульный.

— Если он потеряет сознание, мы его не дождёмся.

Я забралась в кабину. Оттуда пахло дизелем, мокрой кожей и мятными леденцами. Уолт побелел от боли.

— Моя нога…

— Знаю. Расскажите о семье.

— Четверо внуков.

— Кто самый трудный?

На его лице появилась слабая улыбка.

— Младшая. Только научилась ходить.

Я говорила с ним, пока команда освобождала металл вокруг ноги. Когда Уолта вытащили, мои руки уже тряслись от холода и напряжения.

И тут цистерна снова поползла к краю. Альварес схватила меня за плечо, а я увидела на снегу папку с отчётами, которую кто-то уронил возле машины. Из неё торчал лист с последними координатами и фамилиями всех руководителей операции. В этот момент к папке протянулась чья-то рука…

ЧАСТЬ 2

Пальцы в чёрной перчатке схватили папку раньше меня. Лист вырвало ветром, и он прилип к мокрому снегу.
— Оставьте бумаги! — крикнула Альварес. — Цистерна сейчас пойдёт вниз!
Я прыгнула к кабине, вцепилась в поручень и увидела, как Уолта укладывают на носилки. Его глаза были закрыты.
— Он дышит? — спросила я.
— Слабый пульс!
Склон под ногами дрогнул. Металл цистерны заскрежетал по льду, и внутри меня холод стал сильнее любой метели.
— Все от машины! — приказала я. — Уводите людей за грузовик!
— А вы?
— Я последняя.
Патрульный выругался, но подчинился. Я проверила крепление, которое удерживало цистерну, и поняла: оно уже почти выскочило из снежного вала. Если машина сорвётся, она раздавит часть дороги и перекроет единственный путь для скорой помощи.
Сверху донёсся гул вертолёта, но пилот не мог сесть. Снег бил в прожекторы, превращая всё вокруг в белую кашу.
— Майор, уходите! — кричала Альварес по рации.
Я достала аварийный трос, обвязала его вокруг металлической балки и закрепила второй конец за тягач. Пальцы не слушались. В голове вспыхнуло лицо отца, его спокойный голос: «Люди начнут сравнивать вас».
Я стиснула зубы.
— Не сегодня, папа.
Когда тягач натянул трос, цистерна остановилась. Спасатели вывели последних пассажиров, а затем машина скорой помощи забрала Уолта. Его рука на секунду сжала мою ладонь.
— Скажите внучке, что я обещал ей конфеты, — прошептал он.
— Сами скажете.
— Тогда не давайте мне умереть.
— Не дам.
Через несколько минут склон закрепили, и опасность миновала. Мы вернулись на базу почти в полночь. В комнате дежурных пахло мокрой шерстью и остывшим кофе. Я заполняла отчёт, когда Альварес перестала листать бумаги.
— Эрика… поднимите голову.
На телевизоре показывали срочный выпуск. Сначала я увидела перевёрнутый автобус, затем детей, которых выносили через люк. Камера приблизилась к цистерне, и в кадре появилась я — по колено в снегу, с рацией у рта.
На экране появилась подпись: «Майор Эрика Морган руководит спасением на заснеженной трассе».
Телефон завибрировал. Потом ещё раз. И ещё.
— Родственники? — спросила Альварес.
— Отец.
— Ответите?
Я посмотрела на экран. Под его именем стояли семь пропущенных вызовов.
— Пока нет.
Через сорок минут в доме отца подавали десерт. Он, вероятно, уже рассказывал гостям о повышении Джейсона и объяснял, почему я не смогла приехать. Потом кто-то включил телевизор.
Сначала никто не узнал меня. На экране мелькали снег, мигалки, растерянные пассажиры. Затем камера показала моё лицо.
Джейсон перестал улыбаться.
— Это Эрика, — произнёс он.
Отец поставил бокал на стол, но рука дрогнула. Стекло ударилось о тарелку и покатилось к краю скатерти.
— Она сказала, что работает в штабе, — прошептала жена Джейсона.
— Я не говорил, что она работает в штабе, — резко ответил отец.
— Ты сказал, что она только заполняет бумаги, — напомнил Джейсон.
В этот момент мой телефон снова зазвонил. На экране был незнакомый номер.
— Майор Морган? — спросил мужской голос. — Я звоню из больницы. Речь об Уолте. Он очнулся и требует поговорить именно с вами. Но есть одна проблема: он утверждает, что перед аварией видел человека, который намеренно перекрыл дорогу автобусу…

ЧАСТЬ 3

— Что значит «намеренно»? — спросила я, прижав телефон к уху.
В комнате дежурных стало тихо. Даже гудение холодильника будто отступило.
— Уолт говорит, что перед столкновением заметил легковую машину поперёк полосы, — ответил врач. — Он уверен, что это не была случайность.
— Я еду.
В больнице пахло антисептиком и горячим металлом от обогревателей. Уолт лежал под одеялом, его нога была зафиксирована шиной. На тумбочке стояла пластиковая чашка с растаявшим льдом.
— Вы обещали не дать мне умереть, — сказал он.
— Поэтому я здесь. Что вы видели?
Уолт медленно поднял руку.
— Тёмный внедорожник. Он остановился поперёк дороги за минуту до заноса. Водитель вышел и снял с машины номерной знак.
Альварес нахмурилась.
— Вы уверены?
— Я вожу тридцать семь лет. Номер запомнил. Частично.
Он назвал цифры. Я записала их на обратной стороне пропуска.
— И ещё, — добавил Уолт. — Водитель оставил на снегу металлическую коробку. Потом уехал, когда увидел автобус.
— Почему вы не сказали об этом на месте? — спросила я.
— Потому что думал, что умру. А потом услышал по телевизору, как ваш отец…
Я замерла.
— Какой отец?
— Ведущий назвал вашу фамилию. Я увидел фотографию внизу экрана. Тот человек у машины был похож на мужчину рядом с вами на снимке.
Через час мы вернулись к месту аварии вместе с дорожной группой. Снег частично присыпал обочину, но под перевёрнутым дорожным щитом обнаружилась небольшая металлическая коробка. Внутри лежали болты от временного ограждения и распечатка маршрута автобуса.
На распечатке были отмечены именно те места, где камеры дорожного наблюдения не работали.
— Кто имел доступ к этому маршруту? — спросила я.
Сотрудник дорожной службы побледнел.
— Подрядчик. И тот, кто заказывал перевозку.
Мы проверили заказ. Автобус арендовала фирма, где работал тесть Джейсона.
Я почувствовала, как под рёбрами поднимается тяжёлый ком.
— Это не может быть совпадением, — сказала Альварес.
— Нет. Но мы не будем обвинять человека только из-за родства.
Утром отец сам приехал на базу. Он стоял у входа в форме гражданского пальто, с измятой салфеткой в руке.
— Я хотел поговорить.
— О моём выступлении по телевизору?
— Я не знал, что тебя отправят туда.
— Ты не знал, чем я занимаюсь, потому что не хотел знать.
Отец сжал салфетку.
— Джейсон попросил меня не говорить гостям, что его повышение связано с контрактом на перевозки. Он хотел, чтобы все думали, будто получил должность за собственные заслуги.
— А при чём здесь автобус?
Отец посмотрел на меня и вдруг заговорил слишком быстро:
— Он сказал, что всё будет безопасно. Что нужно было только убрать ограждение, чтобы перенаправить маршрут и доказать руководству, что старая схема не работает. Я не знал, что он подставит людей под метель.
Альварес шагнула ближе.
— Вы только что признали, что знали об изменении маршрута?
Лицо отца стало серым.
— Я думал, он остановит автобус.
— Он не остановил, — сказала я. — Он оставил сорок человек на дороге.
В кармане у меня лежала копия подписанного заказа. Подпись принадлежала Джейсону.
Отец увидел её и сел на металлическую скамью.
— Где он? — спросила я.
— У себя дома.
Телефон Альварес зазвонил. Она выслушала сообщение и передала мне аппарат.
— Майор, служба безопасности проверила коробку. На ней нашли отпечаток. Но хуже другое: Джейсон только что попытался списать всё на вас, заявив, что вы самовольно изменили план спасения…