Меня отдали замуж за шестидесятилетнего босса, но один вопрос в спальне заставил его руку дрогнуть

В ту ночь мой отец продал меня человеку, чьё имя в Чикаго произносили только вполголоса, а через час я поняла, что сама свадьба была лишь началом. Дубовая дверь за моей спиной закрылась с глухим щелчком. Звук прокатился по спальне, будто крышка гроба опустилась на место.

Я стояла посреди огромной комнаты, прижимая ладони к мокрому корсету свадебного платья. Подол из дорогого кружева был испачкан грязью, потому что по пути сюда я несколько раз споткнулась на каменных ступенях. За высокими окнами бушевал октябрьский шторм над озером Мичиган. Молния на миг осветила чёрные сосны и острые скалы под особняком.

Потом из тени вышел Кристиан Фонтана.

Шестьдесят лет. Серебристые волосы, идеально застёгнутый жилет, тяжёлые часы на цепочке. О нём говорили, что он мог одним телефонным звонком уничтожить компанию, карьеру и целую семью. Я слышала это с детства, но до этой минуты считала страшилки частью взрослого мира.

Оказалось, взрослый мир просто ждал, когда я в него войду.

Кристиан остановился в нескольких шагах. На его лице не было ни похоти, ни торжества. Только холодная усталость человека, который привык получать всё без просьб.

— Ни один мужчина никогда не прикасался к тебе? — спросил он.

Я вздрогнула. Слово «нет» застряло в горле, словно осколок.

— Пожалуйста… — выдохнула я и закрыла глаза.

Он не двинулся. Я слышала только дождь, стук собственного сердца и тихое потрескивание камина. От страха у меня онемели пальцы.

— Открой глаза, Лаура.

Я подчинилась.

— Твой отец сказал, что ты понимаешь условия брака.

— Мой отец сказал, что вы заплатили его долг.

— Я не покупал тебя.

Я горько усмехнулась, хотя слёзы продолжали течь.

— Тогда почему я здесь?

Кристиан посмотрел на свадебное кольцо. Его мне надели перед алтарём, когда отец улыбался гостям и незаметно сжимал моё запястье.

— Потому что твой отец задолжал мне пятьдесят миллионов долларов, — сказал Кристиан. — И потому что сегодня он сделал ещё одну вещь, о которой ты пока не знаешь.

В памяти всплыл утренний разговор в кабинете отца. Маркус Росси стоял у сейфа, поправляя галстук, и повторял, что это «великий союз». Я заметила тогда, как он прячет дрожащую руку.

— Ты обещал, что после церемонии он оставит меня в покое, — сказала я.

— Обещал.

— Тогда отпустите меня.

Кристиан подошёл к столу, взял графин с водой и налил стакан. Даже это он сделал спокойно, словно мы обсуждали благотворительный ужин.

— Если я отпущу тебя сейчас, твой отец прикажет своим людям забрать тебя.

— Он мой отец.

— Именно поэтому он знает, где будет больнее всего.

Я хотела закричать, но в этот момент в коридоре послышались быстрые шаги. Кристиан мгновенно поднял голову. В его спокойствии появилась трещина.

Дверь распахнулась, и управляющая Эвелин вбежала, прижимая к груди кожаную папку.

— Господин Фонтана, — прошептала она, — это нашли в машине сенатора. И если вы это увидите, свадьба изменит всё.

Кристиан протянул руку к папке. Я сделала шаг вперёд, не понимая, почему он вдруг остановил меня жестом…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы легли на застёжку папки, но открыть её Кристиан не успел. Внизу грохнуло так, что задрожали стёкла. Эвелин побледнела и прижала папку к груди.

— Они уже приехали, — сказала она.

— Кто? — спросила я.

— Люди сенатора.

Кристиан посмотрел на меня.

— Встань за мной.

— Я не собираюсь прятаться за человеком, который держит меня взаперти.

— Это не просьба.

В коридоре раздался выстрел. Я отшатнулась, зацепила каблуком край ковра и ударилась плечом о книжный шкаф. На пол посыпались старые фотографии. Одна остановилась у моей ноги: молодой Кристиан стоял рядом с мужчиной, которого я узнала сразу.

С моим отцом.

На обороте была дата — двадцать девять лет назад.

— Вы знакомы всю жизнь? — прошептала я.

Кристиан вырвал снимок у меня из рук.

— Твой отец работал на моего отца.

— А потом предал его?

Его челюсть напряглась.

— Он предал не только его.

В дверь ударили. Дерево прогнулось.

— Открывай, Фонтана! — крикнул мужской голос. — Сенатор хочет забрать дочь.

Кристиан достал из ящика небольшой ключ и вложил его мне в ладонь.

— За картиной слева есть потайной проход. Иди.

— А папка?

— Если я не вернусь, отдай её человеку по имени Томас Белл.

— Кто он?

— Единственный человек, которому я когда-то поверил.

Очередной удар расколол дверную раму. Кристиан встал между мной и входом. В его руке появился пистолет, но голос оставался ровным.

— Лаура, сейчас.

Я схватила папку и подбежала к картине. За ней действительно оказался замок. Ключ повернулся с сухим щелчком, и стена приоткрылась, выпустив запах пыли и железа.

— Вы знали, что я найду это? — спросила я.

— Я надеялся, что ты догадаешься.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать правду, но не имел права.

— Потому что ты единственная, кто может остановить своего отца.

Дверь спальни треснула. В щели показалось лицо мужчины в мокрой маске.

Я шагнула в проход, но папка выскользнула из пальцев и упала на каменный пол. Застёжка раскрылась. Внутри лежали банковские выписки, свидетельство о рождении и лист с подписью Маркуса Росси.

Я наклонилась, чтобы поднять его, и увидела внизу страницы строку, от которой у меня похолодели губы.

Кристиан выстрелил в потолок.

— Не читай это здесь! — рявкнул он.

Но было поздно. За моей спиной уже раздался голос отца:

— Лаура, если ты узнаешь, кто на самом деле подписал это свидетельство, Кристиан убьёт тебя…

ЧАСТЬ 3

Я застыла в проходе. Отец стоял у разбитой двери, мокрый, без пальто, с порезом на щеке. За ним теснились двое вооружённых людей. Но смотрел он не на меня, а на папку в моих руках.

— Ты лжёшь, — сказала я.

— Я пытаюсь спасти тебя.

— Ты продал меня.

— Я заплатил долг, чтобы сохранить тебе жизнь!

Кристиан медленно опустил оружие.

— Хватит, Маркус.

Отец дёрнулся, словно его ударили.

— Ты не имеешь права говорить со мной после того, что сделал с моей семьёй.

Эвелин подняла лист, выпавший из папки, и прижала его к груди.

— Пусть она узнает всё, — сказала она.

— Замолчи! — крикнул отец.

Это было признание громче любых бумаг.

Я вырвала страницу у Эвелин. В верхней строке стояло моё имя, ниже — дата рождения и имя матери. Но рядом с именем отца была подпись Кристиана Фонтаны.

Я перечитала её трижды.

— Это подделка, — прошептала я.

Кристиан не ответил.

Отец рассмеялся, но смех сорвался.

— Твоя мать не умерла при родах, Лаура. Она сбежала от меня, когда узнала, что я использовал её как прикрытие для перевозки денег. Кристиан нашёл её. Он забрал тебя из клиники и записал своей дочерью, чтобы мои враги не добрались до тебя.

Мир качнулся. Я схватилась за холодный камень стены.

— Вы… мой отец?

Кристиан смотрел на меня, и вся его суровость исчезла.

— Биологически — да.

У меня перехватило дыхание.

— Почему вы молчали?

— Потому что твой настоящий отец угрожал убить твою мать. А когда она умерла, я уже не мог вернуть тебе детство одним признанием.

Маркус бросился вперёд, но Кристиан остановил его одним движением. Люди сенатора опустили оружие: они увидели, что Эвелин держит второй лист — расписку, подтверждающую, что пятьдесят миллионов были не долгом Кристиану, а деньгами, украденными из благотворительного фонда имени моей матери.

— Ты продал дочь, чтобы закрыть собственное преступление, — сказала Эвелин.

Отец обмяк.

Я посмотрела на Кристиана.

— А свадьба?

— Щит, — ответил он. — Пока ты носила мою фамилию, Маркус не мог официально объявить тебя наследницей фонда и забрать деньги.

В этот момент зазвонил телефон на столе. Кристиан поднял трубку, выслушал несколько секунд и побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

Он передал телефон мне.

Женский голос сказал: «Лаура, если ты слышишь это, значит, Кристиан уже признался. Но он не сказал главного. Я жива и нахожусь в доме, который он запер двадцать четыре года назад…»