Мой муж не ответил во время экстренной операции, а утром его первая любовь увидела моё сообщение и перестала улыбаться

Когда мой муж отказался приехать в больницу, пока врачи готовили меня к экстренному кесареву сечению, я ещё не знала, что он праздновал возвращение своей первой любви.

В 21:47 монитор над моей кроватью взвыл так резко, что я вздрогнула. Врач, которого я видела всего полминуты, наклонилась ко мне и сказала:

— У ребёнка падает сердцебиение. Мы должны оперировать немедленно.

— Позвоните Райану, — прошептала я.

Медсестра уже держала мой телефон.

— Он не отвечает. Мы звонили четыре раза.

Я сама набрала его номер. На экране высветилось моё последнее сообщение: «Мне страшно. Приезжай сейчас». Под ним — короткий ответ, отправленный одиннадцать минут назад.

«Не драматизируй. Я занят сегодня вечером».

Я уставилась на эти шесть слов, будто они могли измениться, если смотреть достаточно долго.

— Клэр, нам нужно ваше согласие, — сказала врач. — Ждать мужа опасно.

— Спасайте ребёнка.

Рука дрожала так сильно, что подпись расползлась по бланку. Медсестра поправила на мне бледно-голубое платье, разрезанное ножницами, и прижала к запястью пластиковый браслет. От него пахло спиртом и тёплой резиной.

— Ваш муж где-то рядом? — спросила она.

— В трёх милях отсюда.

— Он успеет?

Я посмотрела на погасший экран.

— Он не собирается.

Меня повезли по коридору. Колёса стучали на стыках плитки, лампы проплывали над головой одна за другой. Я продолжала звонить Райану, пока пальцы не онемели. Он не ответил ни разу.

А потом телефон снова завибрировал.

На мгновение сердце подскочило к горлу. Я решила, что он наконец понял.

Но это было сообщение.

«Сидни снова в городе. Этот ужин важен. Поговорим завтра».

В операционной было холодно. Кто-то называл мою группу крови, кто-то просил подготовить кислород. Врач Мелисса Уоррен посмотрела мне прямо в глаза.

— Клэр, вы со мной?

— Да.

— Дышите глубже.

Я кивнула. Внутри меня что-то оборвалось без звука. Не страх. Не любовь. Что-то, что семь лет заставляло меня оправдывать его опоздания, забытые обещания и бесконечное «потом».

Через несколько минут сын появился на свет, но я узнала об этом только после пробуждения. Во рту пересохло, живот горел, а рядом стояла моя мать, приехавшая из Коннектикута в пальто поверх домашнего свитера.

— Где он? — спросила я.

Мама сжала мои пальцы.

— В отделении для новорождённых. Он жив. Маленький, ему помогают дышать, но он держится.

Я закрыла глаза. Одна слеза скользнула к уху.

— А Райан?

Мама посмотрела на дверь.

— Его всё ещё нет.

На тумбочке лежал мой телефон. На экране горел новый снимок, который кто-то прислал мне из общего чата. Райан смеялся на крыше ресторана, поднимая бокал шампанского. Рядом стояла Сидни Кларк в золотом платье.

Я почувствовала не ревность. Холодную ясность.

— Мама, позвони нотариусу, — сказала я.

— Зачем?

— И юристу тоже. До рассвета.

Она нахмурилась.

— Клэр, ты только что перенесла операцию.

— Именно поэтому, — ответила я.

Дверь палаты открылась. На пороге стояла медсестра с тонкой папкой, прижатой к груди.

— Миссис Беннетт, мы нашли ещё одну вещь в ваших документах. Вам нужно это увидеть до того, как придёт ваш муж…

ЧАСТЬ 2

Медсестра положила папку на край стола, но не открыла её. На обложке была наклейка с номером моей палаты и временем: 22:06.
— Что это? — спросила мама.
— Запись всех звонков, сообщений и решений, связанных с экстренной операцией, — ответила медсестра. — Мы обязаны всё фиксировать.
Я провела пальцем по шершавому картону.
— Почему вы говорите так, будто это важно?
Она посмотрела на меня, потом на дверь.
— Потому что ваш муж звонил сюда.
У меня перехватило дыхание.
— Он спрашивал, как я?
— Нет. Он просил не сообщать вам, где он находится.
Мама резко встала. Стул ударился о стену, и металлический поручень кровати задребезжал.
— Он что сказал?
— Что вы склонны преувеличивать и что утром сами успокоитесь.
В палате стало тесно. Я слышала только мерное жужжание аппарата и собственное дыхание.
— Откройте папку, — сказала я.
Медсестра покачала головой.
— Лучше, если это сделает ваш юрист. Там есть ещё один документ.
— Какой?
— Согласие на передачу финансовой информации третьему лицу. Его принесли в приёмное отделение за час до операции.
У меня похолодели ладони.
— Кто принёс?
— Ваш муж. С женщиной по имени Сидни Кларк.
Мама выругалась шёпотом.

В 23:18 я впервые увидела сына. Его крошечная ладонь лежала под прозрачным колпаком, пальцы были тонкими, как стебли травы. Аппарат рядом с ним издавал ровные щелчки.
— Привет, Томас, — прошептала я.
Над ребёнком висела карточка с моим именем. Рядом не было имени отца.
Я коснулась стекла и почувствовала, как боль в животе смешалась с другой, более старой болью.

В 00:42 приехала моя юрист Элена Моррис. Она поставила на стул кожаную сумку и достала увеличительное стекло.
— Клэр, ты подписывала бумаги на повторную ипотеку дома в этом месяце?
— Нет.
— А согласие на кредит для компании Райана?
— Нет.
Она молча разложила копии на одеяле.
Моя подпись стояла внизу каждой страницы. Но буквы были слишком ровными, слишком уверенными. Я всегда выводила последнюю букву с маленьким крючком. Здесь крючка не было.
— Это подделка, — сказала я.
Элена подняла глаза.
— Нотариус утверждает, что видела тебя лично.
— Я была в больнице на плановом осмотре. В тот день Райан отвозил меня сам.
— Тогда нам нужен человек, который видел, кто пришёл к нотариусу.
В этот момент мой телефон зазвонил.
На экране высветилось: «Райан».
Я нажала принять.
— Клэр? — его голос звучал раздражённо, будто я разбудила его. — Ты устроила безумие. Я был занят важным ужином.
— Наш сын родился.
На другом конце повисла пауза.
— Я приеду утром.
— Не приезжай один.
— Что это значит?
— Привези Сидни. И нотариуса.
Он нервно усмехнулся.
— Ты под лекарствами.
— А ты под подписью, которой не существует.
Я отключилась.
Элена посмотрела на меня.
— Ты понимаешь, что сейчас бросила ему вызов?
— Нет, — ответила я, глядя на крошечное лицо Томаса за стеклом. — Я просто перестала просить.
В 06:15 в коридоре послышались быстрые шаги. Дверь распахнулась, и Райан вошёл с букетом белых роз. Сидни остановилась за его плечом.
Но следом за ними вошла пожилая женщина в коричневом пальто и сказала:
— Миссис Беннетт, я должна рассказать вам, что именно подписывал ваш муж той ночью…

ЧАСТЬ 3

Женщина сняла перчатки и положила их на подоконник. На пальцах у неё дрожали золотые кольца.
— Меня зовут Марта Грин, — сказала она. — Я нотариус.
Райан побледнел.
— Марта, мы договорились, что ты не будешь вмешиваться.
— Я договорилась заверить документы, а не участвовать в обмане.
Сидни резко повернулась к нему.
— Каком ещё обмане?
Райан шагнул вперёд.
— Клэр, ты после операции. Не устраивай сцен.
— Сцену устроил ты, когда принёс поддельные бумаги в больницу.
Элена разложила копии на столе. Марта достала из сумки журнал нотариальных действий.
— В 20:31 Райан Беннетт пришёл ко мне с женщиной, которая представилась Клэр Беннетт, — сказала она. — Я поверила ему, потому что он показал копию её паспорта и сказал, что жена в палате после приступа.
— Это ложь, — прошептал Райан.
— Я поняла это позже, когда увидела фотографию в новостях больницы. Женщина была не вашей женой.
Сидни отступила, будто пол под ней качнулся.
— Ты сказал, что она уже согласилась.
— Сидни, замолчи.
— Ты сказал, что дом будет продан и мы начнём всё сначала.
Я посмотрела на Райана.
— Вот зачем ты не отвечал?
Он сжал букет так, что шип розы впился ему в ладонь.
— Я хотел решить всё без скандала.
— Ты хотел заложить наш дом, вывести деньги из общей компании и уехать с ней.
Элена подняла последний лист.
— Кредит был оформлен на четыреста восемьдесят тысяч долларов. Деньги должны были поступить на счёт фирмы, а затем перейти в галерею Сидни.
Сидни медленно сняла с себя золотой браслет.
— Ты говорил, что это твои деньги.
— Я собирался вернуть их.
— После того как продашь дом Клэр?
— Сидни, я сказал, что всё под контролем!
— Нет, — ответила она. — Под контролем была только моя подпись на твоих обещаниях.
Марта протянула мне журнал.
— Здесь есть ещё одна запись. Я позвонила вашему мужу в 21:02 и предупредила, что откажусь заверять документы, если ваша жена лично не подтвердит личность. Он сказал, что вы можете умереть и тогда всё равно ничего не узнаете.
Мама прикрыла рот рукой.
Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.
— Ты слышал, что мне нужна срочная операция, — сказала я.
Райан смотрел на меня, и его лицо стало чужим.
— Я думал, ты пытаешься заставить меня вернуться.
— Ты думал, что я использую собственного ребёнка, чтобы испортить твой ужин?
Он не ответил.
Элена забрала журнал и копии.
— С этой минуты кредит остановлен. Компания заморозит счета. А поддельные документы отправятся туда, где им самое место.
Райан рванулся к ней.
— Вы не можете!
— Уже могу, — сказала Элена.
Сидни сняла с пальца кольцо и положила его на стол.
— Я не знала о подделке.
— Но знала о доме, — сказала я.
Она опустила глаза.
В коридоре заплакал младенец. Не Томас — другой ребёнок, но звук пронзил меня до костей.
Райан вдруг прошептал:
— Клэр, я люблю тебя.
Я посмотрела на его руку, из которой капала кровь от розового шипа.
— Ты любил удобную женщину, которая всё подписывает.
Он сделал шаг назад.
И тогда мой телефон снова зазвонил. Номер был незнакомым. Я ответила, и мужской голос сказал:
— Миссис Беннетт, я работаю в банке. Мы обнаружили перевод со счёта Райана, который был сделан не вам и не Сидни. Вы должны узнать, кому он ушёл…