Муж собрал чемодан после очередной ночи с больным ребёнком, но один звонок заставил его мать побледнеть

— Алёна? Ты должна приехать сегодня, — сказала свекровь, и я сразу поняла: Глеб успел рассказать ей свою версию.

Я сидела на краю детской кроватки в пять утра, прижимая к груди Асю. У дочки свистело дыхание, на виске блестела полоска пота, а моя футболка пахла лекарством и тёплым молоком. За стеной гудел холодильник. В прихожей всё ещё стоял чемодан Глеба — с колёсиком, перемотанным жёлтой изолентой.

— Я никуда не поеду, — ответила я. — У Аси температура.

— Он говорит, ты не даёшь ему видеть ребёнка.

Я посмотрела на часы. Пять двенадцать. За последние сутки я спала сорок минут.

— Он ушёл сам. Сказал: «Это ты родила больного». Потом закрыл дверь так бережно, чтобы не разбудить дочь.

В трубке зашуршала ткань.

— Глеб просто был на пределе.

— А я, по-вашему, на курорте?

Ася закашлялась, и я отложила телефон на плечо, достала ингалятор. Маленькая маска пахла пластмассой и мятным раствором. Дочка плакала, но дышать становилось легче.

— Слышите? — спросила я. — Вот это ваш сын оставил мне вместо объяснений.

— Он сказал, что ты сама всё усложняешь.

— Конечно. Я сама вызвала скорую, сама провела две недели в больнице, сама купила лекарства на последние деньги. Он только ушёл.

— Не кричи.

— Я не кричу. Я разговариваю так, чтобы меня услышали.

После звонка я нашла в телефоне сообщение от Глеба. «Мне нужно время. Не приезжай на работу. Деньги переведу, когда смогу». Ни слова о дочери. Ни одного вопроса, дышит ли она.

В семь утра я позвонила в поликлинику. Раиса Фёдоровна велела приехать немедленно. Я натянула свитер, сунула в сумку документы и заметила на кухонном столе конверт из страховой компании. Он пришёл на имя Глеба ещё неделю назад. Я не открывала чужую корреспонденцию, хотя Глеб велел мне «не трогать его бумаги».

В поликлинике пахло хлоркой и мокрыми варежками. Врач послушала Асю, нахмурилась и сказала:

— Обструкция усилилась. Нужен снимок и анализы.

— Это опасно?

— Опасно, если снова ждать до ночи.

Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна. Не страх даже. Усталость, которая уже не помещалась в теле.

Пока медсестра заполняла карту, к стойке подошёл мужчина в тёмном пальто. Он посмотрел на меня, потом на Асю и спросил:

— Вы Алёна Воронова?

— Да. А вы кто?

Он достал из папки лист с печатью.

— Мне нужно передать вам это лично. Но сначала подпишите, что получили.

Я взяла ручку. Она была тяжёлая, металлическая, с трещиной на колпачке. Мужчина положил папку на стойку и открыл застёжку. На первой странице стояла фамилия Глеба, а ниже — дата, которую я помнила слишком хорошо. День рождения Аси.

— Что это? — прошептала я.

Мужчина взглянул на дверь кабинета, где исчезла медсестра, и тихо сказал:

— Если вы сейчас это прочитаете, ваша жизнь изменится. Но есть одна причина, по которой Глеб не хотел, чтобы документ попал к вам…

ЧАСТЬ 2

— Какая причина? — спросила я.
Мужчина не ответил сразу. Его пальцы лежали на папке, будто он удерживал крышку ящика с живым существом.
— Меня зовут Сергей Лапин. Я работал бухгалтером в фирме вашего мужа.
— Работали?
— Уволился вчера.
Он оглянулся на пустой коридор и придвинул папку ко мне.
— Не здесь. Внизу есть служебная лестница.
В маленьком подвальном коридоре пахло пылью и варёной капустой из столовой. Я держала Асю в переноске и чувствовала, как её дыхание щекочет мне запястье.
— Глеб украл деньги? — спросила я.
— Не совсем. Но он оформил выплаты на ребёнка, которого в документах не существовало.
Я уставилась на него.
— Что вы несёте?
Сергей раскрыл папку. Там были копии заявлений, банковские выписки и лист с печатью страховой компании. В одной строке стояла фамилия моей дочери. В другой — номер счёта, о котором я никогда не слышала.
— После рождения Аси ваш муж подал заявление на расширенную выплату по тяжёлому заболеванию, — сказал Сергей. — Для этого нужны были медицинские подтверждения. Он получил их через знакомого врача.
— Но Ася действительно болела.
— Да. Только деньги ушли не на лекарства.
Мне стало трудно дышать. Я посмотрела на переноску, где дочка мирно шевелила пальцами.
— Сколько?
— Почти два миллиона рублей.
На лестнице хлопнула дверь, и я вздрогнула.
— Вы уверены?
— Я переводил средства. Подписи видел лично. Ваш муж снял часть наличными, часть перевёл на счёт женщины по фамилии Белова.
— Кто она?
Сергей сжал губы.
— Его новая знакомая. Но это ещё не самое важное.
Он достал копию договора. Внизу стояла моя подпись.
Я не сразу поняла, что смотрю на неё.
— Я этого не подписывала.
— Знаю. Поэтому и пришёл.
Рядом с подписью была дата — ночь, когда Ася лежала в стационаре после обезвоживания. В ту ночь я не выходила из палаты и даже не снимала больничный браслет.
— Почему вы молчали раньше?
Сергей отвёл взгляд.
— Потому что думал, что Глеб вернёт деньги. А потом он сказал, что вы всё равно ничего не поймёте и будете благодарны за любую помощь.
Мне захотелось разбить папку о стену.
— Он называл меня неблагодарной?
— Он называл вас проблемой.
В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Глеба.
— Не отвечайте, — сказал Сергей.
— Нет. Пусть говорит.
Я нажала кнопку.
— Ты получила бумаги? — спросил Глеб без приветствия.
— Какие бумаги?
На другом конце повисла короткая пауза.
— Сергей уже у тебя, да?
Мужчина рядом со мной резко поднял голову.
— Ты забыл, что я умею считать, Глеб, — сказала я.
— Алёна, не делай глупостей. Если документы попадут дальше, Ася может оказаться под опекой.
— Ты мне угрожаешь?
— Я предупреждаю. Врач подписал заключение, что ты нестабильна. И если ты начнёшь обвинять меня, я покажу, как ты оставляла ребёнка без присмотра.
Я почувствовала, как холодная металлическая ручка впивается в ладонь.
— Тогда приезжай, — сказала я. — Поговорим при враче.
Он усмехнулся.
— Я уже еду.
Звонок оборвался. Сергей побледнел и прошептал:
— Он не должен знать, что у меня есть оригинал…

ЧАСТЬ 3

— Где оригинал? — спросила я.
Сергей поднялся по лестнице первым. Мы вернулись в кабинет Раисы Фёдоровны, где пахло спиртом и сушёными травами. Врач закрыла дверь, посмотрела на папку и тяжело вздохнула.
— Я ждала, когда кто-нибудь решится рассказать, — сказала она.
— Вы знали?
— Я знала, что Глеб приносил справки. Но не знала, что подделал вашу подпись.
Сергей достал из внутреннего кармана плоский пластиковый пакет. Внутри лежал оригинал заявления с мокрой печатью и настоящей подписью врача.
— Он оставил его в бухгалтерии, — сказал Сергей. — Забыл забрать после проверки.
Я развернула лист. В графе «законный представитель» стояло моё имя. Ниже — фраза: «Мать подтверждает необходимость постоянного ухода». Подпись была похожа на мою, но последняя буква уходила слишком резко вверх.
— Я не писала это.
— Знаю, — сказала Раиса Фёдоровна. — В ту ночь вы держали Асю на руках. Я сама видела, как вы дрожали от усталости.
Дверь распахнулась.
Глеб вошёл в кабинет без стука. На нём была дорогая куртка, пахнущая табаком и морозным воздухом. Он увидел Сергея, бумаги и сразу понял, что проиграл время.
— Алёна, отдавай папку.
— Сначала ответь, куда ушли деньги.
— На лечение.
— На счёт Марии Беловой?
Его лицо дёрнулось.
— Не твоё дело.
— Моё. Это выплаты на нашу дочь.
— Ты всё равно не смогла бы ими распорядиться.
— Потому что ты спрятал счёт?
Раиса Фёдоровна встала между нами.
— Глеб Андреевич, выйдите из кабинета.
— А вы лучше вспомните, кто подписывал заключения.
— Я подписывала то, что видела. А вот вы просили поставить диагноз, которого у ребёнка не было.
Сергей достал второй лист.
— Здесь ваша записка. Вы просили оформить «стойкое поражение дыхательной системы», хотя в выписке указано временное осложнение после инфекции.
Глеб шагнул к нему.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю. Я видел каждый перевод.
— Ты хочешь разрушить мою семью?
Я горько усмехнулась.
— Ты сам вынес чемодан.
Он посмотрел на Асю, и в его взгляде впервые мелькнуло не раздражение, а страх.
— Я собирался вернуть всё.
— Когда?
— Когда Белова отдаст деньги.
— Она не отдаст. Потому что ты перевёл ей не только выплаты, но и наши общие накопления.
Глеб замолчал, глядя на лист.
В этот момент у Сергея зазвонил телефон. Он выслушал несколько слов и протянул его мне.
— Это банк. Счёт заблокировали, но есть ещё один перевод.
Я поднесла телефон к уху.
— Какой перевод?
— Сегодня утром с вашего общего счёта перечислена крупная сумма на оплату частной клиники. Получатель — детское отделение. В назначении платежа указано имя Аси.
Я посмотрела на Глеба.
— Ты оплатил лечение?
Он отвёл взгляд.
— Я не всё украл.
Но Сергей уже качал головой.
— Алёна, это не Глеб. Платёж отправлен с другого счёта. И банк только что сообщил: отправитель — ваша свекровь.
Телефон снова зазвонил. На экране появилось имя Валентины Сергеевны. Я ответила, и её голос прозвучал так тихо, будто она стояла под дверью.
— Алёна, приезжай одна. Я должна рассказать, почему Глеб вообще смог оформить эти деньги…