Меня наняли кормить тридцать опасных мужчин, но после первого ужина хозяин особняка резко изменился в лице

В ту ночь, когда тридцать мужчин в особняке Романа Дуки впервые увидели меня, один из них рассмеялся так громко, что уронил нож.

Я стояла посреди кухни в тонком красном пальто, с промокшими волосами и дорожной сумкой у ног. За окном декабрьский снег хлестал по стеклу, а под потолком гудели старые лампы. На плите кипел суп, который я сварила из продуктов, найденных в огромном холодильнике. Я не знала, кто эти люди. Но уже понимала: голодными они были не только физически.

— Это и есть наша новая повариха? — спросил здоровяк с татуировкой на шее.

— Новая кухонная управляющая, — поправил его Роман.

— Она сама себя поднять сможет?

В комнате стало холоднее, хотя огонь в плите горел ярко.

Я медленно поставила деревянную ложку.

— Могу поднять кастрюлю с кипятком, — ответила я. — Хочешь проверить?

Смех оборвался. Мужчина перестал улыбаться, но всё-таки потянулся грязной рукой к тарелке с беконом.

Я ударила стальным половником по столешнице в нескольких сантиметрах от его пальцев.

Звук разлетелся по кухне, будто выстрел.

— Коснёшься еды немытыми руками — будешь есть кашу через трубочку.

Он посмотрел на Романа.

Роман не двинулся с места.

— Ты слышал Мэгги, Фрэнки, — сказал он.

Фрэнки медленно поднялся и пошёл к раковине. Двадцать девять мужчин молча наблюдали, как самый крупный из них открывает кран.

Я сама не понимала, почему не дрожу. Наверное, потому что за двенадцать часов до этого дрожала достаточно.

Вечером я сидела под разбитым навесом автобусной остановки на западной окраине Филадельфии. Мой ботинок расходился по шву, пальцы немели, а в дорожной сумке лежали двадцать три доллара, запасная блузка и фотография мамы, завернутая в чек из прачечной.

Рядом кашлял Уолтер Бриггс — семидесятитрёхлетний ветеран без дома.

Я купила на последние пять долларов половину сэндвича с индейкой и отдала ему часть.

— Нет, Мэгги, — хрипло сказал он. — Ты с утра ничего не ела.

— А ты со вчерашнего дня.

— Я старше. Мне положено быть упрямым.

— Тогда считай, что я просто победила тебя в споре.

Чёрная машина остановилась у бордюра. Из неё вышел высокий мужчина в дорогом тёмном пальто. Лицо суровое, взгляд спокойный. За ним появился худощавый седой человек.

— Не подходите ближе, — сказала я.

Высокий остановился там, где я велела.

Он достал деньги.

— Снимите номер в гостинице.

На секунду я представила горячий душ и запертую дверь. Потом сжала ремень сумки.

— Нет.

— Вы спите на остановке.

— Я сижу на остановке.

— Надвигается буря.

— Я заметила.

Его спутник изумлённо поднял брови.

— Как вас зовут? — спросил высокий.

— Сначала вы.

— Роман Дука.

Я проверила его компанию на старом телефоне Уолтера. Реставрация зданий, благотворительность, фотографии с мэрами. И несколько статей о людях с криминальным прошлым, которые работали рядом с ним.

Роман смотрел, как я читаю.

— Мне нужна женщина, способная кормить тридцать мужчин, — сказал он. — Три раза в день. Комната, зарплата и тепло до конца зимы.

— Какие у вас мужчины?

— Те, кто становятся невыносимыми, когда голодны.

— Это описание любого мужчины.

На его лице мелькнула почти незаметная улыбка.

— Что вы делали раньше?

— Руководила столовой на заводе. Готовила завтрак и обед для сотни рабочих.

— Тогда поедете со мной.

— А если вы торгуете людьми?

Седой мужчина резко вдохнул.

Роман лишь посмотрел на меня.

— Тогда вы будете первой, кто это заметит.

Через час я уже сидела в машине, прижимая к груди сумку. Но когда ворота особняка закрылись за нами, Роман вдруг спросил:

— У вашей матери всё ещё хранится жестяная коробка с выжженным дубовым листом?

Я повернулась к нему.

— Откуда вы знаете про коробку?

Роман не ответил. А у входа в кухню Фрэнки уже тянулся к моему бекону грязными пальцами…

ЧАСТЬ 2

…и я ударила половником по столу так, что Фрэнки отдёрнул руку.
— Умывальник справа, — сказала я. — Полотенце слева. Если не умеешь читать, попроси кого-нибудь.
— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — процедил он.
— Понимаю. С голодным человеком, который решил, что размер кулака заменяет воспитание.
Роман стоял в дверях и молчал. На его запястье блестели старые часы с треснувшим стеклом. Он не вмешался, пока Фрэнки не вымыл руки и не сел за стол.
— Все слушают Мэгги, — сказал Роман. — Кто нарушит её правила, тот ужинает отдельно.
— Ты привёз бродяжку командовать нами? — спросил мужчина по имени Виктор.
— Я привёз человека, который умеет делать то, что не смогли вы, — ответил Роман. — Кормить людей и не превращать кухню в помойку.
Я не знала, что именно он имел в виду, но через двадцать минут тридцать тарелок опустели. Даже Виктор попросил добавки, правда, сделал это так тихо, будто признавался в преступлении.

В десять вечера Роман показал мне мою комнату на втором этаже. Там стояли узкая кровать, шкаф и старый радиатор, который стучал, словно внутри него кто-то бился.
— Завтра получите аванс, — сказал он.
— Мне нужна не только зарплата. Я хочу знать, почему вы спросили про мамину коробку.
Его рука легла на дверную ручку.
— Ваша мать когда-то работала в доме моего отца.
— Она была кухаркой.
— Не только.
— Она умерла семь лет назад. Если вам что-то нужно, говорите со мной, а не задавайте загадки.
Роман посмотрел на фотографию, выглядывавшую из моей сумки.
— Её звали Эвелин Салливан. Она носила на ключах маленький латунный лист?
Я почувствовала, как холод поднимается от пола к горлу.
— Вы знали её.
— Да.
— Откуда?
— Она однажды спасла мне жизнь.
Он ушёл прежде, чем я успела спросить как.

Ночью я не спала. В половине первого в коридоре за стеной раздались голоса.
— Она не должна находиться здесь, — сказал седой мужчина. — Если узнают, что дочь Эвелин у нас, ударят по ней.
— Уже узнали, — ответил Роман.
— Тогда отправь её обратно.
— Обратно ей идти некуда.
— Это не благотворительный приют.
— Нет, Винсент. Это место, где я принимаю решения.
Я приоткрыла дверь. Винсент заметил меня первым.
— Вы подслушивали?
— Вы говорили в коридоре.
— Ваша мать оставила после себя неприятности.
— Мама оставила мне только коробку, фотографию и долги.
Роман посмотрел на меня так, будто я назвала не тот предмет.
— Коробка у вас?
— Дома. В камере хранения.
— Где именно?
— Почему это важно?
Он сделал шаг ближе.
— Потому что из-за этой коробки человек, которого я считал братом, убил троих людей.
Слова повисли между нами. Я вспомнила жестяную коробку с выжженным дубовым листом. Мама запрещала мне открывать её и говорила, что некоторые семейные тайны лучше переживают закрытыми.

Утром я нашла в своей сумке сложенную салфетку. На ней было написано карандашом: «Спроси Романа, кто был в подвале в ночь пожара».
Я показала записку ему за завтраком.
— Это ваша шутка? — спросила я.
— Нет.
— Тогда чья?
Роман взял салфетку. Его лицо стало жёстким.
— Никто не знает о пожаре, кроме тех, кто был там.
— Значит, один из тридцати знает.
В столовой зазвенела ложка. Все мужчины подняли головы.
И тут снаружи раздался резкий сигнал ворот, а Винсент побледнел, увидев на снегу человека, которого не должно было быть в живых…

ЧАСТЬ 3

…Винсент выронил чашку. Фарфор раскололся у его ботинок.
— Это невозможно, — прошептал он.
У ворот стоял Уолтер Бриггс. На нём была тонкая армейская куртка, лицо посинело от холода, но взгляд оставался ясным.
Я бросилась к нему.
— Уолтер! Как ты сюда добрался?
— Меня привёз тот самый седой джентльмен, — ответил он, кивнув на Винсента. — Только он думал, что я ничего не помню.
Роман распахнул ворота и поддержал старика за локоть.
— Уолтер, ты сказал, что не видел меня тридцать лет.
— Я сказал, что не хотел видеть. Это не одно и то же.
В гостиной Роман велел всем мужчинам оставить оружие на столе. Никто не спорил. Уолтер сел возле камина, а я поставила перед ним горячий чай. Его руки дрожали так сильно, что ложка звенела о фарфор.
— Рассказывай, — сказал Роман.
— Не ему. Ей.
Уолтер посмотрел на меня.
— Твоя мать не была просто кухаркой. В ту ночь она услышала, как Винсент договорился с людьми семьи Марчелли. Они собирались забрать деньги из подвала и поджечь склад, чтобы уничтожить бухгалтерские книги.
Винсент отступил.
— Этот человек бредит.
— Я стоял у служебной лестницы, — продолжил Уолтер. — Я видел, как ты запер дверь снаружи. Эвелин нашла Романа внутри. Он был ранен и не мог идти.
Роман смотрел на старика неподвижно.
— Почему ты молчал?
— Потому что Винсент пришёл к моей дочери. Показал фотографию её дома. Сказал, что следующий огонь будет у неё.
Винсент ударил ладонью по каминной полке.
— Я защищал семью! Твой отец собирался отдать тебя Марчелли. Я вывел деньги, чтобы купить нам свободу.
— Ты поджёг склад, — сказал Роман.
— Я думал, там никого нет!
— Но знал, что я внутри.
Винсент перевёл взгляд на меня.
— Эвелин забрала книгу. Вот почему я искал коробку все эти годы.
Я вспомнила мамин голос: «Не открывай, пока не увидишь дубовый лист на чужих воротах».
— Книга у меня, — сказала я.
Все повернулись ко мне.
Я достала из кармана фотографию, которую носила семь лет. На обратной стороне мама написала адрес камеры хранения и имя человека, которому доверяла передать ключ.
Роман прочёл и закрыл глаза.
— Почему ты не сказала раньше?
— Потому что не знала, что именно держу.
Уолтер сжал мою руку.
— Эвелин хотела, чтобы ты однажды отдала это Роману. Но только если он перестанет быть мальчиком, которого нужно спасать.
Роман посмотрел на треснувшие часы.
— Она сказала мне то же самое перед смертью.
В этот момент телефон на столе завибрировал. Роман ответил.
— Говори.
Лицо его изменилось.
— Что значит, ворота склада открыты?
Он выслушал несколько секунд и посмотрел на меня.
— Они нашли камеру хранения. И у них уже есть ключ от твоей ячейки…