Меня заставили войти в дом босса мафии, где запрещали даже смотреть ему в глаза, но его рука внезапно дрогнула

В тот вечер я вошла в кабинет Дамиана Д’Агостино с окровавленной ладонью и увидела, как человек, которого боялся весь Чикаго, впервые за три года поднял на меня глаза.

За окнами бушевала гроза. Молнии резали небо над озером Мичиган, а ветер швырял дождь в высокие стекла особняка. Я стояла у двери, прижимая к груди поднос с серебряным чайником, и чувствовала, как кровь медленно стекает по пальцам.

На краю моего передника болтался маленький латунный напёрсток с выгравированными буквами «А. Б.». Мама подарила его мне перед смертью. Я носила его как талисман, хотя давно перестала верить, что талисманы кого-то спасают.

— Вы кто такая? — спросил Дамиан.

Его голос был тихим. От этого становилось страшнее.

Я подняла глаза всего на секунду и тут же вспомнила предупреждение миссис Хиггинс: «Никогда не смотри на хозяина. Если хочешь дожить до конца недели».

— Абигейл Брукс, сэр. Новая горничная.

Он сидел за массивным столом, освещённым одной зелёной лампой. На его лице не было ни тени тепла. Чёрная рубашка была расстёгнута у горла, а на шее виднелся тонкий белый шрам, уходивший под воротник.

— Почему вы кровоточите?

— Разбила стакан.

— Вы врёте.

Я сжала пальцы. Осколок впился глубже.

— Тогда, наверное, я просто неудачная горничная.

На мгновение в кабинете стало так тихо, что я услышала тиканье часов.

Дамиан медленно встал. Я знала, что он не прикасался к женщинам три года. Об этом шептались на кухне, в гараже, у ворот. После предательства бывшей невесты Виктории он никого к себе не подпускал. Говорили, что даже врачам он позволял осматривать себя только через перчатки.

Он обошёл стол.

Я отступила, пока не упёрлась спиной в книжный шкаф.

— Покажите руку.

— Не нужно.

— Я не спрашивал, нужно ли.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. Прикосновение было коротким, почти деловым, но Дамиан застыл, будто сам не ожидал от себя этого движения.

Я тоже перестала дышать.

Он посмотрел на мою ладонь, затем на меня. В его глазах впервые мелькнуло что-то живое. Не нежность. Не желание. Тревога.

— Кто вас порезал?

— Никто.

— Абигейл.

Он произнёс моё имя так, словно уже давно его знал.

В дверь резко постучали.

— Господин Д’Агостино, — раздался голос охранника. — У ворот человек требует увидеть новую горничную. Он говорит, что у неё есть долг.

У меня похолодели ноги.

— Передайте ему, что я не продаюсь, — сказал Дамиан.

— Он утверждает, что ваш отец подписал расписку.

Я закрыла глаза. Отец. Конечно. Он снова всё испортил.

— Пусть войдёт, — приказал Дамиан.

Через минуту в кабинет вошёл худой мужчина в мокром плаще. На его ботинках блестела грязь, а в руке он держал коричневую папку. Я узнала его сразу: Гарри Крейн, человек, которому отец задолжал деньги.

— Девушка принадлежит нам, — сказал Гарри. — Её отец получил средства и отдал её в счёт долга.

Дамиан даже не повернул головы.

— Выйдите.

— Это не ваша собственность.

— Я сказал выйти.

Гарри усмехнулся и раскрыл папку.

— Тогда пусть сама объяснит, почему её подпись стоит под договором.

Он протянул мне лист. Буквы расплывались перед глазами. Подпись действительно была моей.

Но я никогда не подписывала этот договор.

— Это подделка, — прошептала я.

— Докажи.

Дамиан забрал лист. Его лицо стало неподвижным, а затем он медленно перевёл взгляд на меня.

— В западном крыле есть архив, — сказал он. — Миссис Хиггинс, немедленно принесите папку с личными договорами.

Старая экономка появилась в дверях, но за ней стояла Виктория в белом костюме и с ледяной улыбкой.

— Не нужно приносить архив, Дамиан, — сказала она. — Я уже нашла то, что ты ищешь.

Она положила на стол ещё одну папку и потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

…Её пальцы остановились в нескольких сантиметрах от папки.

Дамиан смотрел не на Викторию, а на меня. Я видела, как напряглась его челюсть, как побелели костяшки пальцев на краю стола.

— Уберите руку, — сказал он.

Виктория улыбнулась.

— Ты всегда любил приказы, Дамиан. Но теперь у тебя нет права командовать мной. Я совладелица благотворительного фонда семьи Д’Агостино.

— Ты лишилась этого права в ту ночь, когда пыталась убить моего брата.

В кабинете стало холоднее, хотя камин горел.

Марк сидел в кресле у окна. Он редко спускался в эту часть дома, но сегодня его привезли сюда охранники. Колёса его кресла оставляли на паркете тонкие влажные следы.

— Не произноси это имя, — сказал он Виктории.

Она повернула голову.

— Ты всё ещё обвиняешь меня в том, чего я не совершала?

— Я помню, кто открыл ворота в ту ночь, — ответил Марк. — И помню, кто исчез до начала стрельбы.

Моя ладонь снова заболела. Я машинально коснулась латунного напёрстка на переднике. Внутри него мама когда-то спрятала крошечный свёрток с фотографией. После её смерти я открывала напёрсток только раз. На фотографии был незнакомый мужчина возле ворот особняка Д’Агостино.

Я не знала, кто он. Но на обороте мама написала: «Если они придут за тобой, ищи западное крыло».

— Что в папке? — спросил Дамиан.

— Доказательство того, что твоя новая горничная не жертва, — ответила Виктория. — Она пришла сюда не из-за долга.

Я почувствовала, как сердце ударило в горло.

— Я пришла сюда, потому что меня заставили, — сказала я.

— Твой отец получил деньги от моего отца много лет назад, — спокойно произнесла Виктория. — А потом часть этих денег исчезла из семейного фонда. Твоя мать была бухгалтером. Она знала слишком много.

Мир качнулся.

— Моя мать умерла от болезни.

— Так тебе сказали.

— Не смейте говорить о ней.

Виктория наклонилась ко мне. От неё пахло дорогими духами и холодным металлом.

— Твоя мать хранила копии счетов. Твой отец продал их, чтобы спасти себя. А ты сейчас носишь на переднике вещь, которую она спрятала перед смертью.

Дамиан резко посмотрел на мой напёрсток.

— Снимите его.

— Нет.

— Абигейл, снимите.

— Это единственное, что осталось у меня от матери.

— Именно поэтому он может быть опасен.

За дверью раздался грохот. Кто-то крикнул. Охрана бросилась в коридор.

Марк схватился за подлокотники.

— Они пришли за папкой.

Виктория впервые перестала улыбаться.

Дамиан достал пистолет, но не направил его на неё. Он встал передо мной, закрывая своим телом от двери.

— Миссис Хиггинс, запирайте западное крыло.

— Уже поздно, — прошептала экономка.

В коридоре погас свет.

Я услышала шаги. Медленные. Уверенные. Кто-то приближался к кабинету, не боясь вооружённых людей Дамиана.

Виктория наклонилась к столу и наконец открыла папку.

— Сейчас ты узнаешь, почему именно эта девушка оказалась в твоём доме, — сказала она.

Дамиан протянул руку и вырвал у неё первый лист.

На нём была фотография моей матери.

Но рядом с ней стоял сам Дамиан — моложе, без шрама и с рукой на её плече.

Я посмотрела на него.

— Вы знали мою мать?

Он молчал.

— Вы знали её, Дамиан?

За дверью щёлкнул замок. В комнату вошёл мужчина в форме частного охранника, которого я никогда раньше не видела.

Он поднял оружие и произнёс:

— Господин Д’Агостино, вам пора услышать, кем на самом деле была Абигейл Брукс…

ЧАСТЬ 3

…Мужчина не успел договорить. Дамиан выстрелил в потолок, и звук ударил по комнате так, что с люстры посыпались хрустальные капли.

— Оружие на пол, — приказал он.

Незнакомец замер. Охранники ворвались следом и сбили его с ног. Виктория отступила к камину, а Марк стиснул губы, словно уже понял то, чего ещё не понимала я.

Дамиан поднял фотографию.

— Откуда она у тебя?

— Из архива, — ответил мужчина. — Меня зовут Томас Рид. Я был помощником вашего отца.

— Моего отца давно нет в живых.

— Но его секреты остались.

Томас посмотрел на меня.

— Ваша мать, Элиза Брукс, не была просто бухгалтером. Она вела тайный учёт всех незаконных переводов семьи Д’Агостино. Когда поняла, что старший Д’Агостино собирается обвинить в хищениях невиновных людей, она скопировала счета.

Я не могла отвести взгляд от фотографии.

— Почему она ничего мне не сказала?

— Потому что пыталась спасти вас.

Виктория резко рассмеялась.

— Какая трогательная сказка. И где же ваши доказательства?

Томас достал из внутреннего кармана небольшую карту памяти и положил её на стол.

— Голосовая запись. Сделанная в ночь нападения.

Дамиан взял карту двумя пальцами.

— Почему ты принёс её сейчас?

— Потому что ваш отец оставил распоряжение: передать запись Абигейл, если Виктория снова приблизится к дому.

У меня перехватило дыхание.

— Что значит «передать мне»?

Томас включил старый диктофон. В кабинете раздался потрескивающий голос.

— Элиза, если ты слышишь это, значит, они уже знают о копиях. Я не смог остановить Викторию. Она договорилась с людьми Крейна и открыла ворота. Целью был Дамиан, но Марк оказался рядом. Если я погибну, найдите мою дочь. Абигейл должна знать, что её отец не тот человек, за которого себя выдаёт.

Я вцепилась в край стола.

— Что он сказал?

Запись продолжилась.

— Её настоящий отец — Дамиан. Элиза скрыла это, чтобы спасти ребёнка. Я обещал защищать девочку, но предал её. Виктория знает правду. Если с Элизой что-то случится, она попытается использовать Абигейл как последний ключ к счетам.

Диктофон щёлкнул и замолчал.

Никто не произнёс ни слова.

Я посмотрела на Дамиана. Его лицо стало серым. Он опустился на стул, будто ноги больше не держали.

— Нет, — прошептал он. — Это невозможно.

— Я видела результаты анализа, — сказала Виктория. — Старший Д’Агостино провёл его ещё до смерти. Он боялся, что ты узнаешь.

— Ты знала? — спросил Дамиан.

— Я знала всё.

— И привела её сюда намеренно?

— Конечно. Мне нужны были счета. А если ты привяжешься к ней, тем легче будет заставить тебя отдать архив.

Я почувствовала не страх, а пустоту. Словно внутри меня выключили свет.

— Мой отец жив? — спросила я.

Томас медленно кивнул.

— Да. Гарри Крейн держит его в доме на окраине города. Ваш отец подписал расписку не ради денег. Его заставили. Он пытался сообщить вам правду, но Виктория перехватила письма.

Дамиан встал.

— Где этот дом?

Томас назвал адрес.

В ту же секунду телефон на столе зазвонил. Дамиан ответил.

Из трубки донёсся хриплый голос моего отца:

— Абигейл, не приезжай сюда. Они уже знают, что запись у вас. И тот, кто сейчас рядом с тобой, не единственная угроза…

Связь оборвалась.

На экране телефона появилось новое сообщение. Дамиан прочитал его и впервые посмотрел на меня не как на тайну, а как на человека, которого боялся потерять.

— В особняк направляются люди Виктории, — сказал он. — Но худшее не это. Она отправила копию записи в полицию. Теперь все считают, что я похитил собственную дочь…