Моя сестра лежала между жизнью и смертью, а её муж увёл меня в пустой коридор и побледнел

В тот момент, когда врачи увезли мою беременную сестру в операционную, её муж схватил меня за запястье и прошептал, что их свадьба была не тем, чем казалась. Я услышала это в больничном коридоре, среди запаха антисептика, скрипа каталок и красного света над дверью родильного блока.

— Лидия, не входи туда, — сказал Габриэль, закрывая собой проход. — Я должен тебе кое-что рассказать.

Его пальцы дрожали. На манжете белой рубашки темнело пятно крови — не его. Я смотрела на него и не могла заставить себя вдохнуть.

— Что с Джеммой?

— Врачи делают всё возможное.

— Это я знаю. Что ты хочешь сказать?

Он отвёл взгляд к закрытым дверям. За ними моя младшая сестра боролась за жизнь и за жизнь двух ещё не родившихся детей. Тридцать четыре недели беременности. Внезапный разрыв сосуда. Опасное падение давления. Слова врача, сказанные десять минут назад, всё ещё звенели в голове: «Мы не можем обещать, что спасём всех троих».

Габриэль сжал мою руку сильнее.

— Перед тем как её увезли, Джемма попросила меня поклясться, что я расскажу тебе всё только в одном случае.

— В каком?

Он поднял на меня глаза. В них был такой страх, что холод прошёл по моей спине.

— Если она не проснётся.

Я отдёрнула руку.

— Не смей так говорить.

— Я тоже не хочу это говорить. Но она настояла.

На стене тикали круглые часы с треснувшим стеклом. Каждая секунда будто падала на пол тяжёлой металлической каплей.

Я знала Джемму всю жизнь. Она родилась на год позже меня и с самого детства слышала больше жестоких слов, чем заслуживал любой человек. Дети в школе прятали её рюкзак, взрослые говорили с ней слишком медленно, словно она была маленькой. Но Габриэль никогда не смотрел на неё так.

Он был моим лучшим другом с шести лет. Мы вместе разбивали колени, прятались от грозы под лестницей и однажды поклялись, что поженимся, когда вырастем. Все вокруг ждали, что именно это и случится.

А потом он встал на одно колено перед Джеммой.

Я плакала от счастья. По крайней мере, тогда мне так казалось.

— Я любил её задолго до свадьбы, — произнёс Габриэль.

— Я знаю.

— Нет, Лидия. Ты не знаешь всего.

Дверь операционной распахнулась, и медсестра выбежала в коридор. Я рванулась к ней, но она уже исчезла за поворотом. Габриэль остановил меня.

— Джемма оставила кое-что для тебя.

— Что?

Он достал из внутреннего кармана небольшой матерчатый мешочек. Я сразу узнала его. Сестра сшила его сама из жёлтой ткани с крошечными красными рыбками и носила в нём свою первую серебряную заколку, которую я подарила ей на двенадцатилетие.

— Где ты это взял?

— Она отдала мне утром.

— Почему не мне?

Габриэль посмотрел на дверь операционной.

— Потому что боялась, что ты никогда не простишь её.

У меня подкосились ноги.

— За что мне её прощать?

Он достал из мешочка толстую папку, перевязанную коричневой лентой. На обложке стояло моё имя, написанное знакомым неровным почерком Джеммы.

Габриэль положил папку на металлический стул. Затем медленно протянул руку к ленте……

ЧАСТЬ 2

…его пальцы коснулись узла, но в этот момент из операционной донёсся резкий сигнал, и мы оба повернулись к красной лампе над дверью. Я чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

— Открой, — сказала я.

— Ты уверена?

— Если Джемма оставила это для меня, я должна знать.

Он развязал ленту. Внутри лежали медицинские справки, копии банковских выписок и несколько листов, исписанных крупными печатными буквами. Джемма всегда писала медленно, выводя каждую букву так старательно, будто от этого зависела её жизнь.

Первую страницу я прочитала сразу. На ней было написано: «Лидия, если Габриэль рассказывает тебе всё, значит, я не смогла сказать сама».

Я прижала ладонь ко рту.

— Что это за выписки?

— Прочитай до конца.

На нижней странице я увидела название счёта, о котором никогда не слышала. Счёт принадлежал Джемме. Деньги поступали туда после смерти нашей бабушки — небольшими суммами, каждый месяц. Бабушка оставила сестре средства на лечение, жильё и самостоятельную жизнь.

Но почти все деньги исчезали.

— Здесь указано, что средства переводил дядя Виктор, — сказала я.

Габриэль кивнул.

— Он был назначен распорядителем фонда.

— Мама говорила, что денег почти не осталось после оплаты ухода за Джеммой.

— Джемма жила с вами. Какой уход оплачивался?

Я замолчала. В коридоре пахло горячим кофе, который кто-то забыл на стойке медсестры. Мне стало дурно.

— Ты хочешь сказать, что Виктор забирал её деньги?

— Не только их.

Он достал из папки копию договора. Внизу стояла подпись Джеммы, слишком ровная, слишком похожая на ту, что она ставила, когда уставала.

— Что это?

— Согласие на передачу дома.

Я перечитала строку. Дом бабушки, маленький белый дом у озера, переходил в собственность компании, связанной с Виктором. Джемма должна была получить взамен пожизненное содержание в частном учреждении.

— Когда это произошло?

— За три месяца до нашей свадьбы.

Я подняла глаза.

— Почему ты мне не сказал?

Габриэль провёл ладонью по лицу.

— Потому что Джемма запретила. Она сказала, что ты бросишь работу, начнёшь воевать со всеми и снова станешь жить только ради неё.

— Я её сестра.

— Именно поэтому она боялась.

— А ты? Ты женился на ней, чтобы получить доступ к её счетам и остановить сделку?

Он вздрогнул, словно я ударила его.

— Я женился на ней, потому что любил её. Но сначала она попросила меня помочь ей остаться хозяйкой собственной жизни.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Он вынул из папки ещё один лист. Это было заключение специалиста, где говорилось, что Джемма способна принимать решения о своей жизни и понимает смысл брака. Ниже стояла подпись женщины по имени Элеонора Вейс.

— Кто она?

— Психолог, которая разговаривала с Джеммой перед свадьбой.

— Почему я никогда о ней не слышала?

— Потому что Виктор сделал всё, чтобы ты не услышала.

В этот момент к нам подошла женщина лет шестидесяти в зелёном медицинском халате. Она держала в руках пластиковую папку и смотрела не на меня, а на документы.

— Габриэль, ты всё ей показал?

Он побледнел.

— Элеонора?

— Я приехала сразу, как только узнала о Джемме.

— Кто вы? — спросила я.

Женщина сжала губы.

— Та, кто видела, как ваша сестра подписывала бумаги. И та, кто слишком долго молчала.

— Тогда говорите.

Элеонора посмотрела на закрытую операционную.

— Джемма не просто боялась потерять дом. Она знала, что Виктор собирается сделать после рождения детей.

Сигнал над дверью операционной погас. В коридоре стало так тихо, что я услышала, как внутри папки шуршат страницы.

— Что он собирался сделать? — спросила я.

Элеонора открыла рот, но в этот момент на дальнем конце коридора появился сам Виктор. В одной руке он держал кожаный портфель, а другой уже показывал охране какой-то документ.

— Он пришёл забрать детей, — прошептал Габриэль.

Виктор увидел папку у меня в руках и остановился…

ЧАСТЬ 3

…его лицо изменилось так быстро, что я поняла: он узнал папку. Сначала Виктор попытался улыбнуться, потом поправил воротник дорогого пальто и направился к нам.

— Лидия, убери эти бумаги, — сказал он тихо. — Ты не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясни.

— Джемма в тяжёлом состоянии. Сейчас не время для семейных разборок.

— Ты пришёл с документом, чтобы забрать её детей?

Охранник у двери операционной переглянулся с медсестрой. Габриэль встал между Виктором и мной.

— Отойди от неё, — потребовал Виктор. — У меня есть доверенность.

— Доверенность, которую Джемма подписала под давлением, — ответил Габриэль.

Элеонора сделала шаг вперёд.

— Не под давлением, — сказала она. — Под угрозой.

Виктор резко повернулся к ней.

— Вы вообще не имеете права вмешиваться.

— Я имею право рассказать, что происходило в моём кабинете.

Она открыла свою папку и достала оригинал заключения. Бумага была испещрена жёлтыми пометками.

— В день подписания договора Джемма пришла ко мне одна, — сказала Элеонора. — Она принесла фотографию вашего письма. В письме вы обещали отправить её в учреждение, если она не передаст вам дом и деньги.

— Это ложь.

— Я видела письмо.

— Вы стареете и путаете даты.

Элеонора вынула из кармана очки.

— Поэтому я сохранила копию в архиве. А ещё сохранила её заявление, написанное собственной рукой.

Она протянула лист мне. На нём были неровные строки: «Дядя Виктор говорит, что я не смогу быть мамой. Он хочет, чтобы дети жили у него, потому что тогда он получит деньги. Габриэль говорит, что я могу выбрать сама».

У меня задрожали колени.

— Джемма была беременна до свадьбы? — спросила я.

Виктор коротко усмехнулся.

— Она не понимала, что делает.

— Я всё понимала, — произнесла Элеонора. — И она тоже.

Габриэль посмотрел на меня.

— Я не был отцом детей, когда сделал ей предложение. Но я знал, что она хочет семью. И знал, что Виктор готов использовать беременность, чтобы объявить её неспособной заботиться о малышах.

— Ты женился на ней из-за этого договора? — спросила я.

— Я женился, чтобы никто больше не мог говорить за неё. Но потом каждый день убеждался, что она выбрала меня не ради защиты. Она выбрала меня, потому что любила.

Виктор шагнул к нему.

— Ты воспользовался её состоянием.

— Нет, — ответил Габриэль. — Это ты воспользовался тем, что все привыкли считать её слабой.

Виктор поднял доверенность.

— После родов дети будут переданы мне. У меня есть подпись матери.

— Нет, — сказала я.

Я перевернула последнюю страницу папки. Под договором стояла подпись Джеммы, но рядом был другой документ — заявление об отмене доверенности, заверенное нотариусом за два дня до госпитализации. Свидетелем значилась Элеонора.

Виктор выхватил бумагу.

— Это невозможно.

— Она подписала его сама, — сказала Элеонора. — И попросила отправить копию в службу защиты детей, если с ней что-нибудь случится.

Виктор сжал лист так сильно, что бумага хрустнула.

— Вы все разрушаете её семью.

— Ты давно пытался разрушить её жизнь, — ответила я.

В этот момент дверь операционной открылась. Врач вышел, снял маску и устало провёл рукой по волосам.

— Мисс Джемма жива. Дети тоже. Но она потеряла много крови и пока без сознания.

Габриэль прислонился к стене. Я закрыла глаза, и из груди вырвался звук, похожий на смех и плач одновременно.

Но врач не улыбался.

— Есть ещё одна проблема. Перед операцией Джемма просила передать вам сведения о редком заболевании сердца. Оно могло быть причиной приступа. Нам нужно срочно узнать, кто в семье им болел.

Я посмотрела на Виктора. Он уже отступал к лифту.

— Подождите, — сказала я.

Он не остановился.

Тогда Элеонора достала из своей папки последний конверт и посмотрела на меня.

— Лидия, этот документ касается не только Джеммы. В нём указано, кто уже много лет знал о её диагнозе и почему он исчез из медицинской карты…