ЧАСТЬ 4
Я посмотрела на Виктора.
Он стоял возле машины, прижимая папку к груди.
Но голос в телефоне продолжил:
— Это не Виктор Лейн. Подпись принадлежит Натали.
У меня перехватило дыхание.
Натали услышала последние слова и отступила к столу с напитками. Пластиковый стакан выпал из её руки, красный сок растёкся по белой скатерти.
— Нет, — сказала она. — Это невозможно.
— Вы уверены? — спросила я.
— Подтверждение пришло десять минут назад. Натали оформляла доступ к внутреннему порталу под чужим именем. Дальше связь оборвалась.
Я убрала телефон от уха.
— Натали, что ты подписывала?
Она смотрела на меня, и в её лице уже не было прежнего удовольствия. Остался только страх — не за Гранта, а за себя.
Грант резко схватил её за локоть.
— Не смей говорить.
Натали вырвала руку.
— Убери от меня руки!
Трэвис, всё ещё придерживая запястье, шагнул к отцу.
— Папа, что происходит?
— Все разойдитесь, — приказал Грант. — Это семейная ссора.
— Нет, — сказала я. — Это попытка подделать федеральные документы.
Я достала из сумки второй телефон. Он был старым, с треснувшим углом, и его батарея держалась на тонкой полоске изоленты. На экране уже шёл защищённый разговор с дежурным отделом безопасности.
Я включила громкую связь.
— Повторите, пожалуйста, кто передал данные для поддельных заявок.
Голос ответил:
— Натали Калдвелл. Она использовала девичью фамилию матери и пароль, который получила от супруга.
Натали закрыла лицо ладонями.
Грант уставился на неё.
— Ты сказала, что ничего не умеешь.
— Я сказала это, потому что ты хотел, чтобы я была глупой женой! — выкрикнула она. — Ты заставлял меня подписывать бумаги, говорил, что это счета за благотворительность. Потом угрожал забрать детей у моей сестры, если я попробую уйти.
Слово «детей» прозвучало странно: у Натали не было детей. Она имела в виду Софию.
Я поняла, что часть её признания была правдой, но не вся.
— Ты сама написала письмо в школу, — сказала я.
Натали опустила руки.
— Я хотела, чтобы тебя временно проверили. Только проверили. Я думала, Грант испугается и остановится.
— А потом?
— Потом он сказал, что если я не помогу, он обвинит меня во всём. У него были мои подписи, переписка, доступ к счетам.
Виктор тихо сказал:
— Она передала мне копию главной книги три недели назад.
Грант повернулся к нему.
— Ты лжёшь.
— Нет. Именно Натали попросила меня сохранить её. Она не знала, кому ещё доверять.
Вот почему Виктор пришёл с папкой. Не ради красивого спасения. Он пришёл, потому что Натали наконец решилась выбрать сторону, хотя до последней минуты пыталась спасти и сестру, и себя.
Я посмотрела на неё.
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что ты бы забрала Софию и ушла. А Грант уничтожил бы всё, включая доказательства. Я надеялась, что смогу удержать его до проверки.
— Ты поставила мою дочь под удар.
— Знаю.
Она не оправдывалась. От этого стало ещё тяжелее.
София подошла ко мне и взяла за руку. Её ладонь была холодной.
— Мама, мы можем уехать прямо сейчас?
— Да.
— А тётя Натали?
Я посмотрела на сестру. Потом на Гранта, который лихорадочно набирал номер и не получал ответа.
— Тётя останется и расскажет всё.
Грант рванулся к папке, но Трэвис встал перед ним.
— Не трогай её.
Отец посмотрел на сына.
— Ты на чьей стороне?
Трэвис сжал повреждённую кисть.
— Я думал, ты просто хотел припугнуть Клэр.
— Ты сделал ровно то, что я просил.
— Ты сказал, что она опасная и напала на тебя первой.
— А теперь ты испугался?
Трэвис взглянул на Софию. Девочка всё ещё держала меня за руку.
— Да, — сказал он. — Испугался того, кем стал.
Он взял перчатки с травы и бросил их под ноги Гранту.
Мистер Палмер уже звонил в службу безопасности ведомства, а Виктор отправлял копии документов на несколько адресов. Грант понял, что больше не может уничтожить папку одним движением.
— Клэр, — сказал он, — ты не понимаешь, сколько людей потеряют работу.
— Ты хотел, чтобы я потеряла дочь.
— Я хотел защитить компанию.
— Нет. Ты хотел сохранить деньги.
Он не ответил. Не потому, что раскаялся, а потому, что за его спиной один из бойцов клуба тихо снял с телефона запись и отправил её другим соседям. На видео были не только мои движения. Были слышны его угрозы, слова о подставной проверке и признание: «Вот теперь всё получилось».
Через час Грант уехал один. Его машина застряла у выезда, потому что он забыл поднять шлагбаум, а брелок лежал в кармане куртки Трэвиса. Никто не помог ему найти его.
Натали осталась на газоне и подписала заявление о передаче документов. Затем подошла ко мне.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Я пока не имею права.
— Это первое честное, что ты сказала сегодня.
— Я буду свидетельствовать.
— Даже если потеряешь дом?
Она посмотрела на особняк, купленный Грантом за деньги, которых не было в его отчётах.
— Особенно если потеряю.
София сжала мою ладонь.
— Мама, а ты правда майор?
Я присела перед ней, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Правда.
— Почему ты мне не говорила?
— Потому что хотела, чтобы ты знала меня не по форме.
Она подумала и кивнула.
— Но сегодня форма бы пригодилась.
Я впервые за весь вечер улыбнулась.
— Сегодня пригодились ты, мистер Палмер и даже твой упрямый дядя.
Трэвис стоял у дороги, не поднимая глаз.
— Клэр, — сказал он, — я не жду, что ты меня простишь.
— Хорошо.
— Но я дам показания.
— Сделай это не ради меня.
— Я знаю.
Он положил чёрные перчатки на капот своей машины и ушёл пешком, оставив их там, где их никто больше не хотел поднимать.
Позже, когда мы с Софией собирались уехать, Виктор протянул мне папку.
— Здесь ещё кое-что.
Я открыла её.
На последней странице была не подпись Натали и не расчёт Гранта. Там стояла фотография старого склада, а на обороте — дата завтрашнего дня и адрес места, где должны были исчезнуть настоящие документы о поставках.
— Ты знала об этом? — спросил Виктор.
— Нет.
Я закрыла папку и посмотрела на Софию. Она держала в руке свою заколку и пыталась прикрепить её к волосам сама.
— Поедем? — спросила она.
— Сначала заедем в одно место.
— Куда?
Я забрала у неё заколку, поправила застёжку и вернула обратно.
— Туда, где люди ещё думают, что сегодня всё закончилось.
На выезде с улицы я увидела в траве чёрную перчатку. Она лежала ладонью вверх, словно ждала того, кто решится поднять её — но мы проехали мимо склада, где завтра должны были исчезнуть настоящие документы.
