ЧАСТЬ 4

— Где он? — спросил я.

Адриан повернул планшет ко мне. Под сообщением стояло время отправки: 12:03. До посадки оставалось двадцать минут.

— Документ уже у совета, — сказал он. — Джулиан требует признать тебя временно недееспособным из-за эмоционального состояния после смерти Даниэль. Он хочет, чтобы председатель проголосовал без тебя.

Я посмотрел на детей. Лео спал, прижав щёку к подголовнику. Мэйя выводила цветными карандашами окна на бумажной салфетке, а Барнаби лежал у неё на коленях.

Всё происходило в нескольких сантиметрах от их праздника.

— Мы садимся через двадцать минут, — сказал я. — За это время он успеет уничтожить всё, что осталось.

— Не всё, — ответила Сара.

Она стояла у прохода и держала металлическую коробку. Внутри звякнуло что-то маленькое.

— Что там? — спросил я.

Сара достала старый ключ памяти в прозрачном пакете.

— Даниэль оставила его мне за неделю до смерти. Сказала открыть только тогда, когда кто-нибудь попробует использовать её подпись против фонда.

У меня перехватило дыхание.

— Почему ты не показала его раньше?
— Потому что она сказала: «Маркус должен сначала выбрать сам». Я не поняла, что это значит.

Адриан подключил устройство к планшету. На экране появилась папка с датой, за четыре дня до смерти Даниэль.

Первым открылся не документ, а письмо. Даниэль писала, что заметила попытки Джулиана скрыть расходы. Она не обвиняла его прямо. Она собирала доказательства и боялась, что тот воспользуется её болезнью, чтобы представить её решения ненадёжными.

Дальше находился скан настоящего распоряжения.

Даниэль не разрешала переводы. Она замораживала их.

Ниже стояла подпись председателя совета, подтверждавшая её решение. А рядом — список имён сотрудников, которым Джулиан приказал молчать.

Одно имя было зачёркнуто, но его всё ещё можно было прочитать.

Артур Уитмор.

Элеонора, сидевшая напротив, увидела фамилию. Её лицо стало белым.

— Мой муж знал, — прошептала она.

Я не ответил.

Она встала, держась за спинку кресла.

— Артур говорил, что Даниэль слишком слаба, чтобы руководить. Он обещал мне, что после продажи мы переедем в Лондон. Я думала, он просто ведёт переговоры.

— Он участвовал в подделке, — сказал Адриан.

— А Джулиан сделал грязную работу.

Элеонора закрыла глаза. Потом достала телефон из сумочки.

— У меня есть переписка с мужем. Я не хотела её хранить, но он присылал мне документы, чтобы я понимала, почему мы должны терпеть задержки. Там есть его сообщения Джулиану.

Она передала телефон Адриану.

— Почему вы помогаете нам? — спросил он.

Элеонора посмотрела на Мэйю.

— Потому что сегодня я увидела, как легко человек решает, что чужие дети ничего не значат. Я не хочу ещё раз сделать вид, что ничего не вижу.

Самолёт коснулся полосы. Близнецы проснулись от мягкого толчка.

— Мы прилетели? — сонно спросил Лео.

— Да, — ответил я. — И у нас всё ещё праздник.

Но у трапа нас уже ждали члены совета, руководитель службы безопасности и Джулиан Вэнс. Он стоял впереди, в тёмном костюме, с кожаной папкой под мышкой. Рядом находился Артур Уитмор.

Элеонора остановилась.

— Артур.

Он повернулся к ней.

— Что ты здесь делаешь?
— Спасаю нашу сделку.

— Нет, — сказала она. — Ты спасал только себя.

Джулиан шагнул вперёд.

— Маркус, ты не понимаешь, в каком состоянии находишься. После смерти Даниэль ты стал непредсказуемым.

Я передал Адриану настоящий документ.

— А ты стал слишком торопливым.

Джулиан раскрыл папку.

— У меня есть её согласие.

— У тебя есть подделка.

— Это клевета.

Сара вышла из самолёта следом за нами.

— Я видела, как вы приказали уничтожить оригиналы.

Капитан Ривз добавил:

— И подписанное вами распоряжение отправить неисправный борт в рейс.

Джулиан метнул взгляд на Артура.

— Вы говорили, что свидетелей не будет.

Артур резко побледнел.

Этого короткого признания хватило, чтобы все услышали правду.

Мэйя держала меня за руку. Её ладонь была тёплой, но дрожала.

— Папа, этот дядя сделал что-то плохое?

Я присел перед ней.

— Он сделал выбор, который мог навредить людям. Теперь взрослые должны остановить его.

— А наша поездка испорчена?

Я посмотрел на Лео, который уже разглядывал огромный зал аэропорта.

— Нет. Мы сначала съедим торт.

Джулиан усмехнулся.

— Ты думаешь, совет поверит тебе после всего, что произошло с Даниэль?

Я достал из папки копию её последнего распоряжения.

— Это не моя версия. Это её подпись, её дата и подтверждение председателя.

Он схватил лист.

— Она была больна.

Элеонора сделала шаг к нему.

— А ты был рядом с ней, когда она подписывала отказ. Я слышала, как ты говорил Артуру, что она не доживёт до голосования.

Артур повернулся к жене.

— Замолчи.

— Я молчала слишком долго.

На лице Джулиана мелькнул страх. Не театральный, не рассчитанный. Настоящий.

Председатель совета забрал документы и объявил, что сделка отменена, счета заморожены, а все решения Джулиана будут пересмотрены независимой комиссией. Артур потерял право представлять фонд. Джулиан лишился должности и доступа к компании. Их ждало разбирательство, но я не стал превращать семейный праздник в трибунал.

Я подошёл к Элеоноре.

— Вы сделали правильный выбор.

Она посмотрела на близнецов.

— Я должна извиниться перед ними.

— Перед ними — не передо мной.

Элеонора опустилась на колени прямо у трапа. Барнаби оказался между нами, его зашитое ухо торчало в сторону.

— Мэйя, Лео, мне очень жаль, что я заставила вас думать, будто вы кому-то мешаете. Вы не мешаете. Я была жестокой.

Лео нахмурился.

— Вы больше не будете выгонять детей из самолёта?

Элеонора сглотнула.

— Не буду.

Мэйя протянула ей салфетку с нарисованным окном.

— Тогда возьмите. Там облака.

Элеонора приняла рисунок обеими руками, будто это был самый дорогой документ в её жизни.

Позже, в небольшой комнате для семейных торжеств при аэропорту, на столе стоял торт с семью свечами. Адриан принёс его лично. Сара принесла фарфоровые тарелки, обещанные детям. Капитан прислал бумажный знак отличия с маленьким самолётом.

Я думал, что буду чувствовать торжество победы.

Но чувствовал только усталость и благодарность.

Я не вернул прошлое. Даниэль не могла войти в эту комнату, поправить Мэйе волосы или спросить Лео, почему он выбирает второй кусок торта раньше первого.

Зато её решение спасло людей. Её имя не стало прикрытием для чужой жадности.

И, может быть, этого было достаточно, чтобы сегодня произнести его вслух без боли.

— За маму, — сказал я.

Близнецы подняли стаканы с яблочным соком.

— За маму.

У двери появилась Элеонора. В руках она держала салфетку с облаками.

— Можно я оставлю это у себя? — спросила она.

Мэйя кивнула.

— Только не потеряйте.

Элеонора прижала рисунок к груди.

Я посмотрел на своих детей, на торт, на маленький бумажный самолёт капитана и на имя Даниэль в настоящем документе.

Потом Лео задув свечи, спросил: