Незнакомка положила рядом с моим кофе тысячу долларов и попросила сыграть её парня — но, увидев меня, её мать побледнела

Незнакомка положила рядом с моим нетронутым кофе тысячу долларов и попросила сыграть её парня до самого вечера — а через час её мать перестала улыбаться.

Я посмотрел на десять хрустящих купюр, потом на женщину напротив и снова на деньги.

— Это та часть, где я просыпаюсь без почки?

Она замерла. На её запястье тихо звякнула медная подвеска в форме венчика для теста.

— Я серьёзно, — прошептала она.

— Я тоже. Почки нынче дорогие.

Её губы дрогнули, и вдруг она коротко рассмеялась — будто смех вырвался случайно. Я не слышал такого звука давно. Обычно люди рядом со мной либо молчали, либо говорили слишком осторожно.

— Меня зовут Нора Беннетт, — сказала она. — Мне нужно, чтобы вы притворились моим парнем до сегодняшнего вечера.

— А если я откажусь?

— Я найду другого.

— Тогда почему вы смотрите на меня так, будто я последний человек на земле?

Нора опустила глаза на деньги.

— Потому что вы подходите.

Я усмехнулся.

— Мы знакомы три минуты.

— Я видела вашу фотографию в газете.

На соседнем стуле лежал деловой выпуск с моим лицом на первой полосе. Для города я был владельцем строительных компаний, отелей, грузовых терминалов и охранного бизнеса на всём побережье. Для людей, работавших ночью на причалах Чарльстона, я был человеком, которому не задавали лишних вопросов.

Но в то утро я просто хотел выпить кофе в одиночестве.

— Куда мы идём? — спросил я.

— В «Магнолию». У моей бабушки день рождения, ей исполняется семьдесят пять.

— И на празднике будет кто-то, от кого мне нужно вас спасать?

Нора скривилась.

— Майлз Харпер.

— Уже звучит угрожающе.

— Он успешный, вежливый, помнит дни рождения, пишет благодарственные записки и нравится моей матери.

— Действительно опасный человек.

Она впервые посмотрела мне прямо в глаза.

— Я не хочу за него замуж.

В её голосе было столько усталости, что шутка застряла у меня в горле.

Нора открыла телефон. В заметках крупно стояло: «МНИМЫЙ ПАРЕНЬ».

— Мы познакомились три месяца назад, — сказала она.

— Где?

— Здесь.

— Удобно.

— Вы постоянно в разъездах по работе. Поэтому семья вас ещё не видела.

— Это даже похоже на правду.

— Вы владеете несколькими компаниями.

Я медленно поднял бровь.

— Это тоже написано в газете?

— Я отчаянная, но не слепая.

Она рассказала, что работает в семейном агентстве, однако тайно полтора года учится в кондитерской школе. Нора мечтала открыть маленькую пекарню, а мать считала это детской прихотью.

— Бабушка знает? — спросил я.

— Да. Она сказала: если я не расскажу всё сегодня, она расскажет сама.

Нора сжала пальцы, и медный венчик снова коснулся её кожи.

— Вы согласны?

— За тысячу долларов?

— Могу дать две.

— Я согласен не из-за денег.

Она насторожилась.

— Тогда почему?

Я не успел ответить. У входа в кафе появился высокий мужчина в безупречном костюме. Он увидел Нору, затем меня, и его лицо стало неподвижным.

— Майлз, — прошептала она.

Он подошёл к столику.

— Нора, мать уже ждёт. А это кто?

Я поднялся и протянул руку.

— Эван Коул. Её парень.

Рукопожатие длилось на секунду дольше, чем требовали приличия.

Майлз улыбнулся, но в глазах у него улыбки не было.

— Тогда нам есть о чём поговорить.

В этот момент телефон Норы завибрировал. Она посмотрела на экран, и кровь отхлынула от её лица. На дисплее было сообщение от неизвестного номера: «Если сегодня расскажешь о пекарне, твой отец узнает, что ты нашла в бухгалтерии».

Нора протянула мне телефон. Я перечитал сообщение дважды, затем достал свой аппарат.

— Кому вы успели рассказать? — спросил я.

— Никому.

— Тогда тот, кто написал, следил за вами.

Майлз резко шагнул ближе.

— Отдайте телефон.

Я не двинулся.

— Сначала объясните, почему вы так испугались.

За стеклом кафе остановился чёрный автомобиль. Водитель не выходил, но смотрел прямо на нас.

Я положил деньги обратно на стол и произнёс:

— Нора, сегодня вы получите не просто ненастоящего парня.

Она побледнела.

— Что вы имеете в виду?

Я повернулся к Майлзу, а он впервые отвёл глаза. Затем моя рука потянулась к тонкой папке, которую утром оставил в машине…

ЧАСТЬ 2

…к тонкой папке, которую утром оставил в машине, хотя обычно не носил документы на личные встречи.

— Вы заранее знали, что это случится? — спросила Нора.

— Я знал, что кто-то нервничает. Теперь знаю, что нервничать должны многие.

В десять сорок пять мы вышли из кафе. Воздух пах солёной водой и горячим асфальтом. Чёрный автомобиль тронулся сразу, как только я посмотрел в его сторону.

— Вы можете вызвать полицию, — сказал Майлз.

— Могу, — ответил я. — Но тогда тот, кто прислал сообщение, поймёт, что мы напуганы.

— Вы не знаете, о чём говорите.

— А вы знаете слишком много для человека, который только что познакомился со мной.

Майлз сжал челюсть. Нора встала между нами.

— Хватит. Мы едем на праздник.

— Нора, — тихо сказал он, — ты не понимаешь, с кем связалась.

— Зато впервые сама решаю, с кем мне связываться.

Мы приехали в «Магнолию» без Майлза. Он уехал следом на другой машине, а я запомнил номер и отправил его своему начальнику охраны Рою.

В полдень зал был наполнен белыми розами, фарфоровыми тарелками и голосами родственников. Над роялем висела фотография Эвелин Беннетт — женщины с серебряными волосами и внимательными глазами.

Она увидела меня раньше всех.

— Так вот кто заставил мою внучку надеть серьёзное лицо, — сказала Эвелин.

— Обычно я заставляю людей делать это без просьб.

— Я знаю, мистер Коул.

Нора резко повернулась к ней.

— Бабушка?

Эвелин улыбнулась, но пальцы крепче обхватили трость с янтарной ручкой.

— Я читаю газеты и умею складывать два и два.

В зал вошла Диана Беннетт. Её взгляд скользнул по мне, по руке Норы, лежавшей на моём локте, и остановился на моём лице.

— Нора, кто это?

— Эван. Мы встречаемся.

— Как давно?

— Три месяца.

— И ты решила сообщить об этом в день рождения бабушки?

— Ты сама требовала, чтобы я перестала давать Майлзу надежду.

Диана резко поставила бокал на стол. Хрусталь звякнул.

— Майлз хотя бы понимает, как устроена наша жизнь.

— Наша жизнь или твой план для моей жизни?

За спиной Дианы появился Майлз. Он уже не улыбался.

— Я бы не стал устраивать сцену перед Эвелин, — сказал он.

— Тогда не устраивай, — ответила Нора.

Я почувствовал, как её пальцы дрожат на моём рукаве. Под медным венчиком на браслете выступила крошечная капля пота.

— Нора, — сказал я, — ты хотела рассказать о пекарне.

Диана побледнела.

— Какой пекарне?

Нора закрыла глаза.

— Моей.

— У тебя нет никакой пекарни.

— Пока нет. Но я подготовила расчёты, нашла помещение и почти получила кредит.

— Кто помогал тебе?

— Я сама.

Майлз тихо рассмеялся.

— Это невозможно. У неё нет денег.

— Были, — сказала Нора. — Пока деньги не начали исчезать с моего накопительного счёта.

В зале стало тихо. Даже рояль замолчал.

Диана повернулась к Майлзу.

— Ты говорил, что всё проверил.

— Я проверил то, что просила ваша мать.

Эвелин постучала тростью по полу.

— Достаточно. Нора, покажи им папку.

Нора достала из сумочки прозрачный файл. Внутри лежали распечатки переводов, договор аренды и несколько страниц с выделенными строками.

Майлз шагнул вперёд.

— Это семейные документы.

— Нет, — сказала Нора. — Это мои деньги.

Я открыл свою папку и положил рядом лист с номерами счетов.

— Эти переводы уходили через подрядчика, связанного с компанией Майлза.

Диана схватила документ.

— Вы обвиняете моего консультанта в краже?

— Пока я только показываю маршрут денег.

Майлз наклонился ко мне.

— Убирайтесь отсюда, Коул. Вы не знаете, во что вмешались.

Я услышал в его голосе не угрозу, а страх. Рой прислал мне ответ: номер автомобиля зарегистрирован на фирму, которая уже дважды фигурировала в расследованиях о подставных перевозках.

Но прежде чем я успел сказать это вслух, Эвелин подняла руку.

— Вторая папка, Эван.

Нора посмотрела на меня.

— Какая вторая папка?

Я положил ладонь на коричневую папку с тиснёным гербом её семьи. Эвелин заранее передала её мне, когда мы встретились у входа.

— Бабушка сказала, что открывать её нужно только при всех.

Диана отступила.

— Эвелин, ты не посмеешь.

Старушка посмотрела на неё так, как смотрят на человека, которому дали последний шанс.

— Я слишком долго молчала.

Майлз резко схватил край стола.

— Не открывайте это.

Я потянулся к застёжке, но в этот момент из кармана Дианы выпал маленький ключ. Он ударился о мраморный пол, и на его металлической головке блеснул тот же знак, что был выбит на папке…

ЧАСТЬ 3

…тот же знак, что был выбит на папке. Медный венчик на браслете Норы тихо звякнул, словно ответил ключу.

Я открыл застёжку.

Внутри лежала нотариальная копия, флешка и конверт с печатью адвокатской конторы. Эвелин не позволила никому приблизиться.

— Читайте вслух, — сказала она.

Я развернул первый документ.

— «Настоящим подтверждается, что доля Норы Беннетт в семейном агентстве не может быть продана, передана или использована без её письменного согласия».

Диана резко выдохнула.

— Это старый документ.

— Подпись поставлена шесть месяцев назад, — ответил я. — И заверена нотариусом.

Нора смотрела на бабушку.

— Почему ты ничего не сказала?

— Потому что хотела, чтобы ты сама увидела, кто рядом с тобой.

Я взял второй лист.

— «Все переводы с личных счетов Норы, осуществлённые без её согласия, должны быть возвращены после проведения аудита».

Майлз побледнел.

— Это абсурд. Я не имел доступа к её счетам.

— Тогда объясните эти переводы, — сказал я и разложил перед ним копии. — Двадцать четыре тысячи долларов ушли через две фирмы. Обе зарегистрированы на вашего двоюродного брата.

Диана закрыла рот ладонью.

— Майлз…

— Я помогал Норе получить помещение, — процедил он. — Деньги были залогом.

— Нора не подписывала договор, — сказала Эвелин.

Я включил запись с флешки. В зале прозвучал голос Майлза.

«Она никуда не денется. Её мать подпишет всё за неё, а потом Нора сама поблагодарит нас, когда поймёт, что пекарня — не её уровень».

Нора застыла. В её глазах не было слёз — только страшная ясность.

Следом раздался голос Дианы:

«Главное, чтобы она сегодня не устроила сцену. После свадьбы деньги можно будет перевести окончательно».

Бокал выпал из руки одной из тёток и разбился.

— Вы записывали нас? — прошептала Диана.

— Не я, — ответила Эвелин. — Я поставила запись в кабинете после того, как заметила пропажу денег.

Майлз бросился к флешке, но я перехватил его запястье.

— Не советую.

Он смотрел на меня с ненавистью.

— Ты думаешь, твои деньги делают тебя неприкасаемым?

— Нет. Меня защищает то, что я не краду у женщин, которые мне доверяют.

Эвелин достала из конверта ещё один лист.

— И последнее. Я передала Эвану полномочия временного управляющего семейным агентством, пока идёт проверка счетов.

Диана отшатнулась.

— Ты выбрала его вместо дочери?

— Я выбрала правду вместо страха.

Нора подошла к матери.

— Ты действительно хотела использовать мои деньги для свадьбы с Майлзом?

Диана заплакала, но Нора не обняла её.

— Я думала, что спасаю тебя от ошибки.

— Нет. Ты спасала себя от того, что я стану самостоятельной.

Снаружи завыла сирена. Рой прислал сообщение: люди Майлза пытались войти в архив агентства, но охрана их задержала. Я передал запись адвокату и вызвал следователей.

Майлз понял, что проиграл, и вдруг улыбнулся.

— Вы все радуетесь слишком рано.

Он достал телефон.

— У меня есть кое-что, чего нет у вас.

На экране была фотография Норы у двери будущей пекарни. Снимок сделали ночью, через окно напротив.

— Если я уйду один, — сказал Майлз, — это фото увидит пресса. А ещё они узнают, что она подделала подпись арендодателя.

Нора побелела.

— Я ничего не подделывала.

— Тогда почему на договоре стоит твоя подпись?

Я взял телефон и приблизил изображение. Подпись действительно была похожа на подпись Норы, но угол наклона последней буквы отличался.

В этот момент мой телефон зазвонил. Рой говорил быстро и глухо:

— Эван, мы нашли того, кто сделал снимок. Но он утверждает, что работал не на Майлза. Он назвал имя заказчика.

Я отошёл к окну.

— Кто?

Рой замолчал на секунду.

— Твой отец.

У меня перехватило дыхание. Отец умер двенадцать лет назад, оставив мне компании, долги и один запрет никогда не связываться с семьёй Беннетт.

Эвелин услышала последние слова и закрыла глаза.

— Значит, он всё-таки начал эту войну…