Меня уволили после спасения пациента, а под дождём пять машин перекрыли мне дорогу — их лидер внезапно побледнел

В тот вечер я увидела, как пять чёрных машин одновременно погасили фары, отрезав мне путь к пустой улице, и поняла: меня искали не случайно.

Это произошло в двадцать два сорок у заброшенного склада на окраине города. Дождь бил по жестяной крыше, вода стекала по кирпичной стене за моей спиной, а пластиковый пакет с формой выскользнул из пальцев и лопнул. Белая ткань упала в грязную лужу. Рядом блеснул мой стетоскоп.

Я подняла его.

— Где медсестра? — спросил мужчина, вышедший из первой машины.

Он был высоким, широкоплечим и промокшим до нитки. На белой рубашке под дорогим пальто темнело кровавое пятно. Двое мужчин за его спиной держали руки у кобур, и от этого у меня похолодели ладони.

— Если вы ищете сотрудницу больницы, я больше не работаю, — сказала я.

— Нам нужна Клэр Морган.

— Кто спрашивает?

— Виктор Романов.

Я знала это имя. Его произносили в приёмном отделении шёпотом, когда ночью привозили раненых из портового района. В газетах Виктора называли владельцем грузовых терминалов. В больнице его называли человеком, которому лучше не задавать лишних вопросов.

Он сделал шаг. Его ботинок остановился возле моего стетоскопа.

— Вы Клэр?

— Была медсестрой до сегодняшнего вечера.

— Вам сказали, почему вас уволили?

В памяти вспыхнул кабинет администратора Дэвиса, жёлтая лампа и папка с моим именем.

— Доктор Вебер заявил, что я нарушила протокол. Я помогла пациенту, которому он отказался делать операцию.

— Вы вскрыли ему грудную клетку без разрешения хирурга?

— Я не собиралась спрашивать разрешения у человека, который смотрел, как у пациента синеют губы.

Мой голос дрогнул, но я заставила себя не отводить взгляд. Страх всегда становился слабее, если назвать его про себя и заняться делом.

Из ближайшего внедорожника донёсся глухой стон.

— Он теряет сознание, — сказала я.

Виктор резко обернулся.

— Вы можете его спасти?

— Если перестанете задавать вопросы и дадите мне свет, чистую ткань и нож.

— У нас нет времени.

— Тогда у вас нет пациента.

На секунду вокруг слышался только дождь. Потом Виктор снял пальто и бросил его на мокрый асфальт.

— Уберите оружие, — приказал он охранникам. — И принесите всё, что она попросила.

В двадцать пять минут одиннадцатого я забралась на заднее сиденье машины. Там лежал молодой мужчина лет двадцати пяти. Рваная рана под рёбрами, влажное дыхание, кожа цвета воска. Я приложила пальцы к его шее и почувствовала слабый, неровный пульс.

— Кто он?

— Антон Романов, — ответил Виктор.

Имя заставило меня замереть. Утром именно под этим именем в журнале скорой помощи значился пациент, которого доктор Вебер приказал оставить в коридоре.

Я разорвала подкладку своей джинсовой куртки и прижала ткань к ране.

— Он был сегодня в Святом Иуде.

— Знаю.

— Его уже пытались убить один раз.

Виктор посмотрел на меня так, будто впервые услышал собственные мысли вслух.

— Что вы видели утром?

— Я видела, как врач отказался его оперировать. Потом я сделала то, что должна была сделать.

— И вас за это уволили.

— Да.

Он достал из салона тонкую папку, которую до этого держал под курткой. На её обложке была размазана кровь. Виктор протянул её мне, но не отпускал.

— Перед тем как вы начнёте, посмотрите внутрь, — сказал он.

— Если там медицинская карта, она подождёт.

— Это не карта.

Его рука дрогнула. В свете фонаря я увидела на папке печать больницы Святого Иуды и дату сегодняшнего утра.

Виктор наклонился ближе.

— Клэр, если вы действительно спасли моего брата, то должны узнать, почему он оказался в этой машине…

Я потянулась к застёжке папки, а за моей спиной один из охранников вдруг крикнул, что к складу подъезжают ещё две машины…

ЧАСТЬ 2

Я почти сорвала застёжку, когда у дальней стены вспыхнули два белых света.

Было двадцать два пятьдесят восемь. Дождь усилился, вода бежала по капоту чёрного внедорожника тонкими ручьями, а Антон за моей спиной застонал. Я убрала руку от папки и снова прижала ткань к его ране.

— Откройте её, — сказала я Виктору. — Но не сейчас.

— Вы только что собирались узнать, почему мы вас нашли.

— Сейчас я узнаю, умрёт ли ваш брат. Всё остальное потом.

— Машины приближаются.

— Тогда пусть ваши люди займутся машинами, а вы держите фонарь.

Он подчинился. Впервые за весь вечер я увидела в нём не опасного человека, а родственника, который боится опоздать.

Я нащупала под рёбрами Антона край раны, проверила дыхание и попросила охранника открыть аптечку. Внутри лежали дорогие перевязочные материалы, но не было нужного зажима.

— У вас есть ремень?

— Зачем?

— Чтобы перетянуть руку, если будете продолжать спорить.

Охранник молча снял кожаный ремень и протянул его мне.

Через семь минут кровь начала замедляться. Антон открыл глаза.

— Не… отвозите… в больницу, — прошептал он.

Виктор наклонился к нему.

— Антон, кто это сделал?

Брат попытался поднять руку, но пальцы бессильно упали на сиденье.

— Вебер… сказал, что… Клэр всё равно уволят.

У меня внутри стало холоднее, чем от дождя.

— Что ещё он сказал?

Антон закрыл глаза.

— Что утром никто не должен был… узнать, что я жив.

Виктор выпрямился. На его лице не осталось ни капли прежнего спокойствия.

Одна из машин подъехала ближе и остановилась поперёк въезда. Из неё вышла женщина в красном плаще. Я узнала её по фотографии на стене больницы — Линда Дэвис, административный директор Святого Иуды.

— Клэр, отойдите от пациента, — крикнула она.

— Вы следили за мной?

— Вы украли медицинские материалы и вмешались в лечение без разрешения.

— А вы привезли сюда людей с оружием, чтобы вернуть пациента?

Линда посмотрела на Виктора.

— Он не ваш брат. Он собственность больницы до завершения оформления.

Повисла тишина.

Я почувствовала, как пальцы Виктора сжались вокруг фонаря.

— Повторите, — тихо сказал он.

— Вы слышали.

— Антон не вещь.

— Документы говорят иначе.

Я вспомнила утренний коридор. Антон лежал на каталке под номером семь. Доктор Вебер сказал, что у него нет шансов, а потом наклонился к Дэвис и прошептал: «Нам нужен статус умершего до полуночи». Тогда я решила, что ослышалась.

Теперь эти слова возвращались ко мне с каждой каплей дождя.

Виктор распахнул папку на капоте. Внутри лежали копии журналов, распечатанные сообщения и маленький диктофон с треснувшим корпусом.

— Это нашли в кабинете Вебера, — сказал он. — Но мы не знаем, кому верить.

— Начните с записи, — ответила я.

Линда резко шагнула вперёд.

— Если вы включите этот диктофон, вы подпишете себе приговор.

— Это угроза? — спросила я.

— Это предупреждение.

Я посмотрела на Виктора.

— Вы знали, что он был жив утром?

— Мне сообщили, что он умер по дороге.

— Кто сообщил?

Виктор молчал.

В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветился номер моей матери. Я ответила, но услышала не её голос, а спокойное дыхание незнакомца.

— Клэр, — сказал мужчина, — если хотите снова услышать мать, не открывайте папку.

Связь оборвалась.

Виктор выхватил у меня телефон.

— Где она живёт?

— В доме на Уиллоу-стрит.

Он повернулся к охраннику.

— Отправь людей туда.

— Уже поздно, — сказала Линда. — Ваши люди там ничего не найдут.

Я посмотрела на неё и впервые заметила, что на её красном плаще нет ни одной капли дождя. Она приехала не с улицы. Она ждала нас внутри склада.

— Вы знали, что мы будем здесь, — сказала я.

Линда улыбнулась.

— Я знала, что Клэр придёт за правдой.

Виктор включил диктофон. Раздался шорох, потом голос доктора Вебера:

— Если медсестра вмешается, уберите её. Но сначала пусть она подпишет акт о смерти пациента…

Запись оборвалась на резком стуке.

Из темноты склада донёсся щелчок затвора.

Линда медленно подняла руки, будто сдавалась, но за её спиной открылась металлическая дверь. На пороге стоял человек в хирургической маске и держал пистолет, направленный прямо на меня…

❤️ Спасибо, что дочитали до этого места! Если готовы узнать финал, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

Я успела пригнуться раньше, чем раздался выстрел.

В двадцать три минуты одна на заброшенном складе погас единственный фонарь. Пуля ударила в металлический борт машины, и осколок стекла полоснул Виктору щёку. Его охранники бросились к двери, а я упала на колени рядом с Антоном, закрывая его собой.

— Не стреляйте! — крикнула я. — Он ранен!

В темноте кто-то выругался. Затем включился аварийный свет, и человек в хирургической маске оказался один. Линды рядом уже не было.

Виктор ударил его плечом, оружие звякнуло о бетон. Через несколько секунд охранники скрутили нападавшего и сорвали с него маску.

Это был ночной санитар Святого Иуды.

— Где Дэвис? — спросил Виктор.

Санитар сжал губы.

— Она сказала, что вы всё равно не поверите записи.

Я подняла диктофон. Красная лампочка продолжала мигать.

— Запись не закончилась, — сказала я.

Виктор посмотрел на меня.

— Включайте.

Мы собрались под навесом у машины. Было двадцать три пятнадцать. Дождь стучал по крыше, Антон тяжело дышал, а мой стетоскоп лежал рядом с окровавленной тканью. Я нажала кнопку.

Сначала послышался голос Вебера.

— Он поступил под чужим именем. Если Романов заберёт его, вся схема рухнет.

Затем заговорила Линда:

— Пациент должен числиться умершим до полуночи. В системе уже создана запись. Медсестра Морган видела слишком много.

— Она не подпишет акт, — ответил Вебер.

— Тогда сделайте так, чтобы её уволили за нарушение протокола. А Антона отвезите в клинику на берегу. Там его заставят подписать передачу доли терминалов, когда он придёт в себя.

Виктор застыл.

Антон открыл глаза.

— Они хотели, чтобы я отдал им контроль над портом, — прошептал он.

Запись продолжалась.

— А если он откажется? — спросил Вебер.

— Тогда оформим смерть. Его брат унаследует долю, а Виктор подпишет всё, лишь бы не потерять семью.

Лицо Виктора стало серым.

— Кто ещё участвовал? — спросил он, хотя ответ уже звучал в записи.

Последним раздался голос мужчины, которого я не знала:

— Не трогайте медсестру, пока она не передаст оригинал журнала. Девушка должна привести нас к нему.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Оригинал журнала у меня, — сказала я.

Виктор повернулся ко мне.

— Где?

— В шкафчике дома. Я забрала его утром, потому что увидела, как Дэвис вырвала страницу из журнала.

— Почему не сказали раньше?

— Потому что вы окружили меня пятью машинами и спросили, где медсестра.

Он опустил глаза.

— Вы правы.

Виктор достал телефон и набрал номер.

— Отправьте людей к Клэр домой. Немедленно.

На другом конце ответили несколько слов. Виктор побледнел сильнее.

— Что случилось? — спросила я.

Он протянул мне телефон. На экране было короткое сообщение от охранника: «Дом пуст. Дверь открыта. Мать исчезла».

Я не сразу поняла смысл этих слов. Потом в груди стало тесно, будто меня затянули ремнём.

— Они забрали её из-за журнала.

— Мы найдём её, — сказал Виктор.

— Вы обещаете?

— Нет. Я говорю, что найду.

Антон попытался приподняться.

— Клэр, журнал… не в шкафчике.

Я посмотрела на него.

— Откуда вы знаете?

Он достал из кармана маленький ключ с медной биркой. На ней был выгравирован номер двести семь.

— Я видел, куда вы его положили утром. Но Дэвис тоже видела.

— В шкафчике двести семь лежит не журнал, — сказала я. — Там только моя форма.

Виктор нахмурился.

— Тогда где оригинал?

Я вспомнила, как утром перед увольнением доктор Вебер вырвал последнюю страницу, а я сунула её в карман своей формы. Потом переоделась и забрала вещи в пластиковом пакете.

Форма лежала в луже у стены.

Я бросилась к ней, но в этот момент телефон Виктора снова зазвонил. На экране появился неизвестный номер.

— Ответьте, — сказала я.

Он включил громкую связь.

— Клэр, — произнёс голос Линды, — привезите страницу в старую часовню у северного моста. В полночь. Одна. Иначе ваша мать услышит, как доктор Вебер оформляет её смерть…