На похоронах дочери её любовница прошептала мне «Я победила», но после слов адвоката улыбка Виктории исчезла

На похоронах моей дочери её любовница подошла ко мне в браслете Оксаны и прошептала: «Я победила». Я стояла у белого гроба, прижимая к себе уснувшую четырёхлетнюю Марийку, и чувствовала, как леденеют пальцы.

Резкий запах сладких духов ударил мне в горло. Виктория не плакала. На её лице была спокойная улыбка человека, который пришёл не проститься, а забрать приз.

На запястье у неё блестел тонкий браслет с маленькой янтарной каплей. Я подарила его Оксане на день рождения Марийки. Дочь тогда смеялась и говорила, что будет носить его только по особым случаям.

— Это принадлежало моей дочери, — сказала я.

Виктория медленно посмотрела на меня.

— Валентина Петровна, сейчас не время устраивать сцену.

— Снимите его.

— Вы плохо себя чувствуете. Вам кажется, что всё вокруг должно принадлежать вам.

Она наклонилась, будто хотела поцеловать меня в щёку, и прошептала:

— Я победила.

Я не сорвала браслет с её руки. Марийка спала, уткнувшись лицом мне в плечо, и её тёплое дыхание обжигало шею. Я только крепче обняла внучку.

Оксане было тридцать два. Она сама создала студию дизайна, выплатила дом и растила дочь так, словно весь мир помещался в маленьких ладонях Марийки. Она любила подсолнухи, но Дмитрий заказал для прощания белые розы.

— На фотографиях будут выглядеть солиднее, — объяснил он.

Он был идеально выбрит и безупречно одет. Его руки не дрожали. Сухие глаза смотрели не на жену, а на часы возле входа.

Я вспомнила последний разговор с Оксаной.

— Мам, если со мной что-нибудь случится, не доверяй Дмитрию.

— Ты просто не спишь и себя накручиваешь.

— Они следят за всем. Я кое-что спрятала. По телефону не могу объяснить.

Через ночь её нашли у лестницы. Дмитрий сказал, что Оксана оступилась. Виктория утверждала, что в тот вечер была на работе. Несчастный случай.

Но я видела тёмный след у дочери на лбу. Видела тонкие ссадины под волосами, которые не смог скрыть грим.

После похорон мы вернулись в дом. Виктория сняла туфли прямо в прихожей, прошла на кухню и стала открывать ящики, будто давно знала, где что лежит.

Дмитрий сел напротив меня.

— Марийке лучше жить со мной.

— Она будет жить со мной, пока я не пойму, что произошло.

— Вы уже не молоды.

— А ты уже не похож на скорбящего мужа.

Его лицо дёрнулось.

Виктория поставила чашку на стол.

— Оксана всё предусмотрела. Дмитрий её отец. Вы ничего не измените.

В этот момент в дверь позвонили.

На пороге стоял Богдан Шевчук, адвокат Оксаны. В одной руке он держал чёрный портфель, в другой — запечатанный конверт. Затем достал прозрачный пакет с маленьким накопителем.

Дмитрий резко поднялся.

— Это можно сделать потом.

— Нет, — спокойно ответил Богдан. — Оксана оставила точные указания.

Он вскрыл конверт и развернул лист, исписанный знакомым почерком. Вверху было написано: «Для моей мамы, для Марийки и для тех, кто решил, что моя смерть сделает их богатыми».

Виктория перестала улыбаться.

Богдан начал читать:

— «Дмитрий не получает ни копейки и не может единолично распоряжаться судьбой моего ребёнка, пока обстоятельства ночи четырнадцатого августа не будут проверены».

— Это ложь! — закричал Дмитрий.

Богдан положил лист на стол, взял накопитель и подошёл к телевизору. Я увидела, как его рука потянулась к разъёму, а дверь за моей спиной вдруг громко захлопнулась…

ЧАСТЬ 2

…Накопитель вошёл в разъём с тихим щелчком, который в наступившей тишине прозвучал громче выстрела.

Экран вспыхнул. На нём появилась Оксана. Она сидела в своей рабочей комнате, возле окна, за которым шёл дождь. Запись была сделана за сорок восемь часов до её смерти.

Дочь выглядела бледной и измученной. Под глазами лежали тени, но голос звучал удивительно ровно.

— Мам, если ты это смотришь, значит, Дмитрий и Виктория уже сделали то, что собирались сделать.

Марийка зашевелилась у меня на руках. Я прикрыла ладонью её ухо.

— Выключите это, — сказал Дмитрий.

Богдан встал между ним и телевизором.

— Это распоряжение Оксаны.

— Она была не в себе.

— Тогда вам нечего бояться.

Виктория стояла возле стола и сжимала браслет так сильно, что янтарная капля впилась ей в кожу.

На записи Оксана оглянулась на дверь.

— Они думают, что после моей смерти получат дом, деньги и смогут решить всё за Марийку. Но я подготовилась. Мам, главное — не отдавай им то, что я оставила для неё. Это не только деньги. Это доказательство.

Послышался скрип дверной ручки.

Оксана резко повернула голову. Камера качнулась. В дверном проёме появился Дмитрий.

— Ты опять снимаешь свои признания? — спросил он.

Запись оборвалась.

Дмитрий выдохнул, будто только этого и ждал.

— Видите? Ничего нет. Обычная запись испуганной женщины.

— Она сказала, что ты пришёл к ней, — ответила я.

— Я был её мужем.

— А Виктория почему там?

Виктория побледнела.

— Я приехала поговорить.

— О чём?

— Не с вами.

Богдан открыл портфель и достал второй лист.

— Основная запись состоит из нескольких файлов. Первый был защищён паролем, который Оксана поручила сообщить только Валентине Петровне.

— Какой пароль? — спросил я, хотя знала, что он обращается к дочери в своих документах.

— День рождения Марийки и слово «подсолнух».

Я вспомнила, как Оксана однажды сказала: «Мам, если я начну забывать простые вещи, напомни мне про подсолнухи». Тогда я подумала, что она просто устала.

Богдан ввёл пароль. На экране появилась новая запись.

Комната была та же, но время показывало почти два часа ночи. Оксана стояла возле стола, а Дмитрий держал в руке её телефон.

— Отдай, — говорила она.

— Ты подписываешь бумаги на мать, а потом хочешь оставить меня ни с чем?

— Дом куплен на мои деньги.

— Зато я отец Марийки.

Виктория стояла у двери.

— Дмитрий, нам пора. Она уже вызвала адвоката.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Богдан подставил мне стул.

— Мама, — сказала Оксана на записи, — если ты увидишь это, не верь словам о случайности. Я не упала.

Дмитрий рванулся к телевизору, но Богдан нажал кнопку блокировки на пульте.

— В записи есть ещё один фрагмент, — сказал он.

— Вы не имеете права! — крикнул Дмитрий.

— Имею. Копия уже передана следователю.

На экране Оксана снова повернулась к двери. За ней раздался тяжёлый шаг. Виктория прошептала: «Сейчас или никогда».

Дмитрий поднял руку, и Марийка проснулась от моего крика.

— Не смейте! — сказала я.

Но на экране дверь уже начала открываться. Оксана отступила к лестнице, а чей-то голос произнёс:

— Ты всё равно никому не расскажешь…

ЧАСТЬ 3

…Дверь распахнулась, и на записи стало видно лицо Виктории. Она больше не улыбалась. В руке у неё был тот самый браслет, только тогда он лежал на ладони Оксаны.

— Верни его, — сказала моя дочь.

— Ты сама отдала мне его в последний раз.

— Я сказала, что дам тебе уйти, если ты оставишь Дмитрия.

Дмитрий закрыл дверь и встал между ними.

— Хватит играть в жертву.

Оксана отступила.

— Я знаю про вашу связь. Знаю про переводы со счёта студии. Знаю, что вы собирались объявить Марийку неспособной жить со мной, а потом продать дом.

У меня перехватило дыхание. Дмитрий на кухне перестал кричать. Он смотрел на экран, будто видел собственную жизнь, которую кто-то внезапно включил при посторонних.

— Ты ничего не докажешь, — сказал он на записи.

— Докажу. Все документы у Богдана. А если со мной что-нибудь случится, запись уйдёт в прокуратуру.

Виктория подошла к ней.

— Ты думаешь, твоя мама спасёт тебя?

— Моя мама спасёт Марийку.

— Она даже не поймёт, что происходит.

Оксана включила камеру ближе. В кадре отчётливо было видно лицо Виктории и её браслет.

— Скажи это ещё раз, — попросила Оксана.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— Скажи, кто толкнул меня на лестнице.

Дмитрий резко схватил Оксану за плечо.

— Отдай накопитель.

— Уже поздно.

Она дёрнулась, потеряла равновесие и ударилась о перила. Камера упала, но продолжала снимать. В кадре остались ноги Дмитрия, его голос и Виктория, которая наклонилась над Оксаной.

— Она дышит, — прошептала Виктория.

— Тогда надо закончить.

— Дмитрий, нет.

— Ты хотела победить? Вот и побеждай вместе со мной.

Дальше был слышен только грохот, потом тишина.

Видео остановилось.

Я не сразу поняла, что кричу. Марийка плакала у меня на руках. Богдан опустился передо мной на колено.

— Валентина Петровна, теперь вы знаете правду.

Дмитрий отступил к стене.

— Это монтаж.

— Ваш голос записан с нескольких ракурсов, — ответил Богдан.

Виктория закрыла лицо руками.

— Я не хотела её смерти.

— Но вы были там, — сказал я.

— Я испугалась.

— Вы пришли на похороны в её браслете.

Она сняла украшение и положила на стол. Янтарная капля качнулась и стукнула по дереву.

В этот момент зазвонил телефон Богдана. Он ответил, выслушал и стал ещё бледнее.

— Это следователь. На лестнице нашли скрытый датчик движения. Он записал не только ночь смерти, но и то, кто вошёл в дом за три часа до Дмитрия.

Дмитрий замер.

— Кто? — спросила я.

Богдан посмотрел на него.

— Его брат Артём. И он уже дал показания.

Дмитрий рванулся к двери, но в прихожей раздался тяжёлый стук. За дверью кто-то представился сотрудником полиции.

Богдан достал из портфеля ещё один конверт.

— Есть и второе распоряжение Оксаны. Она запретила открывать его до того момента, когда вы увидите запись полностью.

Он положил конверт передо мной. Я провела пальцем по краю бумаги, а Дмитрий вдруг прошептал:

— Если вы откроете его, Марийка никогда больше меня не увидит.

Я посмотрела на внучку, потом на дверь, за которой уже звенели наручники, и разорвала печать. Внутри лежал документ, от которого даже Богдан поднял глаза…