Муж объявил меня нищей при четырёхстах гостях, но когда незнакомец вошёл в зал, его улыбка исчезла

В тот вечер мой муж объявил при четырёхстах гостях, что я была для него благотворительным проектом, а через минуту в зал вошёл человек в форме королевской охраны.

Я стояла у края сцены с бокалом шампанского, который Грант приказал отнести Ванессе Коул. Бокал был холодным, тонкое стекло оставило на моей ладони мокрый круг. Я поставила его на серебряный поднос и медленно выпрямилась.

— Дамы и господа, — продолжил Грант в микрофон, — иногда люди вырастают в разные стороны.

Ванесса стояла рядом, обвивая его руку. На ней было серебристое платье, которое я месяц назад видела в гардеробной нашего пентхауса.

— Кэтрин скоро сможет вернуться к той маленькой жизни, из которой я когда-то её спас, — добавил он.

В зале стало так тихо, что я услышала, как лёд ударился о стенку чьего-то бокала.

Грант улыбался. Он любил такие улыбки — спокойные, почти добрые. Так он объявлял сотрудникам об увольнении и партнёрам о поглощении их компаний.

— Ты уверена, что хочешь продолжать? — прошептала Ванесса, наклонившись ко мне. — Это будет мучительно для тебя.

Я посмотрела на её серьги. Они были из моей шкатулки.

— Для кого-то обязательно будет, — ответила я.

Она впервые перестала улыбаться.

За спиной Гранта сияли огромные золотые буквы «УГК» — инициалы его корпорации. Десять лет назад он начинал с одного кабинета и старого компьютера. Шесть лет назад я помогла ему получить первый крупный заём. Он думал, что деньги пришли от безымянного фонда.

Он никогда не спрашивал, кому принадлежал фонд.

Моя свекровь Патриция громко засмеялась у бара.

— По крайней мере, она уйдёт не с пустыми руками, — сказала она подруге.

Я повернула голову.

— Вы так уверены, Патриция?

Её пальцы сжались на ножке бокала. На большом пальце блеснуло фамильное кольцо Уитморов.

— Не начинай сцену, Кэтрин, — процедила она. — Грант и так слишком долго поддерживал твою иллюзию приличной жизни.

В шесть лет брака я научилась не отвечать ей сразу. Молчание раздражало Патрицию сильнее любого оскорбления.

Грант убрал руку с талии Ванессы и повернулся ко мне.

— Дорогая, не превращай юбилей компании в семейную драму.

— Это ты превратил его в объявление о разводе.

Несколько телефонов поднялись над головами. Он хотел, чтобы всё записывали. Я заметила красный огонёк камеры возле колонны и запомнила лицо оператора.

— Мы обсудим детали дома, — сказал Грант.

— Нет. Здесь ты начал.

Он наклонился ближе. От него пахло дорогим табаком и мятной жевательной резинкой.

— Ты забыла, кто дал тебе всё?

— Нет, Грант. Я как раз начала вспоминать.

На его лице впервые дрогнуло раздражение.

Четыре месяца я знала о Ванессе. Двенадцать дней понадобились частному следователю, чтобы собрать фотографии. Три недели бухгалтер проверял переводы из корпорации на её фиктивную консультационную фирму.

Но хуже измены было другое: Грант хотел избавиться от меня до тридцать первого декабря.

До этой даты оставалось девять дней.

Двери бального зала распахнулись. Вошёл высокий мужчина в тёмно-зелёной форме, с золотым гербом на воротнике. За ним шли двое сопровождающих. Музыка оборвалась.

Грант нахмурился.

— Кто позволил им войти?

Мужчина остановился напротив сцены и посмотрел не на Гранта, а на меня. Затем снял перчатку, прижал ладонь к груди и сделал шаг вперёд.

— Ваше высочество, — произнёс он.

В зале кто-то уронил бокал.

Грант рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Вы ошиблись адресом.

Охранник не взглянул на него. Он достал из внутреннего кармана плоскую папку с бордовым тиснением и протянул её мне.

— Мы больше не можем ждать, принцесса Кэтрин. Пришло время открыть документы…

ЧАСТЬ 2

Я взяла папку, но не открыла её сразу. Картон был плотным, края обтянуты тёмной кожей, а на застёжке виднелся герб с короной и двумя ласточками. Такой знак я последний раз видела на двери кабинета бабушки.

Грант спустился со сцены.

— Это какой-то рекламный спектакль? — спросил он. — Немедленно выведите этих людей.

Капитан в форме повернулся к нему.

— Я капитан Адриан Марш, начальник королевской охраны Аурелии.

По залу прошёл гул.

— Аурелии не существует в этом здании, — резко сказала Патриция. — Уберите его отсюда.

Я услышала собственное дыхание. Шесть лет я жила под именем Кэтрин Вейл. Для Гранта — женщина без семьи, без состояния, с необычно хорошими манерами. Для мира — консультант исторического фонда из Бостона.

Но моё настоящее имя было Кэтрин Аделина Валлен, наследница престола Аурелии.

Я скрывала его не ради игры.

После смерти родителей во дворце нашли доказательства заговора против королевской семьи. Меня вывезли в Соединённые Штаты, пока служба безопасности искала тех, кто хотел добраться до меня. Бабушка настояла, чтобы я исчезла. Она сказала, что настоящая опасность редко стучит в дверь. Обычно она улыбается и предлагает бокал шампанского.

Грант улыбался именно так.

— Кэтрин, — сказал он тише, — ты совсем потеряла рассудок?

— Нет.

— Ты наняла актёров, чтобы унизить меня?

— Я шесть лет никого не нанимала. Я просто позволила тебе говорить.

Капитан положил на стол небольшой диктофон.

— Мы получили разрешение на передачу материалов вашему адвокату, ваше высочество.

— Здесь не дворец, — прошипел Грант. — У неё нет никакого высочества.

— У неё есть, — ответил капитан. — И это подтверждено государственным архивом, дипломатической миссией и завещанием покойной королевы Елены.

Ванесса побледнела.

— Грант, ты знал об этом?

— Замолчи.

— Ты сказал, что она сирота.

— Я сказал, чтобы ты молчала.

Я положила папку на стол. Внутри лежала фотография: я в двенадцать лет стояла рядом с бабушкой на балконе дворца. На моей груди была та самая серебряная брошь в форме ласточки, с маленькой царапиной на левом крыле. Бабушка приколола её к моему платью в день принесения клятвы.

Под фотографией лежала копия свидетельства о рождении и письмо с королевской печатью.

Грант увидел снимок и отступил.

— Это подделка.

— Тогда почему ты четыре месяца пытался вывести деньги из фонда Валлен? — спросила я.

Его лицо стало напряжённым.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

Капитан включил диктофон. Из маленького динамика прозвучал голос Гранта:

— Если она подпишет соглашение до конца года, доля фонда перейдёт под мой контроль. Потом она исчезнет из совета, а мы объявим, что она получила всё, чего заслуживала.

В зале стало холодно.

Грант бросился к аппарату, но капитан перехватил его руку.

— Запись сделана на закрытой встрече с вашим финансовым директором.

Леонард Прайс, стоявший у колонны, закрыл глаза.

— Я предупреждал вас, Грант.

— Ты предатель!

— Нет. Я бухгалтер. Я просто устал считать ложь.

В этот момент в зал вошла женщина в строгом тёмном костюме. Она держала тонкую папку и не смотрела по сторонам.

— Ваше высочество, — сказала она, — есть ещё одна проблема.

Я узнала её. Это была Марта Рид, американский адвокат королевского фонда.

— Что произошло?

Она положила передо мной документ.

— Сегодня утром господин Уитмор подал заявление о переводе контроля над компанией на временную управляющую фирму. Если документ зарегистрирован, вы потеряете возможность остановить его.

— Когда состоится регистрация?

Марта посмотрела на часы.

— Через двадцать минут. Но это не самое опасное.

Она перевернула страницу и указала на подпись.

— Заявление оформлено от вашего имени…

ЧАСТЬ 3

— …и в нём указано, что вы добровольно передали все права на семейный фонд своему супругу, — закончила Марта.

У меня похолодели пальцы. В папке лежала копия документа с моей подписью. Она была похожа на настоящую настолько, что даже я на мгновение усомнилась в себе.

Грант перестал изображать спокойствие.

— Это соглашение было подписано шесть лет назад, — сказал он. — Кэтрин согласилась на него, когда мы поженились.

— Я ничего подобного не подписывала.

— Ты подписала брачный договор.

— Брачный договор не даёт тебе права распоряжаться королевским фондом.

Марта достала увеличительное стекло и положила его рядом с листом.

— Обратите внимание на букву «т» в фамилии. В настоящей подписи госпожи Валлен верхняя черта короткая. Здесь она вытянута. Подпись скопирована с документа, который господин Уитмор получил во время оформления ипотеки.

Грант резко повернулся к Леонарду.

— Ты дал им доступ к архиву?

— Я дал доступ правде, — ответил тот.

Марта открыла вторую папку.

— Есть ещё запись с камер в кабинете господина Уитмора от третьего декабря.

На стене зала включили экран. Изображение было зернистым, но лица узнавались. Грант сидел за столом, рядом стояли Ванесса и его юрист Томас Брей.

— Она должна подписать до тридцать первого, — говорил Грант. — После этого фонд перестанет существовать как отдельная структура.

— А если она откажется? — спросила Ванесса.

— Тогда я объявлю её психически нестабильной. У меня есть врачи, которые подтвердят, что после смерти родителей она страдает от навязанных воспоминаний.

На экране Ванесса улыбнулась.

— А если она действительно принцесса?

Грант рассмеялся.

— Тогда она тем более не рискнёт скандала. Королевские семьи любят тишину.

В зале никто не двигался.

Я смотрела на экран и чувствовала не ярость, а странную ясность. Вот почему Грант торопился. Не ради Ванессы. Не ради новой жизни. Он хотел завладеть фондом, который в течение шести лет скрытно владел тридцатью одним процентом его корпорации и финансировал её первые проекты.

Он был богатым только потому, что мои деньги однажды поверили в него.

— Скажи им, кто я, — прошептала я.

Грант покачал головой.

— Кэтрин, не делай этого.

— Скажи.

Капитан Адриан Марш шагнул вперёд.

— Перед вами стоит её королевское высочество принцесса Кэтрин Аделина Валлен, единственная наследница Аурелии и законная попечительница фонда Валлен.

Патриция медленно села на стул.

Ванесса закрыла рот рукой.

Грант смотрел на меня так, словно впервые видел человека, с которым прожил шесть лет.

— Ты знала, — сказал он.

— Четыре месяца.

— И всё это время позволяла мне думать, что ты никто?

— Ты сам выбрал, кем меня считать.

— Я любил тебя.

— Ты любил женщину, которую мог унижать без последствий.

Марта убрала поддельный документ в прозрачный пакет.

— Регистрация остановлена. Следственный отдел уже получил материалы по подделке, отмыванию средств и попытке незаконного захвата фонда.

Грант сделал шаг ко мне.

— Ты разрушишь всё, что мы построили.

— Нет, Грант. Я перестану поддерживать то, что ты разрушал сам.

В этот момент у капитана зазвонил телефон. Он выслушал сообщение, и выражение его лица изменилось.

— Ваше высочество, — сказал он, убирая телефон, — господин Уитмор ещё не знает, что его ждёт не только расследование.

— Что ещё?

Капитан посмотрел на экран, где застыл кадр с лицом Гранта.

— Ваша дочь сегодня вечером исчезла из гостиницы. И человек, который забрал её, оставил записку с гербом Уитмора…