На гала-вечере мафиози узнал мой кулон, а после первого выстрела его лицо внезапно стало белым

Первый выстрел разбил окно над моей головой, а второй выбил мраморную крошку прямо из колонны за моей спиной.

Габриэль Моретти прижал меня к полу так быстро, что я даже не успела закричать. Его ладонь закрыла мне рот, а тяжёлое тело заслонило от осколков. На бордовом платье заискались кусочки стекла. В воздухе пахло порохом, шампанским и горячим металлом.

— Не двигайся, — прошептал он.

— Уберите от меня руки, — процедила я.

— Если хочешь остаться живой, сейчас будешь делать ровно то, что я скажу.

— Вы всегда знакомитесь с женщинами через угрозы?

Его глаза сверкнули в полумраке. Но ответить он не успел. Охрана уже окружила нас, гости ползли под столы, а где-то у входа кричала женщина. Я почувствовала, как цепочка впилась в шею. Серебряный кулон исчез под воротом платья.

Габриэль поднял голову.

— Закрыть двери. Никого не выпускать.

— Я не ваша пленница, — сказала я.

— Пока нет.

Он рывком поставил меня на ноги и потащил к служебному коридору. Я упёрлась каблуками в мрамор, но его охранник уже распахнул боковую дверь. В узком проходе мигали аварийные лампы, а на стене дрожала тень от разбитой люстры.

— Почему вы сказали, что стреляли в меня? — спросила я.

— Потому что стрелок ждал именно тебя.

— Вы знали, что это произойдёт?

— Я знал, что кто-то ищет тебя.

Я остановилась.

— Кто?

Габриэль посмотрел на меня так, будто ответ мог разрушить не только вечер, но и всю мою жизнь.

— Твой отец.

У меня перехватило дыхание.

— Мой отец умер пятнадцать лет назад.

— Томас Картер официально умер. Это не значит, что его история закончилась.

Он произнёс имя, которое я слышала только на старых документах и в рассказах бабушки. Томас Картер. Мой отец. Человек, который исчез в одну дождливую ночь, оставив после себя пустой дом, несколько долгов и фотографию без лица.

В подземном гараже нас ждал чёрный автомобиль. Я заметила на дверце тонкую царапину в форме полумесяца. Странно, но именно она вдруг показалась мне знакомой. Такой же след когда-то был на замке бабушкиного дома.

— Садись, — приказал Габриэль.

— Сначала объясните, почему ваша охрана знала имя моего отца.

— Потому что пятнадцать лет назад он работал на мою семью.

— Кем?

— Человеком, который открывал двери, когда остальные не могли.

Я рассмеялась, хотя внутри всё холодело.

— Мой отец был слесарем.

— Он был лучшим слесарем в Бостоне. И однажды отказался открыть одну дверь.

В этот момент его телефон зазвонил. Габриэль ответил, и лицо его сразу стало жёстким.

— Говори.

— В доме твоей матери сработала тревога, — сказал голос из трубки. — Внутри кто-то есть.

— Мама в доме?

— Да. И камеры отключились.

Габриэль повернулся ко мне.

— Мы едем туда.

— Нет. Я еду с вами.

— Это не обсуждается.

— Тогда я выйду из машины и сама пойду под пули. Выбирайте.

Несколько секунд он смотрел на меня. Потом коротко кивнул.

Дом его матери стоял на холме над рекой. В окнах горел только один свет. Входная дверь была приоткрыта, хотя дождь уже заливал ковёр в прихожей.

Габриэль поднял пистолет.

— Оставайся за мной.

Я шагнула к двери и увидела замок. Цилиндр был цел, без царапин, зато язычок стоял в неправильном положении.

— Здесь не взламывали, — сказала я.

— Откуда ты знаешь?

Я провела пальцами по металлу и почувствовала под ногтем едва заметную липкость.

— Потому что тот, кто вошёл, запер дверь изнутри. А потом…

В глубине дома что-то тяжело упало.

Габриэль занёс руку к кобуре, а я уже тянулась к папке с инструментами, которую всегда возила с собой…

ЧАСТЬ 2

…и вытащила тонкую стальную отмычку, хотя Габриэль смотрел на неё так, будто я достала нож.

— Ты собираешься вскрыть дверь в дом моей матери?

— Я собираюсь понять, как в него вошли.

— Внутри может быть вооружённый человек.

— Тогда вам особенно пригодится тот, кто умеет отличать взлом от спектакля.

Дождь бил по стеклянному навесу. На моей ладони дрожала маленькая стальная пластина, а серебряный кулон холодил грудь. Я вставила отмычку в замок и почти сразу поняла: механизм не трогали. Дверь открыли ключом, но не обычным.

— Кто-то сделал копию, — сказала я.

— У моей матери единственный комплект.

— Значит, у кого-то был доступ к оригиналу.

— Или к человеку, который его изготовил.

Габриэль посмотрел на меня.

— Мой отец держал Томаса Картера при себе именно из-за этого.

В доме пахло воском и горелой бумагой. В гостиной перевернули кресло, разбили настольные часы, но дорогие картины остались на стенах. Я присела у ковра и заметила чёрную полоску на шерсти.

— Здесь тащили что-то тяжёлое.

— Маму.

Он бросился к лестнице. Я побежала следом, тяжело дыша, чувствуя, как каблук проваливается в мягкий ковёр. В спальне Елены Моретти никого не было. На кровати лежал раскрытый футляр для украшений, а рядом — белая фарфоровая чашка с нетронутым чаем.

На зеркале губной помадой написали: «Спроси у дочери Томаса».

Габриэль замер.

— Кто такая дочь Томаса?

— Я, вероятно.

— Не говори так.

— Почему? Потому что тебе проще считать меня случайной женщиной в бордовом платье?

Он сжал кулаки.

— Я три года искал девочку, которая исчезла в ту ночь.

— И не нашёл?

— Нашёл только сгоревшую машину и кровь на заднем сиденье.

В коридоре щёлкнуло реле. Свет погас. Я услышала тихий скрип за книжным шкафом.

— Габриэль…

— Я слышал.

Он оттолкнул шкаф, и за ним обнаружилась узкая дверь. Замок был старым, с двойным язычком. На металле виднелась насечка в форме маленького полумесяца.

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Этот знак был на замке дома моей бабушки.

— Томас оставлял такие метки?

— Только на замках, которые считал опасными.

— Открой.

— Мне понадобится свет.

Он включил фонарь телефона и встал совсем близко. От его плеча пахло дождём и дымом. Я работала медленно, слушая щелчки внутри механизма. Первый язычок поддался сразу. Второй застрял.

— Он специально усложнил замок, — прошептала я.

— Для кого?

— Для тех, кто хотел войти. Или для тех, кто хотел, чтобы я не смогла выйти.

Наконец дверь распахнулась. Внутри была маленькая комната без окон. На стене висели фотографии: Томас, Елена, молодой отец Габриэля и незнакомая девочка с серебряным кулоном на шее.

Я подошла ближе.

На фотографии девочке было около семи лет. У неё были мои глаза.

— Это ты? — спросил Габриэль.

— Я не знаю.

На столе лежала деревянная шкатулка, запертая крошечным замком. Рядом — связка ключей и записка, написанная детским почерком: «Если Камила вернётся, отдайте ей то, что спрятал отец».

Я узнала почерк. Бабушка заставляла меня подписывать открытки именно так.

Габриэль протянул руку к шкатулке.

— Не трогай, — остановила я его.

— Почему?

— Потому что мой отец никогда не прятал вещи без причины.

Снаружи раздался звук тормозов. Потом хлопнула автомобильная дверь. В доме стало слишком тихо.

Телефон Габриэля завибрировал. Он взглянул на экран и побледнел.

— Кто это?

— Человек, который сейчас держит мою мать.

— Он назвался?

— Нет. Он прислал фотографию.

Габриэль показал экран. На снимке Елена сидела на стуле, связанная, но живая. В руке она держала половину серебряного кулона.

Под фотографией было одно сообщение: «Привези дочь Томаса. И не открывай шкатулку».

Я коснулась своего кулона. На его краю была тонкая выемка — будто для второй половины.

— Значит, он знает, что внутри.

Габриэль медленно поднял взгляд.

— И знает, что ты всё-таки вернулась.

В этот момент из шкатулки донёсся тихий щелчок. Замок сам открылся, а внутри загорелся крошечный красный огонёк…

❤️ Спасибо, что дочитали! Если хотите узнать финал, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

…Красный огонёк мигнул трижды, и из-под бархатной подкладки раздался голос.

— Если ты слышишь эту запись, значит, Камила жива.

Я перестала дышать. Габриэль медленно опустил руку с оружием. Даже дождь за стенами будто стих.

— Папа? — прошептал он.

Голос был старше того, что я помнила по единственной кассете из бабушкиного шкафа, но сомнений не оставалось. Это был Томас Картер.

— Камила, я не умер в ту ночь. Я заставил всех поверить в это, чтобы спрятать тебя. Но спрятаться навсегда не получилось. Если ты вернулась к Моретти, значит, Виктор уже начал охоту.

Габриэль резко повернулся.

— Виктор?

Запись продолжилась.

— Твой дядя Виктор приказал убить меня и забрать ключ от подземного хранилища. В хранилище лежат счета, имена и запись разговора, который доказывает: твой отец не погиб случайно. Он отказался участвовать в перевозке людей через порт. За это его убили. Елена помогла мне вывести Камилу, а потом заставила меня исчезнуть, чтобы спасти девочку.

У Габриэля лицо стало серым.

— Мой дядя сказал, что отец умер от передозировки.

— Он лгал, — ответил голос Томаса. — И все эти годы управлял семьёй через страх.

Я смотрела на маленький прибор в шкатулке. Под ним лежал медный ключ, на головке которого была выбита та же насечка в форме полумесяца.

— Почему ты не вернулся? — спросила я, хотя запись не могла ответить.

Но голос продолжил, будто Томас предвидел этот вопрос.

— Потому что Виктор нашёл Елену. Если бы я появился, он убил бы её. Я наблюдал за Камилой издалека и ждал, пока Габриэль станет достаточно сильным, чтобы защитить её от собственной семьи.

Габриэль отвернулся к окну.

— Я всё это время считал, что отец был слабым.

— Он не был слабым, — сказала я. — Он просто пытался спасти меня.

Вторая половина записи зашипела.

— Ключ открывает не хранилище, а доказательство. И запомни: тот, кто первым предложит тебе сделку, уже знает, где ты.

Огонёк погас.

Несколько секунд мы молчали.

Потом в доме зазвонил стационарный телефон.

Габриэль снял трубку.

— Говори.

— Отпусти Камилу, — произнёс мужской голос. — Иначе Елена умрёт через двадцать минут.

— Виктор, — сказал Габриэль.

— Наконец-то ты произнёс моё имя без уважения.

Я шагнула ближе к телефону.

— Где моя мать?

В трубке раздался короткий смешок.

— Твоя настоящая мать давно мертва, девочка. А Елена просто исполняла роль.

Я почувствовала, как земля ушла из-под ног.

Габриэль прикрыл микрофон ладонью.

— Не слушай его.

— Он сказал, что знает мою мать.

— Он пытается сломать тебя.

— Тогда спроси его, почему у Елены в руке половина моего кулона.

Виктор услышал.

— Потому что она украла тебя у твоего отца, — сказал он. — Елена не спасала тебя. Она прятала единственную свидетельницу.

Я посмотрела на фотографию девочки. На заднем плане стоял мужчина, лица которого не было видно. Но на его руке блестел перстень с трещиной.

Такой же перстень я видела сегодня на руке начальника охраны Габриэля.

Он медленно опустил взгляд.

— Начальник охраны пропал из гаража, — сказал он.

Снаружи взревел двигатель. Затем раздался звон разбитого стекла.

На телефон пришло новое сообщение от Виктора: «Хранилище уже открыто. Но ты ещё не знаешь, кто привёл меня к нему»…