Меня выдали замуж за самого опасного человека Нью-Йорка, но после первой ночи его адвокат побледнел

В ту ночь, когда я вошла в спальню Грэма Маркетти, на белой рубашке у него расползалось кровавое пятно. Я застыла у двери, всё ещё сжимая букет из засохших белых роз, купленный за чужие деньги.

— Не подходите, — сказал он.

Голос был спокойным, но пальцы впились в край стола так сильно, что костяшки побелели.

— Вы ранены.

— Я знаю.

— Тогда почему стоите?

Он посмотрел на меня впервые за весь день. Не как на жену. Как на человека, который мог решить, оставить его умирать или нет.

За дверью бесшумно перемещались охранники. Внизу гремели бокалы, гости поздравляли нас с браком, заключённым ради долга, которого я никогда не брала. Мой отчим подписал бумаги, мой брат исчез, а кредиторы оставили мне два варианта: тюрьма или свадьба с Грэмом Маркетти.

В больнице я привыкла к крови. Но кровь на нём была другой. Она пахла железом и опасностью.

— Снимите пиджак, — приказала я.

— Вы забыли, с кем разговариваете?

— Нет. Именно поэтому и приказываю.

На его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку, но исчезло сразу. Он снял пиджак и бросил его на кресло. Под рубашкой виднелся порез у рёбер, неглубокий, но длинный. Я достала из сумочки маленький медицинский набор, который всегда носила после ночных смен.

— Кто это сделал?

— Человек, который хотел сорвать свадьбу.

— И не смог?

— Пока нет.

Я обработала рану. Грэм не дёрнулся, хотя спирт жёг кожу. На его запястье я заметила тонкий кожаный браслет с металлической пластинкой. На ней было выгравировано имя: «Элиас».

— Ваш сын? — спросила я.

Его лицо изменилось.

— Мой брат.

Он забрал браслет, словно я случайно коснулась открытой раны.

Внизу кто-то громко рассмеялся. Я вспомнила шёпот гостей: «Она нищая медсестра», «Он терпеть не может женщин», «Это ненастоящий брак». За весь вечер Грэм не прикоснулся ко мне, даже когда фотограф попросил нас встать ближе.

— Я не буду требовать от вас супружеской жизни, — сказал он, застёгивая рубашку.

— Как великодушно.

— Завтра вы получите отдельную комнату, личный счёт и охрану.

— А взамен?

Он достал из ящика папку с моим именем.

— Вы останетесь моей женой до тех пор, пока я не погашу долг вашей семьи.

— Почему?

— Потому что этот долг появился не случайно.

У меня пересохло во рту.

— Вы хотите сказать, что знаете, кто его создал?

Грэм подошёл к сейфу. В комнате пахло воском, лекарством и мокрым камнем. Он набрал код, вынул тонкую папку и положил её на кровать.

— Если вы откроете её, прежняя жизнь закончится, Лусиана.

Я протянула руку. Но прежде чем мои пальцы коснулись застёжки, в коридоре раздался тяжёлый удар, и замок на двери начал медленно поворачиваться…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась, и в комнату влетел молодой мужчина в тёмном свитере. Он держался за бок, а на его пальцах блестела кровь. Грэм мгновенно оказался между нами.
— Элиас!
— Я не успел предупредить, — выдохнул тот. — Они нашли дом.
Я схватила его за плечо.
— Сядьте. Если шов разойдётся, вы потеряете сознание.
— Вы привёл её сюда? — спросил Элиас, глядя на Грэма.
— Она теперь под моей защитой.
— Она должна знать.
— Не здесь.
В коридоре послышались быстрые шаги. Грэм запер дверь, а я усадила Элиаса на край кровати. Рана была хуже, чем я подумала: пуля прошла навылет, но оставила рваный след. Он стиснул зубы, пока я промывала кожу.
— Кто стрелял? — спросила я.
— Люди Витторио.
Имя ударило меня сильнее, чем запах крови. Витторио Маркетти был дядей Грэма и человеком, который приехал ко мне неделю назад с предложением «решить семейную проблему». Именно после его визита банк потребовал немедленно выплатить долг.
— Он сказал, что мой отчим украл деньги, — произнесла я.
— Ваш отчим не крал, — ответил Элиас.
Грэм открыл папку. Внутри лежали копии переводов, банковские выписки и лист с моей подписью. Я узнала её сразу, но подпись была поставлена под заявлением о займе на огромную сумму.
— Я этого не подписывала.
— Знаю.
— Тогда почему документ существует?
Грэм посмотрел на меня.
— Потому что кто-то взял вашу подпись из личного дела в больнице.
У меня похолодели ладони. В тот день я оставляла документы в кабинете главной сестры. Доступ к архиву имела только одна женщина — Марта Ривз, заведующая отделением и моя бывшая наставница.
— Она работала на Витторио? — спросила я.
— Пока мы не знаем.
— Вы знали о подделке до свадьбы?
— Да.
— И всё равно позволили мне выйти за вас?
Грэм отвёл взгляд.
— Если бы вы отказались, Витторио забрал бы вашу квартиру и добрался до вашего брата.
— Мой брат мёртв?
Элиас поднял голову.
— Нет. Он жив.
Я не услышала следующих слов. Внутри будто лопнула натянутая струна. Мой брат Ной исчез восемь месяцев назад, оставив только разбитый телефон и записку без подписи.
— Где он? — прошептала я.
— В клинике на севере штата, — сказал Грэм. — Под чужим именем.
— Почему вы молчали?
— Потому что за ним следили.
Снаружи раздался звонок. Не телефонный — три коротких удара по железной перилам. Элиас побледнел.
— Это не наши люди.
Грэм спрятал документы под рубашку.
— Лусиана, вы должны решить сейчас. Уехать с Элиасом через подземный ход или остаться и услышать, кто вошёл в дом.
— Я никуда не уйду.
— Вы не понимаете, что поставлено на карту.
— Мой брат жив. Мою подпись украли. Меня заставили выйти замуж, чтобы спрятать правду. Думаю, я понимаю достаточно.
Он долго смотрел на меня, затем открыл дверь в тайный проход.
— Тогда идём. Но если мы доберёмся до клиники, человек, которого вы считали своим союзником, сам расскажет, зачем вас втянули в этот брак…

ЧАСТЬ 3

Мы добрались до клиники перед рассветом. Дорога заняла сорок минут, но мне показалось, что я прожила между двумя поворотами целую жизнь. В салоне пахло кожей, йодом и порохом. Элиас лежал на заднем сиденье, прижимая к боку полотенце.

В палате под именем Томаса Кларка меня ждал Ной. Он похудел, отрастил бороду и сначала не узнал меня. Потом поднялся так резко, что капельница звякнула.

— Люси?

Я обняла его, и он застонал от боли.

— Прости, — прошептал он. — Я хотел вернуться.

— Почему не вернулся?

Ной посмотрел на Грэма.

— Потому что Витторио узнал, что я нашёл.

На столе лежала бухгалтерская книга в зелёной тканевой обложке. Ной открыл её дрожащей рукой. Между страницами были счета, номера переводов и копии документов. Рядом лежал лист с моей подписью.

— Витторио не просто подделал твой заём, — сказал Ной. — Он оформил на тебя долги через благотворительный фонд больницы. Деньги уходили на счета Маркетти, а потом — в фирмы, которыми управлял он сам.

— Зачем ему была нужна я?

Грэм ответил тихо:

— Ему требовалась моя подпись. После свадьбы имущество семьи переходило под совместное управление. Он рассчитывал, что я одобрю продажу фонда, чтобы закрыть твой долг.

— А если бы ты отказался?

— Он собирался показать совету семьи, что я не способен управлять делами.

Элиас, бледный, но стоявший на ногах, достал из кармана металлический жетон.

— Витторио хотел не денег, — сказал он. — Он хотел власть. А твоя свадьба должна была стать доказательством, что Грэм наконец подчинился.

Дверь палаты открылась. На пороге стояла Марта Ривз. В руках она держала старую медицинскую папку, а на лице был такой страх, какого я никогда у неё не видела.

— Я взяла подпись, — сказала она.

В палате стало тесно от одного этого признания.

— Зачем? — спросила я.

— Витторио шантажировал меня. Он обещал оплатить операцию моей дочери. Но потом сказал, что если я заговорю, она исчезнет.

— Вы знали, что Ной жив?

Марта кивнула.

— Я помогла ему сбежать. И оставила копию настоящей книги в архиве больницы.

Грэм шагнул к ней.

— Где оригинал?

Марта посмотрела на меня.

— Витторио уже едет туда. Он понял, что Ной нашёл вас.

Мой телефон завибрировал. На экране высветился номер больницы. Я ответила.

— Лусиана Шеридан? — спросил незнакомый мужчина. — У нас ваша мать. Если хотите услышать её голос, привезите книгу в старую часовню до полуночи.

Звонок оборвался.

Грэм сжал кулак.

— Это ловушка.

— Конечно, — сказала я. — Но мама там.

И в этот момент на телефон пришло второе сообщение: фотография моей матери, привязанной к стулу, и короткая подпись — «Приезжай одна»…