Муж высадил меня на затопленной трассе во время родов, а затем вернулся за любовницей — но его рука дрогнула

Мой муж оставил меня рожать на затопленной трассе, потому что его любовница плакала на своём дне рождения.

— Двадцать минут, — сказал Итан, целуя меня в лоб. — Я сейчас вернусь.

Он уехал, а я осталась под ливнем, прижимая ладонь к животу. Я ещё не знала, что через несколько часов наша дочь родится без него, а человек, которого я считала беспомощным без моей помощи, заберёт у него всё, что когда-то построил.

В тот вечер, около семи часов, мы были на кухне нашего дома в Атланте. За окнами шестой час гремела гроза. Вода бежала по стеклу, словно кто-то торопливо проводил по нему пальцами.

Мне было тридцать семь недель и шесть дней, когда боль схватила поясницу и обвила живот железным обручем. Я вцепилась в край мраморной столешницы.

— Итан!

— Что случилось? — крикнул он сверху.

Через минуту он появился в дверях: белая рубашка, расстёгнутые манжеты, часы на левом запястье. Увидев моё лицо, он подбежал.

— Началось?

— Кажется. Мне страшно.

Он обнял меня, и на мгновение я увидела прежнего Итана — того, кто когда-то спал на полу рядом с моей раскладушкой, пока я сводила первые счета нашей фирмы.

— Я рядом, — прошептал он.

Я поверила.

Мы познакомились одиннадцать лет назад. Семь лет были женаты и шесть лет строили «Нортлайн» почти с нуля. У нас были два ноутбука, чужая переговорная и список клиентов, написанный моей рукой на обороте счета за электричество.

Итан умел очаровывать инвесторов. Я умела превращать его обещания в здания. Я составляла сметы, договаривалась со страховыми компаниями, проверяла разрешения, вела расчёты и спасала проекты, когда он уже праздновал победу.

Он называл себя лицом компании.

Я называла себя её сердцем.

Когда годовой оборот превысил сорок миллионов, его фотографии появились в журналах. Моё имя оставалось в договорах, таблицах и папках, которые никто не хотел читать.

Потом в «Нортлайн» пришла Натали Пирс — директор по связям с общественностью. После её появления у Итана появились поздние совещания, внезапные поездки и запах чужих духов на пиджаках.

Я замечала всё. Но была беременна, измучена и отчаянно хотела ошибаться.

В 19:18 мы выехали к больнице. На приборной панели лежал мой дорожный кошелёк из тёмной кожи — подарок отца. Внутри, кроме документов, был маленький латунный ключ от сейфа в нашем кабинете. Я машинально сжала его, когда новая схватка заставила меня согнуться.

И тут зазвонил телефон Итана.

На экране высветилось имя Натали.

Он сбросил вызов. Она позвонила снова. Потом ещё раз.

— Ответь, — сказала я, стараясь дышать.

Итан включил громкую связь.

— Итан, где ты? — Натали рыдала. — Ты обещал быть на моём дне рождения! Все спрашивают, где ты!

Я посмотрела на него.

— Ты сказал, что едешь на встречу с клиентом.

— Натали, успокойся.

— Ты говорил, что я для тебя важна!

Следующая схватка прошла через меня огненным валом. Итан сбросил скорость и свернул к обочине затопленной трассы.

— Ей плохо, — пробормотал он.

— Итан, наша дочь рождается!

Он посмотрел на мой живот, потом на телефон. Вода уже доходила до колёс.

— Здесь безопаснее, чем ехать дальше. Я быстро вернусь.

— Не выходи из машины.

Он помог мне подняться на бетонный участок под эстакадой. Мои пальцы вцепились в его рукав.

— Пожалуйста, не оставляй меня.

Итан осторожно разжал мою руку.

— Двадцать минут.

Красные огни машины растворились в дожде. Через несколько секунд по ногам разлилось горячее.

Воды отошли.

Я опустилась на колени, прижавшись спиной к холодной опоре. Телефон показывал один процент заряда. Вдалеке ревела вода, а внутри меня начиналась жизнь, которой он только что попытался лишить меня отца.

Я набрала номер, который помнила наизусть, и прошептала:

— Ричард, открывай сейф. Сегодня мы забираем «Нортлайн» обратно…

ЧАСТЬ 2

Ричард ответил после третьего гудка. Он был нашим первым бухгалтером и единственным человеком, который знал, сколько работы я действительно вложила в «Нортлайн».

— Марина? Где ты?

— Под эстакадой на шоссе. У меня начались роды.

На другом конце повисло тяжёлое молчание.

— Итан с тобой?

— Нет. Он уехал к Натали.

В трубке что-то грохнуло.

— Я вызываю помощь.

— И звони в больницу. А потом езжай в офис.

— Сейчас?

— Сейчас. Возьми красную папку из моего кабинета. И никому не говори, что она у тебя.

Я отключилась, потому что телефон погас. Дождь хлестал по бетонному настилу, вода поднималась всё выше, а схватки шли одна за другой. На моём запястье болталась тонкая серебряная лента с жетоном больницы — её выдали на последнем осмотре. Я сжимала её, чтобы не закричать.

Через девять минут к эстакаде пробрался водитель грузовика. Он увидел меня в свете фар и вызвал спасателей.

— Держитесь, милая, — сказал он, снимая с себя жёлтый дождевик. — Машина уже едет.

— Моя дочь не будет ждать.

— Она дождётся.

Не дождалась.

В 20:11 меня погрузили в санитарную машину. В 20:26 родилась Лея. Я услышала её крик и заплакала так, будто всё это время держала слёзы внутри вместе с болью.

— Где отец? — спросила акушерка.

Я посмотрела на мокрый дождевик, лежавший на моих ногах.

— У него был день рождения любовницы.

В это же время Итан добрался до ресторана, где Натали устроила праздник. Он появился мокрый, злой и без подарка.

— Ты оставил беременную жену на трассе? — спросила она, когда он вошёл.

— Я должен был тебя успокоить.

— Ты должен был выбрать меня.

— Я выбрал тебя.

Эти слова позже повторил Ричард, когда нашёл его в кабинете «Нортлайн» около полуночи. Итан ворвался туда с Натали и потребовал документы.

— Марина ничего не заберёт, — сказал он. — Все акции оформлены на меня.

Ричард стоял у сейфа, держа красную папку под мышкой.

— Ты уверен?

— Я семь лет был мужем этой компании.

— Мужем — возможно. Владельцем — нет.

Итан рванулся к нему, но замер, увидев на столе нотариально заверенные листы. Я подготовила их за две недели до родов, когда окончательно поняла, что Натали была не единственной тайной в его жизни.

Ричард позвонил мне из больницы, когда Лея спала у моей груди.

— Он утверждает, что подписывал всё сам.

— Хорошо. Пусть подпишет ещё один документ.

— Какой?

Я посмотрела на крошечные пальцы дочери.

— Передачу своей доли в обмен на то, чтобы никто не узнал, как он получил её.

Но в этот момент в палату вошла женщина в мокром зелёном пальто и сказала, что знает, кто подписал первые бумаги «Нортлайн» вместо меня…

ЧАСТЬ 3

Женщина сняла капюшон. Я узнала её не сразу. Это была Эллен Брукс — бывший нотариус, у которого мы оформляли первые документы компании.

— Простите, что пришла так поздно, — сказала она, глядя на Лею. — Но я больше не могла молчать.

Ричард стоял за её плечом. Итан остался в коридоре, где ругался с медсестрой и требовал впустить его.

— Что вы подписали? — спросила я.

Эллен сжала мокрую кожаную сумку. На её пальцах дрожали старые чернильные пятна.

— Шесть лет назад Итан принёс мне пакет документов. Он сказал, что вы поручили ему подписать бумаги о передаче вашей доли.

— Я ничего такого не поручала.

— Теперь я знаю. Потому что сегодня увидела копию вашего паспорта в папке Ричарда. Подпись была поддельной.

Мне показалось, что палата стала меньше.

— Почему вы поставили печать?

Эллен опустила взгляд.

— Итан показал письмо с вашей подписью. Я поверила. А через месяц он попросил меня изменить дату регистрации, чтобы инвестор не заметил задержку.

Ричард открыл красную папку. Внутри лежала не только копия договора. Там были банковские выписки, письма инвесторов и мой старый рабочий журнал с пометками о каждом проекте.

— Я проверил счета, — сказал он. — Все деньги, которые Итан выводил на личные расходы, проходили через фирму Натали. Праздники, квартиры, поездки — всё оформлялось как представительские затраты.

Дверь распахнулась.

— Вы не имеете права обсуждать мою компанию! — крикнул Итан.

Он был бледным, рубашка промокла у воротника. Натали стояла за ним и держала в руках его дорогую зажигалку.

— Это не твоя компания, — сказала я.

— Ты только что родила и не понимаешь, что говоришь.

— Я понимаю каждую цифру.

Я кивнула Ричарду. Он положил на кровать последний лист.

— Вот доверенность, которую Марина подписала при создании «Нортлайн». Она передаёт ей право единолично голосовать по всем долям, если второй супруг нарушает условия брачного соглашения.

Итан усмехнулся.

— Брачное соглашение не действует. Я уничтожил его.

Эллен тихо сказала:

— Вы уничтожили копию. Оригинал хранится у нотариуса.

Улыбка исчезла с его лица.

Я достала из кошелька латунный ключ и протянула Ричарду.

— В сейфе лежит оригинал.

Итан сделал шаг вперёд.

— Марина, мы можем договориться.

— Ты уже договорился. С Натали. На затопленной трассе.

Натали побледнела.

— Ты сказал, что компания твоя.

— Замолчи.

— Ты говорил, что жена ничего не понимает в бизнесе.

— Натали!

Она повернулась ко мне, и на её лице впервые не было уверенности.

— Он сказал, что вы не переживёте роды одна.

Итан рванулся к ней, но Ричард встал между ними.

В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветился номер из банка.

— Госпожа Воронова, — произнёс незнакомый голос, — мы обнаружили попытку перевести средства «Нортлайн» на счёт за пределами страны. Перевод уже подтверждён вашей электронной подписью.

Я посмотрела на Итана.

Он ещё не знал, что эта подпись была не единственной подделкой, которую сегодня обнаружили…