Муж запретил мне и дочери входить на семейный праздник, но после одного звонка его мать побледнела

В тот вечер мой муж запретил шестилетней дочери приходить на Рождество, а потом я увидела на экране, кто стоял рядом с ним у ёлки.

Лиля крутилась перед зеркалом в сиреневом платье, которое выбирала три недели. Юбка взлетала вокруг коленей, серебряные туфли блестели на паркете, а на запястье звенел маленький браслет с колокольчиком.

— Папе понравится? — спросила она.

— Он будет от тебя в восторге, — ответила я, хотя внутри уже шевельнулось нехорошее предчувствие.

Натан уехал к родителям ещё днём. Он сказал, что поможет украсить дом и встретит нас в семь. В половине седьмого, когда я застёгивала Лиле туфли, телефон зазвонил.

— Не приезжайте, — сказал Натан без приветствия.

Я решила, что ослышалась.

— Что ты сказал?

— Сегодня для вас нет места.

Лиля перестала поправлять юбку и подняла на меня глаза.

— Натан, твои родители сами нас пригласили.

— Всё изменилось. Не устраивай сцен.

На заднем плане рассмеялась женщина. Я узнала этот смех сразу. Брук Лоусон, его помощница. Та самая, чьи ночные сообщения он месяцами объяснял срочной работой.

— Она там? — спросила я.

— Не начинай с подозрений в Рождество.

— Ты привёл любовницу на семейный праздник и вычеркнул из него жену и дочь?

— Ты всё выдумываешь.

Брук нарочно повысила голос:

— Натан, все уже собрались для семейной фотографии!

Слово «семейной» ударило больнее, чем его отказ.

Лиля потянула меня за рукав.

— Мамочка, почему папа нас не хочет?

Я смотрела на её лицо и чувствовала, как во мне ломается последняя надежда заставить Натана объясниться.

— Хорошо, — сказала я в телефон. — Празднуй.

Я отключилась.

Лиля заплакала не сразу. Сначала она сняла один серебряный башмачок и аккуратно поставила его возле второго. Этот маленький жест почему-то напугал меня сильнее слёз.

Я обняла её, а затем открыла ноутбук на кухонном столе. Уже четыре месяца я проверяла счета нашего ресторанного дела. Натан переводил деньги на счёт с названием «расширение», хотя никакого расширения не существовало. Суммы росли каждую неделю.

А дом его родителей, где сейчас поднимали бокалы за идеальную семью, юридически принадлежал нашей компании. Три года назад мы погасили их долги и оформили недвижимость как обеспечение. Документы готовила я сама.

Натан думал, что спрятал их в своём кабинете. Он ошибался.

Я позвонила Саре Митчелл, нашей юристке.

— Сара, подавай срочное заявление о блокировке счетов и готовь документы на развод.

— Ты уверена?

Я посмотрела на Лилю, сжимающую колокольчик на браслете.

— Сегодня он сам показал, кем считает нас.

Потом я открыла приложение камер дома. На экране Натан стоял под ёлкой рядом с Брук. Его родители улыбались, собираясь для фотографии.

Но у ворот появились двое незнакомых людей с папками.

Один поднял руку к звонку. Натан повернул голову и пошёл к двери, ещё не понимая, что за ней его ждёт…

ЧАСТЬ 2

Натан распахнул дверь, и рождественская музыка сразу стала тише. На крыльце стояли двое специалистов по финансовым проверкам. У одного в руке была папка с красной печатью, у другой — планшет.
— Господин Рид? — спросила женщина.
— Кто вы такие?
— Мы пришли по срочному уведомлению о замораживании операций компании «Рид и дочь».
Его отец выронил бокал. Стекло треснуло о плитку.
— Это какая-то ошибка, — сказал Натан.
— Ошибка обычно не сопровождается переводами на личный счёт и поддельными счетами поставщиков, — ответила специалист.
Я смотрела на экран, прижимая телефон к груди. Лиля сидела рядом со мной на диване и водила пальцем по серебряной пряжке туфли.
— Мам, папу заберут?
— Нет. Но ему придётся отвечать на вопросы.
На крыльце появилась Брук.
— Натан, что происходит?
— Замолчи и принеси документы из кабинета.
Она отступила, и я заметила, как на её лице исчезла праздничная улыбка.
Сара позвонила через минуту.
— Я отправила заявление. Но есть проблема. Натан вчера подал предварительное соглашение о продаже дома.
— Он не может его продать.
— Если подпись настоящая, сможет попытаться. В деле есть документ, будто ты согласилась на сделку.
У меня похолодели ладони.
— Я ничего не подписывала.
— Знаю. Поэтому я вызвала Марка Вейла, бухгалтера, который вёл старые счета. Он готов приехать и дать показания.
В этот момент на камере появился Марк. Он вошёл во двор, держа под мышкой потёртую кожаную папку. Натан увидел его и побледнел.
— Я думала, Марк уехал к сестре, — сказала я.
— Он вернулся сегодня утром. И принёс не только копии счетов.
У двери Натан схватил Марка за рукав.
— Ты не понимаешь, во что вмешиваешься.
— Понимаю лучше тебя, — ответил бухгалтер. — Я три года молчал, потому что боялся потерять работу.
— Ты подписывал отчёты.
— По твоим приказам. Но последняя папка была составлена не мной.
Натан резко посмотрел на планшет специалиста.
— Вы не имеете права входить в мой дом.
— Это не ваш дом, — спокойно сказала женщина. — По реестру владелец — компания.
Сзади мать Натана прошептала:
— Ты говорил, что всё оформлено на нас.
Он обернулся к ней, и в его взгляде впервые мелькнул не гнев, а страх.
Марк раскрыл папку, достал один лист и протянул Саре, которая уже стояла у калитки.
— Вот подпись, из-за которой всё началось. Но самое важное находится на обороте…

ЧАСТЬ 3

— На обороте стоит дата, — сказал Марк. — За два дня до того, как Елена якобы согласилась на продажу дома.
Сара развернула лист под светом уличного фонаря.
— Здесь указано, что Елена присутствовала у нотариуса в десять утра.
— Я в это время была в ресторане, — сказала я. — У нас сломалась морозильная камера. Я сама принимала поставщика.
Натан дёрнулся.
— Не устраивай спектакль.
— Ты уже устроил его за меня, — ответила я.
Марк вынул из папки журнал поставок.
— Вот подпись Елены в накладной. Десять часов семнадцать минут. А нотариус находится в сорока километрах от ресторана.
Специалист по проверке нахмурилась.
— Кто подписывал соглашение?
Марк посмотрел на Натана.
— Натан принёс готовый лист и сказал, что жена подпишет позже. Но потом он сам попросил меня поставить её имя в электронную копию.
Мать Натана прикрыла рот ладонью.
— Ты подделал подпись Елены?
— Я спасал всех нас! — выкрикнул он. — Долги душили компанию. Брук нашла покупателя. Мы бы получили деньги и уехали.
Брук отступила от него.
— Ты говорил, что дом уже твой.
— Я собирался всё исправить.
— За счёт моей дочери? — спросила я.
Натан посмотрел на Лилю через экран камеры, будто только сейчас вспомнил, что она слышит каждое слово.
— Елена, я хотел начать заново.
— Поэтому вычеркнул нас из семейной фотографии?
Он не ответил.
Сара подняла второй лист.
— Есть ещё одно. Покупатель приезжает завтра в девять утра. Если мы не предъявим оригинал договора с условием обеспечения, он внесёт задаток и начнёт оформление.
— Оригинал у Натана, — сказал Марк.
Натан рванулся к кабинету.
— Стоять! — крикнула специалист.
Он замер, но через секунду усмехнулся.
— Даже если вы заблокировали счета, оригинал всё равно нельзя найти без меня.
Я поняла, что он рассчитывал именно на это. Пока все смотрели на переводы, он спрятал документ там, где никто не станет искать.
Сара тихо спросила:
— Елена, ты знаешь, где он держал ключ от старого архивного шкафа?
Я вспомнила маленький латунный ключ на кухонном крючке, который Натан называл бесполезным. Он исчез неделю назад.
И тут на телефон пришло сообщение от Лилиной учительницы: «Елена, срочно перезвоните. Натан сегодня забирал из школы копию свидетельства вашей дочери»…