Дочь прошептала в машине, что отец готовит нам беду, а через десять минут он снова вышел из аэропорта и побледнел

Я уже вырулила с парковки аэропорта, когда моя восьмилетняя дочь вцепилась мне в руку и прошептала: «Мама, домой нельзя». Её пальцы были ледяными, хотя в машине работала печка.

Я застыла у выезда из терминала. Гаррик шестьдесят секунд назад вышел из пассажирской двери, поправил ремень дорожной сумки, наклонился ко мне и поцеловал в лоб.

— Самолёт в Чикаго в восемь десять, — сказал он. — До вечера буду на встречах.

Он улыбался так спокойно, будто не оставлял за спиной ничего, кроме грязной кружки на кухне.

— Что ты сказала, Джуни?

Дочь прижала к груди рюкзак с вышитой на кармане жёлтой ракетой. Обычно она носила его небрежно, волоча по полу. Сейчас держала обеими руками, словно внутри лежало что-то тяжёлое.

— Папа хочет, чтобы с нами случилось плохое.

Я посмотрела на неё в зеркало. Она не плакала. Именно это испугало меня сильнее всего.

Семь лет я работала диспетчером в окружной службе. Я знала: настоящий страх редко кричит. Он говорит тихо, старается быть полезным и просит не задавать лишних вопросов.

— Расскажи всё. Медленно.

— В воскресенье ночью я пошла за водой. Папа был в прачечной и говорил по телефону.

— По какому телефону?

— По чёрному. Который лежит в ящике с инструментами под поддоном.

Я почувствовала, как ладонь соскользнула с рычага коробки передач. В ноябре сама искала в том ящике отвёртку и никогда не видела там телефона.

— Что он сказал?

Джуни сглотнула.

— Что после того, как ты отвезёшь его сегодня, всё будет решено. Он сказал, что это будет похоже на утечку газа.

Перед глазами вспыхнула наша подсобка. В пятницу Гаррик заклеил дверь двумя полосами жёлтой строительной ленты.

— Не входи, — предупредил он. — Водонагреватель опасный.

Он обещал вызвать мастера в субботу. Никто не приехал. В воскресенье он сказал, что мастер перенёс визит на вторник после обеда — как раз тогда, когда я работала двойную смену, а Джуни была в школе.

— Ты уверена, что слышала именно это?

— Ещё он сказал, что к обеду проблема исчезнет. Мама, я не хочу домой.

Я посмотрела на здание терминала. Среди людей с чемоданами Гаррика не было видно.

Сначала я решила, что дочь ошиблась. Потом увидела на её коленях маленький красный след от ногтей. Она так сильно сжимала рюкзак, что побелели костяшки.

Я набрала номер Гаррика. Он ответил после первого гудка.

— Уже скучаешь? — спросил он.

— Ты прошёл досмотр?

На другом конце на секунду стало тихо.

— Конечно. А что?

— Просто спросила.

— Отвези Джуни домой и не трогай водонагреватель. Я серьёзно, Мара.

Он отключился.

Через минуту Джуни резко повернула голову к стеклу.

— Мама…

Я тоже посмотрела туда.

Гаррик вышел из автоматических дверей терминала и быстрым шагом направился к стоянке. В руке у него не было ни сумки, ни телефона. Он искал глазами нашу машину.

Я пригнулась, выключила двигатель и потянула дочь вниз.

Гаррик остановился в нескольких рядах от нас. Потом достал из кармана маленький металлический ключ и направился прямо к нашему автомобилю.

Я нащупала под сиденьем запасной телефон и включила запись. Его рука поднялась к ручке двери, а Джуни зажала рот ладонью. И в этот момент в динамике моего телефона раздался голос диспетчера:

— Мара, к тебе подъезжает мужчина. Он утверждает, что ты оставила дома открытый газ. Аварийная бригада уже выехала…

ЧАСТЬ 2

Я не ответила диспетчеру. Только посмотрела на Гаррика, стоявшего в трёх рядах от нас. Он не видел машину. Или делал вид.

— Мама, он нас нашёл? — прошептала Джуни.
— Пока нет. Ложись ниже.

Мы сползли под линию окон. Пахло резиной, пылью и сладким соком, который дочь пролила утром. Я держала запасной телефон у груди и слушала голос коллеги Олега.

— Мара, ты слышишь? Дом на Уиллоу-стрит. Сосед сообщил о запахе газа.

Гаррик резко повернул голову. Потом пошёл обратно к терминалу.

Через минуту он позвонил снова.

— Где ты? — спросил он.
— Уже уезжаю.
— Не надо. Я забыл документы.
— В самолёт без них не пустят?
— Не задавай глупых вопросов. Просто дождись меня.

Я отключила звонок. Руки дрожали, но голос Джуни звучал яснее моего.

— Он сказал, что ты будешь в школе, когда всё случится.
— Почему ты никому не рассказала?
— Он сказал, что если я расскажу, ты расстроишься и уедешь. А он тогда не сможет нас найти.

Я прижала дочь к себе и почувствовала под её свитером острый край пластиковой карточки.

— Что это?
— Я взяла из папиного стола. Он оставил её рядом с телефоном.

На карточке был адрес, дата и номер страхового договора. Внизу — мой почерк. Я узнала его сразу: это была подпись, которую Гаррик попросил поставить месяц назад, сказав, что документ нужен для переоформления кредита.

Я открыла приложение окружной службы и увидела вызов с нашего адреса. Заявку подали в 8:17. Податель назвался Гарриком Беллом.

Он ещё находился в аэропорту.

Я позвонила Олегу.

— Не входите в дом, — сказала я. — Там может быть опасно.
— Уже подъехали специалисты.
— Пусть проверят каждую комнату и ничего не трогают.
— Мара, что происходит?
— Я пока не знаю. Но мой муж только что вернулся за тем, что оставил внутри.

В это мгновение Гаррик снова появился у машины. На этот раз он шёл не один. Рядом была женщина в форме аэропортовой службы.

Он показывал ей фотографию нашего автомобиля и что-то быстро объяснял.

— Он говорит, что ты потеряла сознание за рулём, — прошептала Джуни, заглянув в телефон. — И что я одна в машине.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается холодная, ровная злость.

— Он врёт.

Я позвонила в справочную аэропорта и попросила соединить меня с начальником смены. Через две минуты сотрудница подошла к нашей машине и постучала в стекло.

— Миссис Белл, ваш муж утверждает, что у вас приступ. Нужно вызвать помощь.
— Передайте ему, что я прекрасно себя чувствую.

Гаррик оказался рядом.

— Мара, выйди из машины.
— Зачем ты вернулся?
— За паспортом.
— Паспорт в твоей сумке.

Его лицо дёрнулось.

— Ты не понимаешь, что делаешь.
— А ты понимаешь, что сделал с заявкой о газе?

Женщина в форме нахмурилась. Гаррик посмотрел на неё, потом на Джуни, и вдруг улыбнулся дочери.

— Солнышко, мама просто испугалась. Дома всё безопасно.

В этот момент мой запасной телефон завибрировал. Олег прислал фотографию двери подсобки. Жёлтая лента была сорвана, а на полу лежал металлический баллон, которого я раньше никогда не видела.

Следом пришло короткое сообщение: «Мара, мастер узнал этот баллон. Он говорит, что его привёз не Гаррик»…

ЧАСТЬ 3

…Я перечитала сообщение трижды, пока буквы не перестали расплываться.

— Кто привёз баллон? — спросила я, когда Олег перезвонил.
— Соседка видела мужчину во вторник утром. Но есть кое-что важнее. Наш мастер, Роман, узнал клеймо.
— Откуда?
— Он сам продал такой баллон Гаррику два месяца назад.

Гаррик стоял за стеклом машины и спорил с сотрудницей аэропорта. Я видела, как он показывал на меня, изображая встревоженного мужа. В кармане моей куртки лежала карточка из его стола.

— Олег, отправь Романа сюда.
— Он уже едет.

Через двадцать минут мы встретились в маленькой комнате службы безопасности. На столе лежала фотография баллона, а рядом — распечатка страхового договора.

Роман, худой мужчина с обожжёнными пальцами, нервно теребил край кепки.

— Я продал ему баллон для проверки давления, — сказал он. — Но он вернул его через неделю.
— Тогда почему этот оказался у меня дома?
— Потому что я отдал ему не тот. В тот день со склада пропал другой баллон. С пропаном.

Я посмотрела на дату договора. Гаррик застраховал мою жизнь на полтора миллиона долларов. Выгодоприобретателем был он.

— Моя подпись поддельная, — сказала я.
— Нет, — ответил Олег. — Подпись настоящая. Но согласие на изменение договора оформлено позже. Вот дата регистрации.

Гаррик вошёл без стука.

— Мара, убери людей от нашего дома. Ты создаёшь панику.
— Почему ты заявил об утечке газа, пока находился в аэропорту?
— Я почувствовал запах по телефону.
— По телефону запах не чувствуют.

Роман поднял фотографию.

— А этот баллон вы покупали у меня?

Гаррик побледнел.

— Я покупал оборудование для ремонта.
— Тогда объясните, зачем на нём ваш отпечаток и почему вентиль заменён на самодельный?

Гаррик бросил взгляд на Джуни. Дочь сидела рядом со мной и держала мой рукав.

— Я хотел напугать вас, — резко сказал он. — Только напугать. Мара собиралась уйти и забрать ребёнка. Мне нужно было время.
— А полтора миллиона?

Он замолчал.

— Это была страховка на случай аварии, — произнёс он наконец.
— С аварией, которая должна была выглядеть как утечка газа, — сказала я.

Его лицо стало серым.

В комнату вошла начальница аварийной бригады.

— Миссис Белл, мы нашли в вентиляционной трубе таймер. Он был выставлен на 12:30.

На часах было 11:48.

Гаррик рванулся к выходу, но Олег перегородил дорогу.

— Отойдите, — процедил Гаррик.
— Не сегодня.

Я думала, что после этих слов всё закончится. Но телефон в кармане завибрировал. Номер был незнакомым.

— Мара Белл? — спросил мужской голос. — Если вы хотите, чтобы Джуни осталась жива, заберите из банковской ячейки то, что Гаррик вам не показал.

Я посмотрела на Гаррика. Он услышал каждое слово.

— Кто вы?

В трубке тихо рассмеялись.

— Человек, который помог ему составить первый план. И человек, который знает, куда он спрятал настоящие документы…