Отец назвал меня позором у ворот Белого дома, но после одного взгляда на мои знаки отличия его улыбка исчезла

— Отойдите, военнослужащая! Вы загородили проход для почётных гостей!

Молодой человек в смокинге толкнул меня плечом так резко, что металлическая застёжка на кобуре больно впилась в бок. Я удержалась на ногах и машинально коснулась лацкана парадного мундира. На нём блестели награды за службу, а под ними лежала маленькая медная пластинка с выгравированной датой моего первого боевого вылета. Я носила её не по уставу. Просто она напоминала, ради чего я когда-то выбрала форму.

— Прошу предъявить приглашение, — сказала я.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда тяжёлая ладонь сжала моё плечо. Пальцы сомкнулись почти как стальные тиски.

Я подняла глаза.

Передо мной стоял Артур Мерсер. Мой отец.

Двадцать шесть лет назад он вычеркнул меня из семьи за то, что я отказалась от места в его компании и подписала военный контракт. Тогда он сказал, что дочь генерала должна уметь вести переговоры за стеклянным столом, а не ползать по грязи с рацией. Я помнила каждое слово. Особенно то, как он бросил мою коробку с вещами на лестницу.

Рядом с ним стояли мой сводный брат Тревор в ослепительно дорогом смокинге и Эвелин, его вторая жена. На её шее качалось ожерелье, похожее на ледяную змейку.

Эвелин оглядела мой мундир и усмехнулась:

— Артур, она всего лишь охраняет вход. Цепной пёс в форме.

Внутри меня что-то холодно сжалось, но лицо осталось неподвижным.

Отец потянул меня в тень мраморной колонны. От него пахло дорогим виски и раздражением.

— Я заплатил пятьдесят тысяч за места для важных гостей, — прошипел он. — Сегодня я получу контракт на новую систему связи. Мне нужно пожать руки членам военного руководства, а не объяснять им, почему моя дочь торчит у ворот.

— Я исполняю приказ.

— Ты испортила себе жизнь ради этой формы.

— Это моя жизнь.

Его палец ткнул в мои награды.

— Притворись, что мы незнакомы. Не подходи к нам. И не вздумай меня позорить.

За спиной отца Тревор тихо рассмеялся.

— Не волнуйся, папа. Такие люди умеют только отдавать честь.

В этот момент в наушнике раздался голос дежурного офицера:

— Елена, срочно поднимитесь в служебную комнату. Вас ждут. Прибыл закрытый пакет из комиссии по оборонным закупкам.

Отец услышал моё имя и резко повернул голову.

— Какая ещё комиссия?

Я не ответила. За воротами уже собирались высокопоставленные гости, а на внутреннем дворе начиналась церемония, ради которой Артур приехал сюда с семьёй и огромными надеждами.

Я вошла в служебную комнату. На столе лежала чёрная папка с восковой печатью и моей фамилией. Рядом стоял полковник Рид, обычно невозмутимый, но сейчас его пальцы нервно постукивали по крышке стола.

— Вы готовы узнать, почему вас вызвали именно сегодня? — спросил он.

Я протянула руку к папке, когда за дверью послышались быстрые шаги и голос моего отца:

— Елена! Немедленно выйди сюда…

ЧАСТЬ 2

Я замерла, не коснувшись папки. За дверью отец требовал пропустить его, а полковник Рид одним движением повернул ключ в замке.
— Он не должен видеть эти материалы, — сказал он.
— Тогда почему вы вызвали меня сюда?
Рид посмотрел на мою медную пластинку, выглядывавшую из-под лацкана.
— Потому что дело касается не только его компании.
За дверью ударили кулаком.
— Елена, я знаю, что ты там! — крикнул Артур. — Если сейчас устроишь сцену, я добьюсь твоего увольнения!
Я почувствовала, как внутри поднимается старая, почти детская привычка оправдываться. Она исчезла так же быстро, как появилась.
— Открывайте папку, — сказала я.
Рид снял печать. Внутри лежали распечатанные счета, копии договоров и лист с подписями. На каждой странице повторялись названия дочерних фирм «Мерсер Дифенс Тех». Но рядом стояли суммы, которых не было в официальной отчётности.
— Это предварительная проверка, — объяснил полковник. — Военные получили сведения о подмене компонентов в системах связи. Если подтвердится, контракт отменят, а поставленные приборы могут отозвать.
— И при чём здесь я?
— Вы руководили испытаниями этой системы на северной базе.
Я вспомнила тот день: два года назад три передатчика отказали во время грозы. Артур тогда публично назвал отчёт ошибкой неопытной офицерши. Через неделю меня перевели в другое подразделение.
— Я отправила заключение, — сказала я. — Но его отклонили.
— Не отклонили. Его заменили.
Рид достал из папки тонкую копию документа. Внизу стояла моя подпись, но буквы были выведены не моей рукой.
У меня пересохло во рту.
— Кто это сделал?
— Мы пока не знаем. Знаем только, что исправленная версия позволила компании получить предварительное одобрение.
Дверь снова содрогнулась.
— Полковник! — крикнул Тревор. — Откройте, или я позвоню министру!
Рид усмехнулся без радости.
— Семейный выход становится всё интереснее.
Он перевернул последний лист.
— Есть ещё один человек, который готов подтвердить, что произошло на базе. Но он отказался говорить, пока не увидит вас.
— Кто?
Рид не ответил. В коридоре внезапно стало тихо. Затем дверь открылась, и на пороге появился худой мужчина с папкой под мышкой. Я узнала его не сразу.
Это был Нолан Прайс, бывший главный инженер компании моего отца. Тот самый человек, который исчез после аварии на базе.
Он посмотрел на меня, потом на закрытую папку.
— Я пришёл не ради мести, — сказал Нолан. — Я пришёл, потому что сегодня Артур собирается получить контракт на систему, которая уже однажды чуть не убила ваших людей.
За его спиной показался отец.
— Лжешь, — бросил он.
Нолан медленно достал из своей папки один лист.
— Тогда объясните, почему здесь стоит ваша личная подпись…

ЧАСТЬ 3

Нолан положил лист на стол, и в комнате стало так тихо, что я услышала гул старого кондиционера.
— Это не моя подпись, — сказал Артур.
— Я тоже так думал, — ответил Нолан. — Пока не нашёл оригинал распоряжения.
Он развернул второй документ. На нём стояла подпись Артура и короткая резолюция: «Заменить защитные модули до испытаний. Экономия важнее задержки».
Тревор побледнел.
— Это могло быть подделано.
— Нет, — сказал Нолан. — Я сам принёс этот приказ в кабинет вашего отца. Он велел мне убрать дорогие детали и поставить дешёвые. Когда я возразил, он сказал, что военные всё равно не заметят разницы.
Артур шагнул к нему.
— Ты украл документы и теперь пытаешься шантажировать компанию.
— Я спасаю себя от мысли, что трое солдат погибли бы из-за моей трусости.
Я сжала край стола. Перед глазами снова встал северный полигон: мокрый снег, треск неисправного передатчика и сержант Моралес, который успел вывести людей из зоны обстрела. Тогда я решила, что виновата плохая проверка. Теперь понимала: её специально сделали невозможной.
— Почему в отчёте появилась моя поддельная подпись? — спросила я.
Нолан посмотрел на Артура.
— Потому что приказ исходил от него. Он хотел, чтобы ответственность легла на офицера, который первым сообщил о неисправности.
Отец резко повернулся ко мне.
— Я не знал, что всё зайдёт так далеко.
— Но знал, что детали заменили.
— Я спасал компанию! Ты не понимаешь, сколько рабочих мест зависит от одного контракта.
— Ты спасал не людей, а свою долю.
Эвелин, стоявшая у двери, вдруг сняла с шеи ледяное ожерелье и сжала его в ладони.
— Артур, скажи им, что Тревор тоже подписывал документы.
В комнате все повернулись к ней.
Тревор отшатнулся.
— Что ты говоришь?
— Я видела счета. Ты переводил деньги на подставные фирмы.
Его лицо стало серым.
Артур смотрел то на жену, то на сына. Нолан достал ещё один лист.
— Вот банковская выписка. Деньги уходили через фонд, которым управляла Эвелин. Но окончательное распоряжение подписал Тревор.
Я почувствовала не торжество, а усталость. Семья, которую отец когда-то предпочёл мне, рассыпалась прямо перед глазами.
В коридоре зазвонил служебный телефон. Рид поднял трубку, выслушал сообщение и изменился в лице.
— Елена, вам нужно увидеть это немедленно.
— Что случилось?
Он протянул мне короткую телеграмму от командования.
В ней говорилось, что один из неисправных передатчиков исчез со склада и направляется на вечернюю демонстрацию, где им должны были пользоваться руководители страны.
Артур посмотрел на меня и впервые понял, что его сделка превратилась в угрозу прямо сегодня…