Девочка в самолёте назвала моё имя, а после одного вопроса её тётя побледнела

Девочка на соседнем кресле самолёта сказала, что такие мужчины, как я, всегда исчезают, и я едва не уронил стакан с водой.

Над Атлантикой гудели двигатели, за иллюминатором лежала чёрная пустота, а маленькая пассажирка на месте 3Б болтала лакированными туфельками и рисовала в альбоме небоскрёбы. Ей было не больше четырёх. Серебристо-серые глаза смотрели на меня слишком спокойно.

— Мама говорит, мужчины вроде тебя просто сбегают, — повторила она.

Я медленно поставил стакан на откидной столик.

— А твоя мама часто говорит о мужчинах?

— Только когда сердится. Её зовут Наоми.

Женщина через проход резко подняла голову. На ней был бежевый шарф с маленькими вышитыми звёздами, и пальцы так сильно сжали край, что побелели костяшки.

— Лив, не разговаривай с незнакомыми людьми, — сказала она.

— Но он не похож на незнакомого.

Я посмотрел на ребёнка и почувствовал, как внутри проваливается пол. У девочки был мой подбородок. Тот самый крошечный ямочкой изгиб, который я видел каждое утро в зеркале и ненавидел после того, как пять лет назад Наоми исчезла из моей жизни.

Пять лет назад я был уверен, что она бросила меня. В тот вечер я приехал к её дому с билетом в Париж и кольцом в кармане, но Наоми не открыла. На следующий день её номер оказался отключён. Потом пришло короткое письмо: «Не ищи меня. Ты получил то, чего хотел».

Я решил, что она выбрала другого. Сделал вид, что мне всё равно, и за пять лет превратил боль в небоскрёбы, сделки и влияние. Люди в Нью-Йорке понижали голос, когда я входил в комнату. Судьи отвечали на мои звонки. Но один ребёнок с фломастером в руке разрушил всю эту броню.

— Как фамилия у твоей мамы? — спросил я.

Тётя встала так резко, что её колено ударилось о подлокотник.

— Нам пора пересесть.

— Мы ещё не приземлились, — возразила Лив.

Она перевернула страницу альбома. На рисунке появился высокий человек рядом с маленькой девочкой, а над ними — жёлтый самолёт.

— Мама сказала, если я встречу мужчину со «штормовыми глазами», мне надо бежать.

Я перестал дышать. Так называла мои глаза только Наоми.

— Где она сейчас? — спросил я.

Женщина побледнела.

— Вы Александр Вейл?

Вопрос прозвучал тише гула двигателей, но ударил сильнее любого обвинения.

— Да.

Она достала телефон, посмотрела на экран и спрятала его в ладони.

— Тогда вы должны забыть, что видели Лив.

— Почему?

— Потому что Наоми узнала, что вы живы и всё ещё ищете её.

— Я не искал. Я думал, она сама ушла.

— Она тоже так думала о вас.

В этот момент самолёт тряхнуло. Альбом соскользнул на пол, и из него выпала маленькая фотография. На ней Наоми держала младенца, а на обороте была написана дата, которую я помнил до последней цифры: день, когда она исчезла.

Тётя бросилась поднять снимок, но я оказался быстрее. Взгляд её стал испуганным.

— Отдайте, — прошептала она.

— Скажите правду.

— Не здесь.

Телефон в её руке завибрировал. Она взглянула на экран и зажала рот. Потом наклонилась к Лив, а девочка вдруг перестала рисовать.

— Тётя Марта, он уже знает?

Марта закрыла глаза и прошептала:

— Доставайте папку. Прямо сейчас…

ЧАСТЬ 2

Папка лежала в нижнем кармане её сумки, зажата между детской кофточкой и пачкой влажных салфеток. Марта вытащила её, но не открыла. Самолёт качнуло, и красная застёжка на папке ударилась о край столика.
— Если вы правда Александр Вейл, вам нельзя это видеть, — сказала она.
— Почему тогда вы достали её?
— Потому что человек, который звонил мне, уже знает номер вашего места.
Я оглянулся. В салоне почти все спали. Мужчина у аварийного выхода читал газету, не переворачивая страницу. У меня засосало под рёбрами.
— Кто звонил?
— Тот, кто пять лет назад заставил Наоми исчезнуть.
— Я думал, она сама ушла.
— Вас заставили думать именно так.
Лив прижала к груди альбом.
— Мама не хотела уходить. Она плакала в ванной, когда думала, что я сплю.
— Лив, — резко сказала Марта.
— Но это правда.
Я почувствовал, как пальцы сжались в кулак. Перед глазами всплыл тот вечер: закрытая дверь, письмо на коврике, мой помощник Виктор Грей, который уверял, что Наоми уехала с другим мужчиной. Тогда я не стал проверять. Я был слишком гордым и слишком злым.
— Где она сейчас? — спросил я.
Марта посмотрела на часы.
— В Бостоне. В частной клинике. Её сердце снова дало сбой.
Слова не сразу дошли до меня.
— Снова?
— После рождения Лив у неё начались приступы. Она боялась, что вы заберёте ребёнка.
— Я даже не знал о ребёнке.
— Наоми знала только то, что ей показывали.
— Что именно?
Марта провела большим пальцем по красной застёжке.
— Сообщение от вас. Письмо. Копию договора, согласно которому вы якобы отказались от ребёнка ради своей компании.
— Я ничего такого не подписывал.
— Именно поэтому мы летим не в Бостон, а в Нью-Йорк. Там лежит оригинал.
Самолёт начал снижаться. Мужчина у аварийного выхода сложил газету. На первой странице была фотография Виктора Грея с подписью о скорой продаже моей компании.
— Вы знали, что он рядом? — спросил я.
Марта побледнела.
— Он не должен был найти нас.
— Но нашёл.
Мужчина поднялся и направился к туалету. Проходя мимо, он остановился возле Марты.
— Передайте Александру, что Наоми всё ещё боится его подписи, — сказал он.
Марта вскочила.
— Откуда вы знаете его имя?
Незнакомец улыбнулся и исчез за дверью.
После посадки я вызвал водителя и повёз Марту с Лив в свой офис. В три часа ночи Манхэттен был мокрым от дождя, а стеклянные стены башни отражали красные огни машин.
В архивной комнате Марта положила папку на стол.
— Если откроете, назад дороги не будет.
— У меня её не было пять лет.
Она сняла застёжку. Внутри лежали письмо, медицинская выписка и лист с моей подписью.
Я наклонился к документу. Подпись была моей. Но рядом с датой стояла цифра, которой не существовало в моём календаре.
Вдруг за стеклом погас свет на всём этаже. Лив вскрикнула, а из коридора донёсся звук открываемого электронного замка. Марта прижала папку к груди.
— Он пришёл за последним листом…

ЧАСТЬ 3

Дверь архивной комнаты распахнулась, и в проёме появился Виктор Грей. На его мокром пальто блестели капли, а в руке он держал связку ключей.
— Александр, ты всегда любил драматичные встречи, — сказал он.
Лив спряталась за моё кресло. Марта встала перед ней.
— Ты не имеешь права здесь находиться.
— Я имею право на всё, что спасло эту компанию от твоей сентиментальности.
Я вырвал папку у Марты и поднял лист с подписью.
— Это подделка.
— Докажи.
— Легко. В день, указанный здесь, я был в Женеве.
Виктор улыбнулся.
— Тебя никто не слушал пять лет.
— Зато слушали Марту.
В дверях появился пожилой мужчина в форме бортпроводника. Это был человек из самолёта. Он держал металлический футляр для документов.
— Меня зовут Томас Рид, — сказал он. — Я работал у нотариуса, который заверял этот лист.
Виктор резко повернулся.
— Ты должен был молчать.
Томас положил на стол журнал с толстой кожаной обложкой.
— Я молчал, потому что боялся. Но сегодня увидел девочку и понял, что ещё один год молчания будет хуже.
Он раскрыл журнал. На странице стояла запись о визите Виктора к нотариусу. Ниже — отметка о том, что документ принёс не Александр, а человек с доверенностью от его компании.
Марта достала из папки другое письмо.
— Виктор пришёл к Наоми после вашего исчезновения, — сказала она. — Он показал ей этот лист и сказал, что Александр отказался от неё и ребёнка. Потом пригрозил, что лишит её медицинской страховки.
У меня перехватило горло.
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что он прислал фотографию Лив возле детского сада. Мы думали, что ты тоже за ним.
Виктор шагнул вперёд.
— Я защищал компанию.
— Нет, — ответил Томас. — Ты готовил её продажу. Поддельный отказ нужен был, чтобы Наоми не предъявила права на акции, переданные Александру ещё до свадьбы.
Виктор впервые дёрнулся.
— Какая ещё передача?
Марта достала последний лист.
— Наоми подписала брачный договор только после того, как твой юрист сказал ей, что Александр не хочет семьи. Но настоящий договор хранился у нотариуса. В нём было условие: если Александр узнает о ребёнке, половина голосующих акций возвращается матери ребёнка.
Я посмотрел на Виктора.
— Ты хотел купить мою компанию дёшево.
— Я хотел удержать её на плаву!
— Поэтому вывел деньги на счета трёх подставных фирм?
Он отступил. Томас открыл металлический футляр. Внутри лежали банковские уведомления и копии переводов.
Виктор схватил бумаги, но Марта ударила его по руке. Листы рассыпались по полу.
Телефон на столе зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.
Я ответил.
— Александр? — голос Наоми был слабым, но живым. — Я слышала, что ты всё узнал. Но есть ещё кое-что. Виктор не единственный, кто подписал документы. Человек, которому ты доверяешь больше всех, сейчас у меня в палате…
Связь оборвалась. Виктор посмотрел на меня и впервые понял, что главный удар ещё не нанесён…