Четыре девочки спрятались под моим столом и попросили сыграть их отца — человек у двери перестал улыбаться

В тот вечер четыре девочки выползли из-под моего столика и попросили меня назваться их отцом, пока опасный мужчина искал их по кафе.

Сначала я увидел только маленькую ладонь, обхватившую мою ногу. Потом из-под скатерти показалось испуганное лицо, за ним — второе, третье и четвёртое. Девочки были в одинаковых тёмно-синих пальто и кремовых лентах, будто их привезли сюда после школьного праздника. Но смотрели они не как дети после праздника.

Одна дрожала. Вторая сжимала кулаки. Третья кусала губу, чтобы не заплакать. Самая маленькая прижалась щекой к моей брючине и прошептала:

— Пожалуйста, не отдавайте нас.

Моя рука застыла над чашкой чая. В кафе на пересечении Кларк-стрит и Эри-стрит было почти девять вечера. За окном шёл мокрый снег, кофейная машина шипела, официантка собирала пустые тарелки. Обычный вечер Чикаго.

Только я знал, что обычных вечеров у меня давно не бывает.

Меня звали Александр Хейс. За закрытыми дверями это имя означало влияние, деньги, склады у реки и людей, которые не задавали лишних вопросов. Я привык, что незнакомцы отступают, когда я поднимаю взгляд.

Но страх в глазах ребёнка действовал иначе.

— Вы потерялись? — спросил я тихо.

Четыре головы одновременно качнулись.

Самая маленькая взглянула на вход.

— Мама там.

У двери стояла женщина в строгом сером костюме. Рыжевато-каштановые волосы были собраны на затылке, пальцы сжимали ремешок сумки. Рядом находились двое мужчин, а чуть впереди — высокий мужчина с тяжёлой челюстью и золотыми часами.

Женщина искала дочерей.

Высокий мужчина — тоже.

— Идите к маме, — сказал я.

— Нет, — ответили все сразу.

У меня неприятно свело живот.

— Почему?

Девочка с кулаками указала на человека у двери.

— Это господин Мерсер.

— Что он сделал?

— Сказал, что мама слишком трудная, — прошептала вторая.

— Что никто не доверяет женщине, которая не смогла удержать мужа, — добавила третья.

Самая маленькая сильнее стиснула мою ногу.

— Он сказал, что исправит нашу семью.

Я посмотрел на женщину. Она заметила меня и едва заметно покачала головой. Не зовите нас. Не вмешивайтесь.

Но Мерсер уже двинулся между столиками.

— Он хочет жениться на маме, — прошептала девочка. — И сказал, что нам пора привыкать называть его папой.

В памяти всплыл мой сын Итан. Когда умерла его мать, ему было семь. Однажды он так же спрятался за моими коленями, пока незнакомый мужчина кричал у подъезда. Тогда я пообещал, что больше никто не заставит моего ребёнка бояться.

Обещание оказалось живее, чем я думал.

Я медленно поставил чашку на блюдце.

— Хорошо.

Самая маленькая подняла глаза.

— Что хорошо?

— Я буду вашим отцом. Только сегодня. А дальше разберёмся.

У девочки дрогнули губы. Вторая перестала сжимать кулаки. Но в этот момент рядом со столом остановились тяжёлые ботинки.

Мерсер наклонился к скатерти.

— Господин Хейс, — произнёс он с улыбкой, в которой не было ничего доброго. — Вы случайно не видели четырёх маленьких беглянок?

Я поднял на него глаза.

Под столом четыре детские ладони вцепились в меня.

Мерсер протянул руку к краю скатерти, собираясь поднять её…

ЧАСТЬ 2

Мерсер уже коснулся скатерти, когда я положил ладонь поверх его запястья.

В кафе стало так тихо, что я услышал, как в кофейной машине оседает давление. Золотые часы на его руке блеснули под жёлтой лампой.

— Вы плохо слышите? — спросил он.

— Я слышу достаточно хорошо, чтобы понять: вы не должны заглядывать под мой стол.

Его улыбка стала тоньше.

— Девочки принадлежат их матери.

— Дети никому не принадлежат.

Под скатертью самая маленькая дрожала так сильно, что её лента царапала мою щиколотку. Я не двигался. Если бы я отступил, они бы решили, что обещание ничего не значит.

Женщина у двери шагнула вперёд.

— Виктор, остановись.

— Елена, ты опять устраиваешь сцену, — бросил Мерсер. — Я пытаюсь помочь тебе.

— Помощь не начинается с того, что моих дочерей загоняют в угол.

— Они испуганы из-за твоих рассказов обо мне.

— Я ничего им не рассказывала.

— Конечно. Они сами поняли, какой я ужасный.

Он произнёс это насмешливо, но девочка под столом вздрогнула. Я почувствовал, как во мне поднимается знакомый холод — тот, который обычно заставлял других людей пересматривать свои решения.

— Господин Мерсер, — сказал я, — отойдите от моего стола.

— Вы даже не знаете, кто они.

— Зато знаю, кто вы.

Елена посмотрела на меня с тревогой.

— Александр, не вмешивайтесь. Пожалуйста.

Я перевёл взгляд на неё.

— Вы сами попросили меня не вмешиваться?

— Нет. Но если вы узнаете, что происходит, станет опаснее.

Эти слова зацепили меня сильнее, чем её просьба уйти. Она говорила не как женщина, которую преследует навязчивый жених. Она говорила как человек, который видел, что бывает после отказа.

Мерсер выпрямился.

— Вы не понимаете, с чем связываетесь, Хейс.

— А вы не понимаете, с кем разговариваете.

Я достал телефон и отправил одно короткое сообщение своему помощнику Марку. Через минуту он должен был быть у кафе. Но прежде чем телефон успел погаснуть, Елена схватила меня за рукав.

— Не зовите своих людей.

— Почему?

Она посмотрела на дочерей, потом на Мерсера.

— Потому что он ждёт этого. Он хочет выставить меня нестабильной. Хочет, чтобы все решили, будто я прячу детей и натравливаю на него вооружённых мужчин.

— Зачем ему это?

Елена сглотнула.

— У моих дочерей есть наследственный счёт. Их отец оставил его до своей смерти. Доступ к деньгам будет у опекуна, если со мной что-то случится. Виктор подделал бумаги, будто я согласилась передать ему полномочия.

Мерсер резко повернул голову.

— Она лжёт.

— Тогда почему вы так побледнели? — спросил я.

Его пальцы сжались.

В этот момент в кафе вошёл Марк. За ним — мой сын Итан, теперь уже взрослый, в чёрном пальто и с папкой под мышкой. Я не звал его, но он, должно быть, приехал ко мне после работы.

Итан остановился, увидев девочек.

— Отец, что происходит?

Самая маленькая высунула лицо из-под стола.

— Он правда ваш сын?

— Да.

— Тогда скажите ему, что вы наш папа.

Итан посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло удивление, а потом что-то мягкое.

— Сегодня он уже чей-то папа, — сказал он.

Мерсер отступил на шаг.

— Это смешно. У меня есть соглашение, подписанное Еленой. Завтра я подам заявление на опеку.

— Завтра? — переспросил Итан.

— Если понадобится, сегодня.

Он вытащил из внутреннего кармана сложенную папку и бросил её на стол. На обложке стояло имя Елены Вороновой и дата, поставленная всего три дня назад.

Елена увидела папку и побледнела.

— Я этого не подписывала.

— Подписывали, — процедил Мерсер. — Просто забыли.

Я открыл папку. На последней странице действительно стояла подпись Елены. Но рядом с ней был маленький круглый штамп нотариуса, которого я знал.

Только этот нотариус умер два года назад.

Я провёл пальцем по чернилам и понял: Мерсер совершил ошибку. Или хотел, чтобы мы так подумали.

Итан наклонился ко мне.

— Отец, здесь есть ещё один лист.

Он вытащил его из прозрачного кармана. На бумаге была одна строка, а ниже — подпись, которую я не видел двадцать лет.

Подпись моего погибшего брата Нейта.

Я поднял глаза на Елену.

Она закрыла рот ладонью.

— Этого не может быть, — прошептала она.

Мерсер бросился к папке, но я перехватил её раньше.

Итан перевернул лист и увидел дату.

— Отец, — сказал он, — дата стоит после смерти Нейта.

А затем в кармане Елены зазвонил телефон, и она, взглянув на экран, отшатнулась от нас, будто увидела там лицо мёртвого человека…

ЧАСТЬ 3

Телефон звонил в кармане Елены, а на экране светилось имя «Нейт».

Никто не произносил ни слова. Даже Мерсер замер, уставившись на маленький прямоугольник света.

Елена достала телефон дрожащей рукой.

— Это невозможно.

— Ответьте, — сказал я.

— А если это он?

— Тогда мы узнаем.

Она нажала кнопку. В динамике сначала зашуршало, потом раздался старческий голос:

— Елена? Если ты слышишь это, значит, Виктор уже добрался до девочек.

Елена прижала телефон к уху.

— Кто вы?

— Меня зовут Роман Беляев. Я был бухгалтером Нейта. Он оставил мне поручение, которое я слишком долго боялся выполнить.

Мерсер рванулся к телефону, но Марк перегородил ему путь.

— Ещё шаг — и вы упадёте, — спокойно сказал Марк.

Роман продолжил:

— Нейт не погиб в аварии. Он узнал, что Виктор выводит деньги с наследственного счёта девочек через подставные компании. Когда Нейт попытался остановить его, Виктор подстроил столкновение и объявил смерть несчастным случаем.

У Елены подкосились ноги. Итан подставил ей стул.

— Вы уверены? — спросила она.

— У меня есть банковские поручения, переписка и оригинал завещания. Нейт передал всё мне за два дня до аварии.

Я почувствовал, как внутри что-то леденеет. Нейт был моим младшим братом. Мы не разговаривали почти десять лет после того, как он ушёл из моего бизнеса и назвал меня человеком, который умеет защищать всех, кроме собственной семьи.

Он всё-таки оставил мне последнее дело.

— Почему вы молчали двадцать лет? — спросил я.

— Потому что Виктор пришёл к моей дочери и назвал школу, в которую ходит мой внук. Я испугался. Но сегодня девочки убежали от него и спрятались у вас. Значит, пора.

Мерсер засмеялся, но смех вышел сухим.

— Старик бредит. У него нет доказательств.

— Есть, — ответил Роман. — И ещё есть ваша подпись.

На столе лежал лист с поддельным документом. Роман попросил Елену рассмотреть его через камеру телефона.

— Видите нижний угол? — спросил он. — Виктор использовал старую печать нотариуса. Но забыл, что на настоящих документах Нейт ставил особую отметку — две короткие черты рядом с датой. На подделке их нет.

Елена взяла лист. Её пальцы перестали дрожать.

— Виктор, ты украл деньги Нейта?

— Я спасал их от тебя.

— Ты заставлял меня выйти за тебя, чтобы получить доступ к счетам?

— Я давал тебе шанс сохранить семью.

— Ты убил моего мужа?

Он резко замолчал. Не потому, что раскаялся. Просто понял, что сказал слишком много.

Самая старшая девочка поднялась из-под стола.

— Он правда убил папу?

Мерсер посмотрел на неё.

— Твой отец бросил вас.

— Неправда, — раздался голос Романа из телефона. — Он оставил письмо. Александр, оно адресовано вам.

У меня пересохло во рту.

— Мне?

— Нейт писал, что если с ним случится беда, вы единственный человек, которому он доверяет защиту девочек. Он просил не отдавать их тем, кто придёт с красивыми обещаниями и чужими печатями.

Елена заплакала беззвучно.

Я посмотрел на четырёх сестёр. Они больше не прятались, но стояли близко друг к другу, будто весь мир всё ещё мог распасться.

— Где письмо? — спросил я.

— У меня. Но есть проблема. Я только что получил уведомление: Виктор перевёл оставшиеся деньги со счёта на новый счёт в Милуоки. Перевод исполнится через сорок минут.

Мерсер ухмыльнулся.

— Даже если вы докажете, что бумаги поддельные, деньги уже будут далеко.

Итан выхватил телефон.

— Я могу заблокировать перевод через банк.

— Не успеешь, — ответил Мерсер. — У меня есть подтверждение от владельца счёта.

— Владелец счёта — не вы, — сказал Роман. — И именно поэтому перевод остановят, когда увидят вторую подпись.

— Какую вторую подпись? — спросила Елена.

Роман назвал имя.

Я почувствовал, как кровь отливает от лица.

Это был человек, которого я считал мёртвым вместе с Нейтом.

И если Роман не ошибался, он уже ехал сюда, чтобы лично назвать того, кто приказал уничтожить мою семью…