Моя дочь вернулась из школьной поездки и заперлась в комнате, а после звонка учительницы её лицо побледнело

В тот вечер моя пятнадцатилетняя дочь заперла дверь изнутри, а через несколько минут в окно нашей кухни кто-то бросил камень.

Я вздрогнула так сильно, что чашка выскользнула из пальцев и разбилась о плитку. Лили вскрикнула из своей комнаты, но не вышла. Только щёлкнул замок.

— Лили, это я! — крикнула я. — Ты цела?

— Не открывай окно, мама!

Её голос был хриплым и совсем не похожим на голос девочки, которая ещё неделю назад присылала мне фотографии с пляжа в Лос-Анджелесе. На снимках она смеялась, держала в руках огромную сахарную вату и каждый вечер обещала, что эта поездка станет лучшей в её жизни.

Теперь на подоконнике лежал камень, завернутый в клочок бумаги. Я подняла его кухонным полотенцем. На бумаге было написано всего три слова: «Ты всё видела».

У меня похолодели ладони.

— Мама, убери это! — Лили почти плакала за дверью. — Пожалуйста, не трогай!

— Кто это написал?

Ответа не было.

Я прошла в прихожую и посмотрела на её чемодан. Он стоял раскрытым, будто его бросили посреди комнаты. Из бокового кармана выглядывал жёлтый брелок в форме маленького кита. Мы купили его в аэропорту перед вылетом, и Лили тогда сказала, что кит будет охранять её от тоски по дому. Теперь пластмассовый хвост был отломан.

Телефон зазвонил в 21:17.

На экране высветилось имя классной руководительницы, Елены Сергеевны. Я ответила сразу.

— Ирина, где Лили?

— В комнате. Она отказывается говорить. Что случилось?

На другом конце повисла такая пауза, что я услышала далёкий шум машин.

— Я должна спросить сначала вас, — сказала учительница. — Она привезла домой чужую вещь?

— Какую вещь?

— Не знаю. Поэтому и звоню. Сегодня в автобусе она сидела одна, держала рюкзак на коленях и никому его не давала. Когда мы приехали, она попросила меня не сообщать родителям одного ученика, что произошло.

— Кому именно?

Елена Сергеевна тяжело вздохнула.

— Артёму Власову.

Я знала это имя. Сын владельца туристической фирмы, которая оплачивала поездку. Вежливый, уверенный в себе мальчик, привыкший, что взрослые закрывают глаза на его проделки.

— Что он сделал моей дочери?

— Я пока не могу утверждать. Но сегодня утром из гостиничного сейфа исчезло дорогое украшение. Администрация вызвала полицию. Перед отъездом охрана проверила вещи всех детей.

Я посмотрела на запертую дверь.

— И вы думаете, оно у Лили?

— Я думаю, что она знает, где оно. А ещё я думаю, что кто-то очень хочет, чтобы она молчала.

В комнате скрипнула кровать. Потом раздался приглушённый звук сообщения.

Лили вскрикнула.

Я бросилась к двери.

— Открой сейчас же!

— Мама, не надо! Если ты откроешь, они узнают, что я рассказала!

— Кому ты рассказала?

За дверью послышались быстрые шаги. Затем Лили сказала совсем тихо:

— Учительнице. Но она не знает главного.

В этот момент на мой телефон пришло новое сообщение с неизвестного номера. В нём была фотография Лили, снятая в тёмном гостиничном коридоре. Под снимком стояла одна фраза: «У вас есть час, чтобы вернуть то, чего вы не находили».

Я подняла глаза на Елену Сергеевну, которая всё ещё была на линии.

— Ирина, — прошептала она, — откройте её рюкзак. Только не при ней.

Я посмотрела на чёрный рюкзак у двери, на вздрагивающую ручку молнии и протянула руку к застёжке…

ЧАСТЬ 2

…Мои пальцы замерли на молнии, потому что из комнаты Лили донёсся звон разбитого телефона.

— Лили!

Я рванула дверь плечом. Она поддалась не сразу, а когда открылась, дочь стояла у письменного стола, белая как бумага. На полу лежал телефон с треснувшим экраном. Занавеска была задёрнута, хотя за окном давно сгустилась ночь.

— Ты его разбила?

— Он сам упал, — прошептала Лили.

— Кто тебе пишет?

Она прижала руки к груди.

— Мам, не спрашивай меня здесь.

— Здесь — это где? В твоей комнате?

— В этом доме. Они знают адрес.

У меня внутри всё оборвалось. Я закрыла дверь на ключ, проверила окна и только потом позволила себе снова посмотреть на рюкзак.

Елена Сергеевна оставалась на связи.

— Ирина, я еду к вам, — сказала она. — Не открывайте никому, кроме меня.

— Вы сказали, что в гостинице пропало украшение. Что именно?

— Брошь. Семейная, с редким камнем. Её привезли на выставку в музей, куда мы ходили с детьми. После экскурсии она исчезла из сейфа в номере сопровождающих.

— И почему вы думаете, что это связано с Лили?

— Потому что запись с камеры показывает, как она вошла в коридор возле нашего этажа в 23:40.

Лили резко подняла голову.

— Я не входила туда одна.

— Кто был с тобой? — спросила я.

Дочь сжала край свитера. На рукаве была пришита маленькая серебристая звезда, и она дрожала вместе с тканью.

— Артём.

Я почувствовала, как в груди поднимается ярость.

— Он заставил тебя идти?

— Нет. Я увидела, как он открывает дверь служебным ключом. Хотела позвать учительницу, но он заметил меня.

— Что было потом?

Лили закрыла глаза.

— Он сказал, что если я кому-нибудь расскажу, он выложит видео.

— Какое видео?

Она посмотрела на меня, и я впервые увидела в её лице не страх, а стыд.

— Он снял меня в коридоре. Так, чтобы казалось, будто я сама взяла брошь.

В дверь постучали.

Три раза.

Лили отшатнулась и вцепилась мне в руку.

— Это он.

— Может быть, Елена Сергеевна, — сказала я, хотя сама не верила.

За дверью мужской голос произнёс:

— Госпожа Орлова, откройте. Нам нужно поговорить о вашей дочери.

Я не ответила.

— У меня есть документы из полиции, — продолжил мужчина. — Если вы не откроете, через десять минут здесь будут следователи.

Елена Сергеевна прошептала в телефоне:

— Не открывайте. Это отец Артёма, Виктор Власов.

Я взяла Лили за плечи.

— Ты что-нибудь сохранила? Любую вещь, запись, сообщение?

Дочь медленно кивнула.

— Я включила диктофон, когда он начал угрожать.

— Где запись?

— На старом телефоне. Он лежит в рюкзаке.

Я вспомнила чёрный рюкзак, к которому тянулась рукой, и снова подошла к нему. Снаружи на ткани белела свежая царапина, будто её оставили металлическим предметом.

Стук в дверь стал громче.

— Последнее предупреждение! — крикнул Власов. — Вы только навредите своему ребёнку!

Лили прошептала:

— Мама, если запись настоящая, почему Елена Сергеевна так боится?

Я расстегнула рюкзак и достала старый телефон. Экран не включался. На задней панели виднелось тёмное пятно, словно аппарат обожгли.

В этот момент снаружи раздался другой голос — спокойный, твёрдый, незнакомый.

— Виктор Андреевич, отойдите от двери.

Власов замолчал.

Елена Сергеевна резко вдохнула.

— Ирина, это следователь. Я всё-таки вызвала его.

Замок входной двери повернулся, и в прихожую вошёл мужчина с папкой в руках. Он посмотрел на меня, потом на Лили и сказал:

— Нам нужно прослушать одну запись. Но сначала вы должны знать, что в гостинице нашли ещё одну камеру…

Он раскрыл папку, и Лили вдруг закричала:

— Не смотрите! Там не только я!…

ЧАСТЬ 3

…Следователь остановился, не успев вынуть первый лист.

— Что значит «не только я»? — спросил он.

Лили стояла у стены, вцепившись пальцами в серебристую звезду на рукаве. Елена Сергеевна уже вошла следом за следователем и закрыла дверь на все замки.

— В гостинице была скрытая камера, — сказала учительница. — Она смотрела не на коридор. Она была установлена в комнате сопровождающих.

Виктор Власов остался снаружи. Его голос пробился через дверь:

— Это незаконно! Вы не имеете права втягивать детей в эту грязь!

Следователь положил папку на стол.

— Именно поэтому мы и приехали. Запись уже изъята официально.

Я посмотрела на Лили.

— Ты видела эту комнату?

Она кивнула.

— Артём повёл меня туда после того, как я заметила ключ. Он сказал, что хочет показать, где спрятал брошь. Но там был его отец. И ещё директор гостиницы.

Елена Сергеевна закрыла лицо ладонью.

— Боже мой…

Следователь достал ноутбук и включил запись. На экране появилась гостиничная комната. Время в углу показывало 23:36. Виктор Власов стоял возле сейфа, а рядом директор гостиницы держал в руках небольшую коробку.

— Брошь завтра будет числиться украденной, — говорил Власов. — Страховка всё покроет.

— А мальчик? — спросил директор.

— Артём принесёт нам подходящего виновного. Девочка из школы будет идеальна. У неё нет влиятельных родителей.

У меня перехватило дыхание.

На записи появился Артём. Он положил коробку в рюкзак, а затем заметил Лили в дверях.

— Ты слышала? — спросил он.

— Я ничего не скажу, — ответила дочь на записи.

— Уже поздно. Теперь ты тоже участница.

Он поднял телефон и направил его на неё.

— Завтра все увидят ролик, где ты крадёшь брошь.

Лили закрыла уши.

— Выключите, пожалуйста.

Я прижала её к себе, а следователь остановил видео.

— Это ещё не всё, — сказал он. — В старом телефоне есть разговор, который записала Лили.

Он подключил аппарат к своему устройству. Сначала слышались шаги, шум вентиляции, затем голос Артёма.

— Если откроешь рот, твоя мать получит видео. А потом мой отец сделает так, что тебя исключат.

— Ты украл брошь?

— Я сделал то, что велели.

— А если я расскажу?

— Тогда никто не поверит девочке, которая сама полезла в чужую комнату.

Запись закончилась щелчком.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Елена Сергеевна тихо произнесла:

— Я должна была заметить раньше.

— Вы не виноваты, — сказала я, хотя внутри меня всё ещё кипело. — Виноваты взрослые, которые решили, что детей можно использовать.

Следователь кивнул.

— Брошь нашли в тайнике Артёма. Директор гостиницы уже даёт показания. Виктор Власов пока пытается убедить всех, что запись смонтирована.

В этот момент у него зазвонил телефон за дверью. На экране моего разбитого аппарата, который лежал на полу, вспыхнуло новое уведомление. Сообщение пришло с номера Артёма.

«Отец думает, что всё контролирует. Но он не знает, что я спрятал вторую копию».

Следователь прочитал сообщение и нахмурился.

— Где вторая копия? — спросил он.

Лили медленно подняла глаза.

— Я не знаю. Артём говорил, что отдал её человеку, который был в автобусе.

За дверью Виктор вдруг закричал:

— Артём! Что ты сделал?

Его голос оборвался. Затем раздался звук падающего предмета и тяжёлое дыхание.

Следователь достал телефон.

— Сейчас мы поедем к Власовым. Но прежде ответьте: кто ещё знал о записи?

Лили посмотрела на меня так, будто боялась самого ответа.

— Один человек. Тот, кто сидел рядом со мной всю дорогу домой.

И тут на её старый телефон пришло новое сообщение с фотографией нашего дома. Под ним было написано: «Если хотите увидеть вторую копию, приезжайте завтра утром на пирс. Одни»…